Священник Олег Герасимов: Признаки православного человека

Я думаю, если есть отличительные признаки православного человека, то по ним можно составить его четкий портрет. Кто-то употребляет термин «угрюмый православный человек». Кто-то говорит, что у этого человека вера в розовых очках. Кто-то очень легко относится ко всем законам и догматам Церкви. Кто-то, наоборот, соблюдает все так строго, что его называют аскетом. Разные люди: дети, старики, женщины, мужчины, – все они имеют одно звание – «православный христианин».

По каким признакам можно сказать: «Да, это православный», или: «Нет, какой же он православный? Он просто погулять вышел»? Как это узнать?

– Вопрос очень глубокий и неоднозначный. На первый взгляд, все очень просто. Православный – это тот, кто крещен в Православной вере и, если быть более объективным, регулярно посещает богослужение, то есть ведет внешний православный образ жизни. Именно по этому признаку ведутся статистические подсчеты того, сколько у нас людей исповедует Православную веру. Этот признак легко узнаваемый. Заходит человек в православный храм, носит на шее нательный крестик, – вот и православный.

Но, как правило, мы все-таки подразумеваем нечто большее. Мы подразумеваем, насколько этот человек своей жизнью, своим поведением соответствует Духу Христову. Недостаточно формально быть крещеным в Православную веру, недостаточно регулярно посещать храм и исполнять какие-то, даже аскетические, подвиги. Все то, что внешне, по-нашему разумению, должно отличать православное от неправославного, гораздо более глубокое и тонкое. Наверное, не стоит говорить про то, что этот человек непременно православный. Нет, скорее так: соответствует ли его жизнь православному духу. Мы хотим видеть это.

Очень часто приходится сталкиваться с одной интересной оценкой. Когда человек делает что-то нехорошее, но при этом является прихожанином какого-то храма, то люди, далекие от церкви, начинают его осуждать и говорить: «Ну как же так? Он же ходит в церковь». Это понятие «ходит в церковь», по мнению тех, кто от церкви достаточно далек, должно само по себе означать, что это хороший человек, поступающий по совести, по любви. Хотя формально человек православный, но оценивающий его вкладывает в это понятие какой-то совершенно другой смысл. То есть, говоря, что вот этот посещает церковь, он ждет от него, что тот будет поступать сообразно тому, как он себя, что называется, позиционирует. Тут надо задуматься, прежде всего, о том, православный ли я, несмотря на все регалии…

Предположим, кто-то ходит уже много лет в церковь, знает тонкости богослужения, постится, когда надо, молитвы знает наизусть, – все делает правильно. Православный он от этого или нет? Насколько я могу судить по своему опыту, важно не столько то, как человек формально исполняет свои обязанности православного христианина, сколько то, насколько он проникся Духом Христа. В Евангельском богослужебном чтении есть такие строки о том, что, когда придет Сын Человеческий и будет судить, то к Нему придут люди и будут говорить: не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли?.. И тогда объявлю им: …отойдите от Меня, делающие беззаконие. Такое страшное слово!

У многих из нас возможность творить какие-то чудеса очень прочно ассоциируется со святостью. Мы знаем пример из Евангелия, как Господь исцелил слепорожденного, и фарисеи стали обвинять при нем Христа, говоря, что Он не соблюдает субботу и позволяет себе в этот день производить исцеление, поэтому Он грешник. На что исцеленный очень резонно сказал: «Как же Он грешник? Я знаю, что грешников Бог не слушает, а Этот исцелил мне очи». Получается, если некто творит чудеса, значит, он святой? И тут же это место: отойдите от Меня, делающие беззаконие, хотя они и бесов изгоняют именем Христовым и, вроде бы, пророчествуют Его именем, тем не менее они далеки от Бога.

