Протоиерей Георгий Пименов: В чем ценность жизни?

Тема передачи звучит так: «В чем ценность жизни? Зачем я живу?» Я впервые задался этим вопросом очень давно. Я не думал о том, зачем я родился, но задумывался, зачем хожу в школу, в институт. И в какой-то момент стал задаваться вопросами: а вообще зачем я живу, для чего все это нужно, зачем эти мучения, зачем, к примеру, зубная боль, зачем нужны неприятности? Ведь жизнь не состоит из одних радостей, горя очень много.

Теперь я как православный христианин думаю о том, в чем же ценность самой жизни, и мне кажется, что ценность-то как раз в другой жизни. А эта жизнь, как ни парадоксально, мне перестает нравиться. Я хочу задать этот вопрос Вам, потому что Вы прожили не сахарную жизнь. В чем смысл жизни? В чем ее ценность?

– Вы говорите, что давно искали ответ на этот вопрос. Я тоже. Наверное, все раньше или позже ищут ответ на вопрос зачем эта круговерть. В школе мне было как бы проще, потому что я еще не был ни церковным человеком, ни верующим. У нас были замечательные учителя, но на этот вопрос они тоже ответить не могли. Это подвигло меня тогда на поиски ответов на философские, религиозные вопросы. Не сразу я пришел к Православной Церкви.

Но именно здесь я нашел этот ответ от сверстников. Мне было удивительно, что у этих ребят, которые занимались реставрацией храмов, простыми работами по уборке территории, есть осмысленность своей жизни, бытия. Я же такой начитанный, там и сям ищущий, а у меня нет этой цельности. Мне стало интересно, как же они дошли до такой жизни. Они мне показали множество книжек, на все мои вопросы ответили очень толково. И я остался в Церкви, надеюсь, навсегда.

Вопросы смысла бытия, мне кажется, стоят как перед верующим сознанием и личностями, так и перед теми, кто еще не имеет религиозного сознания. Никакую аудиторию нам не надо упускать. Бывает, что и сознание верующих подспудно превращает саму веру в быт, в привычку. И это уже не Литургия и встреча со Христом, а обедня, не самопожертвование, а 10 копеек на кружку. Может уйти и смысл из церковной жизни, если ты его не ищешь, даже находясь в церковном кругу.

А бывает наоборот. Недавно двое ребят пришли к нам в храм и просто спросили: «А что Вам, батюшка, помочь?» Они уже крещеные, но еще совершенно невоцерковленные. Желание помочь, конечно, очень отзывается в любом священнике, которому надо много всего делать. Они что-то взяли почитать, задали какие-то вопросы, очень простые. Но это ребята ищущие пришли в храм. Я рад, что и ныне этот путь ни для кого не закрыт: не только через университет, через какие-то умные дискуссии, но и просто через помощь в храме по уборке. Это тоже путь к Богу.

Собственно говоря, с этого я начинал. На пути помощи в храме по уборке, на каких-то простых работах, в соприкосновении с жизнью своих уже православных сверстников я и мог воспринять тогда веру. Если бы я ее воспринял чисто головой, так сказать, интеллектуальным образом, то, наверное, она бы меня так не затронула.

Вопрос от телезрительницы из Красноярска: «Я включила канал „Союзˮ и услышала, что передача, называется „Зачем я живуˮ. Я удивилась. В 1967 году я была еще девушкой, училась в медучилище и возвращалась домой очень поздно, последним автобусом – проходила практику в приемном покое. Было темно, и вдруг мысль, как в передаче: „Зачем ты живешь?ˮ Вы знаете, тогда о Боге никто не говорил. Я так испугалась и бегом побежала домой. Я стала задумываться о том, почему так жестоко: люди рождаются, умирают... Прошло много лет. Когда у меня появились дети, появился и Новый Завет. В это время я тяжело заболела и переквалифицировалась на массажиста.

В настоящее время мне 76 лет. Ответ есть, что человек не умирает. Мне кажется, что я прочитала Новый Завет буквально за ночь. Сейчас я православный человек, прихожу к больным, приношу Новый Завет и рассказываю, зачем человек живет. Вот так сложилась у меня вера в Бога. Я очень благодарна и рада этому. Я удивлена тому, что, включив „Союзˮ, увидела вашу передачу о начале моей христианской жизни. Благодарю вас.