Здесь есть повод задуматься: а чего мы хотим? Хотим ли мы быть чудотворцами и научиться исцелять людей? И самое главное: если мы этого достигнем, значит ли это, что мы близки ко спасению? «Православные ли мы?» – вопрос очень серьезный, потому что, как показывает это место из Евангелия, видимо, Господь, для того чтобы творить Свою волю, выбирает не только святых. Он выбирает людей, далеких от святости. Но человеку надо сейчас сотворить это чудо, и он его творит, потому что Господь ему это позволяет. Однако это вовсе не гарантирует ему, что он будет спасен.

Поэтому, как бы человек ни постился, как бы ни являл чудеса, это еще не признаки православного. Понимаете, какой странный и очень непростой вопрос! Смотрите, как чудотворец постится, как молится... Православный ли он? Я вспоминаю у Достоевского в «Братьях Карамазовых» был старец Зосима, который после смерти засмердел. И его обвинили: «Вот, видите, какой же он святой!» В то же время был старец Ферапонт, великий постник, который при этом позволял себе злые выпады…

...В том числе в сторону Зосимы.

– Да, говорил о нем, что «святой-то ваш… провонял». Достоевский очень здорово показал, что само по себе несение подвигов, постных или даже таких, которые действительно требуют полного самоотречения, – это еще не признак святости, не гарант того, что человек спасется.

Но Зосима любил всех?

– Здесь мы подходим, наверное, к самому главному. Ведь Господь говорил: По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою. Тут кроется самая главная разгадка того, кого же считать пусть не православным, но соответствующим Духу Христову. Потому что православный, если уж совсем придираться к словам, – это тот, кто исповедует Православную веру, кто крещен…

...Но при этом он может не быть христианином.

– Да. Не в том смысле, что не может носить звание христианина (поскольку формально он христианин), а фактически он не Христова Духа. Это очень тонкий момент, который легко выкрикнуть в лицо своему оппоненту: «Ты не имеешь любви!»

Я, кстати, слышал такое. Это была очень странная сцена. Мы с супругой были на концерте классической музыки в филармонии по абонементам. Мы билеты купили, а у тех, кто пришел по абонементам, были приставные места сбоку. Пришли туда бабулечки, такие театральные, все интеллигентного вида. И мы наблюдали такую странную сцену, когда посреди концерта две бабульки не поделили место сбоку. Одна положила сумку, а вторая начала ее двигать, чтобы сесть. Они как-то очень интеллигентно поссорились, но таким шипящим шепотом, что слышно было всем. Одна из них начала проявлять упертость и никак не хотела пересесть, хотя места там были. А вторая хотела непременно на это место поставить свою сумку... Она говорила: «Я со всей своей любовью к Вам обращаюсь, пожалуйста, не трогайте меня». Первая же отвечала: «Оставьте свою любовь при себе. Она мне не нужна».

Это то, в чем можно упрекнуть человека, – в отсутствии любви… Мы наблюдаем очень часто такое среди православных. И от этого становится горько. То, что называется Дух Христов, можно постараться применить к самому себе, попытаться вчувствоваться в то, что хотел Господь донести до Своих учеников, говоря: Любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики. Но это ни в коем случае нельзя предъявлять в качестве претензии. Этого можно ожидать от человека, но нельзя требовать.

Тогда встает такой интересный вопрос: а если к тебе относятся не по-христиански? Скажем, тот, кого ты считаешь своим братом, твой единоверец, вдруг тебе откровенно хамит… Указать ему на это или проявить любовь и загладить все? Мне кажется, когда мы говорим о том, православный человек или нет, надо подумать, уместна ли вообще эта оценка со стороны другого человека? Да, он наш единоверец, он постится, молится и, вроде бы, должен поступать по Духу Христову, но не поступает. Вменять ему это в вину, указывать ему на это или просто с любовью простить, сказать: «Мы все ходим в храм. Храм – это большая лечебница. Не будем же мы, попадая в больницу, кому-то предъявлять претензии, что от него плохо пахнет, потому что у него гниет рана… Мы пришли лечиться: каждый – от своего. Поэтому Господь с тобой, брат, лечись».

Если мы все в больнице, то можно представить себе: у меня всего лишь болит коленка, а у него вообще селезенка!..