И еще давно мне хотелось сказать, что каналу нужно помогать. Помогать очень легко. Как? У всех есть дети, внуки... Мы, бабушки, не понимаем, как послать денежку, чтобы помочь – послужить Господу. А трудящийся достоин пропитания. Для нас канал трудится. Надо нашим внукам сказать: «Давайте сейчас перечислим на канал „Союзˮ. Помогите мне ежемесячно, дети, внуки, мою часть перечислять». У меня такое предложение. Может, кто-то пожелает ко мне присоединиться».

– Спасибо! Доброхотна бо дателя любит Бог.

Удивительное свидетельство!

– Мне кажется, это как раз пример того, что поиск смысла бытия свойственен всем людям во все века. Но в чем человек находит этот смысл? Найдет ли он Новый Завет? Или он найдет, например, «Бхагавадгиту»… Этот вопрос зависит, конечно, от географии. Мы, христиане, уповаем на Иисуса Христа, Сына Божия. Кто-то по-другому думает, у кого-то вообще нерелигиозное мышление. В этом смысле, мне кажется, достоин изучения опыт разных людей, которые это ищут. Готовясь к нашей передаче, я специально почитал немного Альбера Камю.

Вот уж неверующий человек!

– Вот уж махрово неверующий человек, который всю религию считает философским самоубийством. Однако он преодолевает само самоубийство и говорит, что надо мужественно, стойко жить перед лицом этой бессмысленности бытия. Все-таки позиция достойная. Конечно, это позиция, к сожалению, неверующего, но человека мужественного, стоящего перед лицом страданий. Может быть, об этом встает вопрос в тех же концлагерях, о которых писал еще Виктор Франкл: как выжить в условиях бессмысленного и часто несущего неизбежную смерть страдания. У Виктора Франкла есть ответ не только для религиозных людей (сам он был религиозным человеком), но для всех.

Мне кажется, верующий имеет доверие к Богу как дар веры. Все-таки религия – это не философское самоубийство, это огромный мир, который философ, особенно неверующий философ, просто не чувствует, он отвергает его, обедняет себя. А верующий знает, что это мир Божий. Философия абсурда у Альбера звучит так: «Мир абсурден, он бессмыслен». Если нет Бога, то, конечно, это совершенно логично: мир бессмыслен, абсурден, в нем ничего нет. Насколько же в этом смысле как бы теплее наши русские символисты! Например, Александр Блок: «Сотри случайные черты…».

«…И ты увидишь: мир прекрасен».

– Да, имплицитно во многих поэтах Серебряного века мы чувствуем красоту этого мира. А порой у философов нет этого чувства – есть чувство абсурда, чувство бессмысленности. И попробуй ты выживи при бессмысленности – очень тяжело. Приходится такие мифы о Сизифе описывать и как-то себя подстраивать. Поэтому мы не можем сказать, что, допустим, телеканал «Союз» только для верующих, для православных верующих, а все остальные нам безразличны. Россия – огромная страна. Люди живут на огромных территориях с разным уровнем притязаний, знаний, верований, чувствований, познаний эмпирических, познаний интеллектуальных. И мне кажется, что о смысле бытия нужно говорить для всех.

Если мы скажем: «Только уверуй в Бога, и у тебя все будет хорошо», – то этого не будет. Все равно остаются какие-то вопросы – о зле, вопросы бытия Божия, его доказательства... И как тут найти общий язык? Мы не можем отвергать людей маловерующих, инаковерующих. Бытие осмысляют все. Точку, где я живу, осмысляют все. И конечную точку, для чего я живу, или какое-то свое запредельное движение осмысляют все. Просто у верующих людей есть такое упование, что Бог с нами не только в этом мире, но и в том – вечном, прекрасном, каким он задуман Творцом.

Конечно, если неверующий философ скажет: «Там ничего нет. Это все ваши поповские штучки!» – то где же тут взаимное уважение? Религиозный поиск и ответ на вопрос о смысле бытия гораздо более полный, чем ответ такого цинизма, неверия.

Вопрос от телезрителя из Гатчины: «Понятно, что для христианина цель жизни – это обожение, стяжание Духа Святаго. Как говорил преподобный Серафим, „стяжи дух мирен – и тысячи вокруг тебя спасутсяˮ. Но ведь многие люди, к сожалению, и христиане, совершая какие-то тяжкие грехи, не могут почувствовать присутствие Божие и начинают отчаиваться. Они действительно не знают, зачем им жить. Как помочь этим людям?»

– Каждый человек несовершенен. Сегодня на акафисте мы читали Евангелие о том, что я вижу сучок в глазе брата, а бревно в своем собственном глазу не замечаю. У одного сучок, у другого сучок, а то, что я уже бревнами оброс, я этого не замечаю. Если мы сами будем бороться прежде всего со своими страстями, то тогда наша обращенность к другим, молитва за других обретет духовную силу, будет более действенной. Если мы все сейчас обратимся ко спасению алкозависимых, наркозависимых, девиц легкого поведения, пойдем на улицу их ловить, принуждать к какой-то другой жизни, мне кажется, мы быстро выдохнемся.

Необходимо стяжать этот мирный дух – Дух Святой. Когда ты хоть немного почувствуешь Его, тогда поймешь, что в Духе Святом ты не будешь делать это, а будешь делать то, не будешь делать это безмерно, а будешь делать какую-то часть. Тогда станет ясно, что я могу сделать, говоря общо, для страждущего мира, может быть, для того человека, который попался мне сегодня, или, для ближнего, с которым я состою в браке, или для того, кому я папа или сын. Потому что самое трудное – это помогать ближним. Ты с ними из года в год, ты знаешь их десятки лет, и кажется, что все в порядке. Но, может быть, этим людям помощь более всего и нужна?

Я бы вас немного предостерег от помощи всем страждущим мира. Она каждому из нас в отдельности, наверное, непосильна. А если мы Дух Святой будем стяжевать и в мирном духе трудиться, то, поверьте, даже добрый пример вашего труда для кого-то будет остановкой на греховном пути. Кто-то посмотрит на вас, и Господь озарит его. Поэтому лучше начать с этого – растаскать бревна из собственных глаз.

Вопрос телезрительницы Ольги из Астраханской области: «Когда приходит мысль о смысле жизни, она подстегивает сделать что-то еще, кроме обычной жизни: может быть, кому-то помочь. К сожалению, случилось так, что большинство моих родственников ушли из жизни, болея раком, то есть прошли через большие страдания. И у меня сложилось какое-то понимание, что быть с Богом можно только через страдания. С одной стороны, конечно, Бог страдал безвинно, и мы должны пострадать. И как ни пострадать, если ты будешь вечно с Богом. Что Вы об этом думаете, батюшка?»

– Спасибо, вы звоните с родины нашего прежнего настоятеля, который родился в Астрахани. Нам очень дорог ваш звонок. День его кончины, 31 августа, мы все вспоминали. Помолитесь за упокой архимандрита Сергия (Стурова), уроженца Астрахани. И он тоже страдал последние пять лет. У него был инсульт, он чуть не умер здесь, у нас, в больнице. И в конце жизни практически лежал. За ним был уход, ему делали операцию. Он в советское время строил храмы, воскресные школы, у него была масса просветительских проектов. То, что мы видим: красоту нашего храма, эти кресты, иконостас, который внутри, – это все труды отца Сергия. Почему ему надо было страдать последние пять лет?

Вопрос о страдании важен. Но разве это единственный путь к Богу? Знаете, мне кажется, что тогда мы почитаем Бога просто каким-то злым загонщиком, который нас проводит через страдания, чтобы очистить. Хорошо бы подумать о своих согрешениях. Каждый отвечает за себя. Мы не можем ответить за маму, за папу, за отца Сергия, чтобы понять, за что им такие страдания достались.