– Да, вопрос очень интересный: как отличить православного от неправославного? И тут встречный вопрос: а надо ли это различать, если для меня все должны быть равны и я должен любить всех одинаково? Да, свой по вере – это понятно. По слову апостола Павла, наипаче своим по вере мы должны больше угождать. Но сейчас такая странная ситуация сложилась в мире, что, даже формально будучи своим по вере, человек все равно умудряется тебя очень удивить, поступая так или иначе. Поэтому, наверное, есть смысл все-таки подумать о том, чтобы не столько различать своих по вере, сколько попробовать решить, как мы будем вести себя в условиях этого размытого, розового христианства, когда каждый первый носит на груди крестик и, тем не менее, рассуждает о том, что у него Бог в душе?

Когда приходит девушка и спрашивает: «Как мне выбрать себе жениха?» Я уже говорю: «Только не в церкви». Простите, конечно, наверное, это не очень правильно методически звучит. Но я слишком часто сталкиваюсь с тем, что человек вне церкви – просто хороший, просто добрый, просто любящий – бывает гораздо ближе ко Христу, чем тот, кто точно знает столько-то молитв, постится, регулярно посещает богослужения, а потом в своей семье начинает показывать нрав, стучать кулаком по столу, говорить: «Я мужчина, я глава семьи…», – и бедная женщина не знает, что делать с таким главой семьи. Формально он прав. Он же сказал все по букве закона. А это означает, что все правильно – значит, он имеет право так говорить.

А где любовь?

Любовь в церкви...

– Да, любовь в церкви. А дома я глава семьи, я делаю так, как хочу. Ты же изволь слушаться. Поэтому данный вопрос на самом деле очень тяжелый.

Когда читаешь фразу «признаки православного человека», то все очевидно… Бывает, во время богослужения думаешь о том, как бы встать так, чтобы можно было помолиться. И в этот момент я всегда вспоминаю Вашу историю про стакан с водой. Расскажите ее, пожалуйста.

– Может быть, это притча, может быть, действительно так было.

К одному священнику подошел прихожанин с жалобой на то, что дети мешают ему молиться. Все знают, как дети ведут себя в храме, и относятся к этому по-разному. Кто-то очень строго одергивает и говорит: «Все, в храме должно быть тихо, и даже детям не разрешено шуметь». Кто-то говорит: «Да пусть они себе играют, они ангелочки». Так или иначе, это очень мешает службе, потому что вносит определенный сумбур. Поэтому можно понять и тех, и этих. Но священник, к которому подошел человек с такой раздраженной жалобой, сказал: «Я хочу Вам дать одно задание: возьмите, пожалуйста, стакан, наполните его до краев водой и попробуйте с этим стаканом пройти внутри храма, не расплескав ни капли на пол».

Послушание есть послушание: он молодец, он православный, взял стакан, наполнил его и очень аккуратно прошел. С победоносным видом подошел он к священнику и показал ему стакан, из которого не пролито ни капли: «Вот, пожалуйста, я сделал то, что Вы просили». Священник спросил: «Когда Вы несли стакан, Вы слышали, чтобы дети шумели, вообще, что-то слышали?» Он сказал: «Нет, что Вы. Я смотрел, чтобы ни капли не упало на пол», – на что священник ответил: «Вот такая должна быть молитва, чтобы ничего из того, что нас окружает, даже не доходило до нашего слуха. Надо быть настолько погруженным в молитву, чтобы все посторонние звуки для нас просто переставали существовать».

Это, конечно, идеальная ситуация. Я где-то читал и уже, по-моему, рассказывал другую историю. Это, правда, было не в православной, а в инославной семье. В этой семье был очень деспотичный, строгий отец. Дети боялись его безумно, потому что он наказывал за все. Они боялись пройти мимо кабинета отца, чтобы, не дай Бог, не зашуметь. Было только два или три периода по несколько минут, когда дети могли стоять на голове, бегать, кричать, играть – делать все, что угодно. Они точно знали, что им ничего не будет. Это было то время, когда папа молился. Потому что, когда папа молился, он не слышал ничего. Дети это знали и этим пользовались.