Всякие атомные взрывы, которые были на полигоне Капустин-Яр, на Новой Земле, Чернобыльская катастрофа, – сколько они дали яда, отравы по всему миру, сколько принесли горе людям (и тогдашним, и ныне живущим). Я не профессионал, не онколог, не инженер атомных дел, но ведь все это испортило нашу экологию.

Но нельзя сказать, что только страдания – это и есть путь к Богу. А когда человек просто ищет смысл жизни, поражен красотой Божия мира? Неужели Моцарт писал свои шедевры из страданий? В конце жизни – да, он, конечно, страдал. Но мне кажется, что он был просто поражен красотой Божественных созвучий. Поэтому, я думаю, страдания – это не единственный путь к Богу. Существуют и другие, более гармоничные, исполненные красоты пути, которые тоже возможны для нас. И отвергать, исключать их не нужно.

В страданиях человек может в любое время перейти к Богу... Он сегодня болеет, а завтра его уже нет с нами. С нами просто кучка пепла или тело, лежащее на кладбище. А образ этого человека, его живой души, его слово, его помощь тебе и другим – вот это остается с нами. И тогда мы должны бы больше ценить каждую встречу друг с другом. Она может быть последней. Мы можем заболеть – да все, что угодно, может случиться. И это, конечно, заставляет встрепенуться, как вы сказали вначале.

Вот именно это меня больше всего и поразило. Потому что эти страдания, тем более страдания наших близких людей, когда мы их так переживаем, как переживает телезрительница, дают нам, как это ни парадоксально, ту самую точку опоры. Потому что, как сказала Ольга, они позволяют встрепенуться и дают силу еще и на то, чтобы жить осмысленно. Это дорогого стоит.

И получается, что, может быть, надо такой вопрос задать: в чем радость, смысл и ценность жизни, когда ты вообще одинок, когда семья от тебя отказалась, дети решили не общаться с тобой? Как обрести ценность существования?

– Чтобы прямо отказались от человека, – мне кажется, это достаточно редко бывает, когда его сдают его куда-нибудь в дом престарелых или так оставляют. У нас все-таки такая традиция, что пьющего сыночка мама не оставит. Он ее умучит, будет требовать каждое утро с ее грошовых пенсий на опохмелку, но она его в милицию не сдаст, в больницу не отведет, потому что нет у нас такой традиции. Просто перед глазами порой проходят такие случаи, что мамы становятся просто рабами своих пьющих детей. И это очень горько видеть. Дай Боже, чтобы все-таки развивались такие общества трезвости, группы взаимопомощи, чтобы человек знал, что его где-то примут таким, какой он есть. Пусть он даже будет никакой, но там он сможет выговориться, от равных себе получить сочувствие, доброе слово. И это, мне кажется, может быть первым шагом к трезвости и к обретению смысла своего бытия.

Но часто пьющий просто ничего не хочет. Он привык, к сожалению, так пресмыкаться. И так жаль, что человек проходит мимо красоты Божия мира, своей возможной профессии, которую он мог бы приобрести или уже имел, да потерял, красоты семейной жизни, своих детей.

Да. Но есть и еще одна радость и ценность этой жизни и, возможно, ответ на вопрос «зачем я живу». Это красота этого мира. Потому что как только посмотришь на это небо, на ледяную рябь канала, все это увидишь, думаешь о том, что этот мир настолько прекрасен, что жаль его тратить на водку. Тогда и возникают ответы на вопросы: зачем я живу, в чем ценность моей жизни? Мне так кажется. Я хочу попросить Вас благословить наших телезрителей.

– Бог благословит. Из той проблематики о смысле бытия, которую мы сегодня обсуждали с Глебом Борисовичем, мне вспоминается мой послешкольный период. Я еще не был церковным человеком, и много всяких трудностей в жизни было. И когда мне было трудно, я уходил в Эрмитаж или в Русский музей и просто ходил и смотрел по сторонам (без экскурсии, без всего). Я выходил другим человеком. Мне это давало свет, эта сотворенная гармония давала мне радость. Я еще, может быть, не чувствовал тогда, что это была радость Божия мира. Но теперь я думаю: да, это была радость Божия мира, которую наши художники передавали через свои полотна, и этим влияли и на меня.

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475