Еще могу привести тоже инославный пример. Есть замечательный фильм, я его советую своим. Фильм, правда, иудейский, но он тоже про молитву. Он называется «Ушпизин». Это фильм про гостей, ушпизин – по-арамейски гость. Фильм про то, как у ортодоксальных евреев во время праздника кущей есть такой обычай, что всех, кто приходит в гости, встречают как самых дорогих людей и обязаны их угощать, всячески обхаживать и им угождать. Потому что это гости, а гости – это Бог в доме, особенно в это время. И вот бывший, по тогдашней терминологии, разбойник, то есть уголовник, обратился к вере. Он стал таким кротким, совсем религиозным, и к нему во время его праздника пришли двое из прошлой жизни, два уголовника. Для сравнения: он был здоровый, настоящий разбойник, но, обратившись, стал кротким, как овечка. А эти двое – худенькие, но уголовники. И он встретил их как родных. Они устроили там дебош, поставили на уши весь этот религиозный квартал. Уже люди приходили жаловаться: «Сделай с ними что-нибудь». – «А что я с ними могу сделать? Это гости, я не могу их прогнать».

Интересно вот что: во-первых, можно немного узнать о чужой культуре, что бывает полезно для расширения кругозора; а во-вторых, очень интересно наблюдать, как он молился. Да, я не разделяю их религии (понятно, у меня своя есть), но кое-что я могу у них позаимствовать. Потому что, когда этот человек молился, было видно, что молитва поглощает его целиком. Ты смотришь на него и немного завидуешь, потому что тоже хочешь так научиться: так уходить в молитву, как делает это он.

Я думаю, что когда мы говорим о чьей-то православности или неправославности, то имеем в виду некий собирательный образ, который предполагает, что человек настолько погружен во Христа, что всей своей жизнью являет именно это. Он должен быть, как прозрачное стекло, сквозь которое просвечивает Господь. Вот если он такой, то тогда вопросов нет: неважно, какой он по характеру или темпераменту, но это православный, рядом с ним тепло и светло.

Я где-то в «Житиях святых» читал интересный рассказ про то, как к некоему старцу пришли послушники и стали спрашивать: «Отче, отец такой-то очень строгий, постится, ни с кем не разговаривает. А вот отец такой-то мягкий, всех принимает, со всеми беседует, всех обласкивает. Кто из них будет святым?» А старец сказал: «Из строгих подвижников получаются строгие святые, а из добрых – добрые».

Неважно, каков ты по темпераменту, как ты постишься. Важно вот это: ты со Христом или нет? А уж насколько это реализуется, насколько действительно человек пытается соответствовать Христову Духу, – это, конечно, можно оценить, но лучше всего это оценивать самого себя. И лучше не переоценивать, потому что, на самом деле, какими бы мы ни казались себе правильными, добрыми, белыми и пушистыми, все-таки это должно быть где-то на уровне внутреннего осознания своего недостоинства, с одной стороны, а с другой стороны – надежды на то, что Господь все равно тебя любит и ведет по жизни.

И тогда, мне кажется, взгляд на других людей будет другим: исчезнет необходимость пытаться оценивать человека, православный он или нет. Понимаете, какой интересный вопрос? Мы его вроде бы задали, а сейчас потихонечку подходим к тому, что, может быть, этот вопрос и задавать-то не стоит. Потому что неважно, как человек к тебе относится, важно, как ты к нему относишься.

Помните, в притче о милосердном самарянине как Господь ответил, когда у Него спросили: кто мой ближний, чтобы оказывать ему милость? А Господь потихонечку подвел к ответу: кому я могу быть ближним? То есть: кто во мне должен увидеть ближнего и кому я должен помогать? Не «кто ближний, кому я должен помочь», а «кому я могу послужить, чтобы он счел меня своим ближним». Вот очень интересный подход.

Спасибо Вам, дорогой отец Олег, за то, что пришли к нам. Благословите наших телезрителей.

– Бог благословит, дорогие наши. Спасибо вам за то, что вы с нами.

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475