Протоиерей Александр Рябков: О понимании Креста

Мы будем говорить о понимании Креста. Не о понятии Креста, а о понимании. О Кресте мы знаем очень много. Каждый из нас, православных христиан, носит нательный крестик, на котором Христос распятый, а на обратной стороне написано «Спаси и сохрани». Не знаю, найдется ли человек, не знающий, что такое Крест. Но есть люди, которые не понимают его особого значения. Даже у апостола Павла есть упоминание о таких людях. И в Деяниях святых апостолов мы об этом читаем. Крест – это не совсем очевидная вещь для многих. Я сказал «вещь», потому что мы часто определяем крест как некий атрибут, некую вещь. В интернете тысячи магазинов предлагают разные кресты, по цене от двухсот рублей до двухсот тысяч. Люди делают татуировки в виде креста, носят серьги в виде креста и прочее. Помогите разобраться: в чем же тогда понимание Креста?

– Вы правильно сказали, что и во времена апостола Павла было непонимание в разных общинах Христовой Жертвы. Говоря о Кресте, мы все-таки говорим о Голгофской Жертве, которую принес Сын Божий. Для эллинов и для иудеев, по слову апостола Павла, это могло быть и безумием, и соблазном, искушением, которое не давало им проникнуться верой во Христа и войти в Церковь.

Сегодня мы тоже можем столкнуться с тем, что люди (даже церковные) задаются вопросом, спрашивают священников или ищут ответ в литературе, зачем нужна была Голгофская Жертва, кому эта жертва была принесена, в чем заключается ее искупительный смысл. Говоря об этой жертве, символом которой является Крест, мы должны постараться разобраться, для чего был совершен крестный подвиг Сыном Божиим.

Мы знаем из Священного Писания, что Христос, Сын Божий, зрак раба приим (см. Флп. 2:7). Крестная смерть, или казнь на кресте, применялась зачастую именно к рабам в те времена. То есть Господь снизошел до самых низин человеческой жизни. И здесь мы возвращаемся в самое начало Его подвига, к тому, что по-гречески звучит «кенозис», что значит «умаление». Рождение Господа в хлеву – это уже начало умаления, явление нам смирения. Бог Вседержитель, Всемогущий Творец, явил нам пример смирения со Своего рождения.

Что касается смерти, сначала немножко редуцируем, усечем эту тему. Для чего нужна была вообще смерть? Господь воспринимает в Свою Ипостась всего человека. Чтобы исцелить человеческий род от последствий грехопадения, необходимо было воспринять в Божественную Ипостась всего человека со всеми его проявлениями и даже со смертью. То есть Бог воспринимает в Себя всего человека: с телом, душой, радостью, страданием и даже со смертью. И смерть из очень важного события, которое подводило черту под всеми чаяниями, надеждами, радостями, которыми жил человек, становится, благодаря смерти Христовой, просто кратким эпизодом, переходом в вечную жизнь.

До смерти Христовой смерть перечеркивала все ожидания человека, все его радости, упования, все завершалось. И душа его, как мы помним из Библии, находила свое место не с Богом, не в Боге, не в вечной жизни, а в так называемой вечной смерти, пребывая в тартаре, шеоле, аду. Господь Своей смертью открывает дверь в вечную жизнь.

Что касается крестной смерти, то здесь мы говорим об искуплении. Часто мы замыкаемся на западном, латинском истолковании крестной смерти, которое связано с таким понятием, как сатисфакция, удовлетворение. По учению Западной Церкви, грехопадение Адама и Евы (первых людей) в раю было величайшим оскорблением, нанесенным Богу. Почему величайшим? Потому что оскорбление было нанесено именно Богу. И удовлетворение за это оскорбление никто не мог принести, только Сын Божий. Вот такая идея родилась в головах западных, латинских богословов.

Восточное православное вероучение далеко от такого истолкования Жертвы Голгофской, но при этом само понятие искупления нами полностью не исключается. Искупление действительно было совершено, но в чем его суть? Апостол Павел очень часто называет Господа Новым Адамом. Христос – это Новый Адам. В чем заключалась ошибка (или грехопадение) ветхого Адама? В непослушании Богу. Послушание для Адама никаких испытаний, лишений не несло. Наоборот, предлагалось просто быть послушным – и впереди была беззаботная райская жизнь в Эдемском саду. Но непослушание, своеволие, которое проявили первые люди, повлекло за собой смерть. То есть это постепенное увядание, умирание, а потом смерть и переход не в общение с Богом, а в печальное состояние души, заключенной в шеоле.

Христос как Новый Адам проявляет то, что не сумел проявить перед Лицом Бога Отца ветхий Адам: Он проявляет послушание вплоть до смерти. То есть послушание такого масштаба, которое и является искуплением. Но искупление не как удовлетворение Богу Отцу (об этом православное богословие ничего не говорит, полностью исключая такое понимание искупления). Христос как Человек, как Сын Человеческий восполняет, завершает, делает то, что не сумели сделать первые люди, – проявляет всеобъемлющее, полное, абсолютное послушание Богу.

Вот в этом заключается искупление нашего рода человеческого, исполнение той миссии, которую мы не могли совершить. Христос как представитель рода человеческого сумел исполнить то, что было заповедано ветхому Адаму, – быть послушным.

Голгофское страдание Господа на Кресте – это еще и проявление той ответственности, которую Бог с Себя не снимал. Бог, Творец и Промыслитель, наделил нас очень важным личностным качеством – свободной волей выбора. У нас есть свободная воля выбора. Первые люди сделали выбор в пользу непослушания, а значит, в пользу зла и смерти. Господь нам показал другой путь. Страдания, которые Господь претерпел на Кресте, – это цена той ответственности. Бог понес крест ответственности за то, что наделил человека свободной волей.

Мы говорим иногда, находясь в состоянии ропота или обиды: зачем Бог так сделал, что произошло грехопадение? Зачем Он дал свободную волю человеку? Почему человек не создан Богом какой-то управляемой марионеткой, которая бы, как робот, исполняла некие задачи, прописанные в сознании? Но было бы такое существо человеком? Конечно, это уже не был бы человек в общепринятом понимании.

Человек – это всегда свободное волеизъявление, свобода воли – наш неотъемлемый атрибут. Так вот, Бог несет и ответственность. Мало того, что Его страдания на Кресте исцеляют нашу природу, но это еще и ответственность Бога. И мы не можем и не имеем права говорить, что Бог устранился от того, что Он сделал.

Звонок телезрителя из Санкт-Петербурга: «Я бы хотел высказать мнение по заявленной теме. Человек продал свою душу за удовольствие. Самое большое удовольствие – физическая жизнь. Чтобы выкупить душу, надо одну ценность отдать за другую ценность, то есть отдать жизнь временную за жизнь вечную. Умереть естественной смертью и быть верным Богу – относительно легко, а умереть несправедливой, насильственной, жестокой смертью и при этом остаться верным Богу – это уже верность Ему совершенная. Поэтому смерть на Кресте Иисуса Христа является показателем и целью для человека. Каждый по жизни несет свой крест, который дан каждому по его силе. Несение этого малого креста и есть победа каждого человека, свой вклад в победу над смертью. Не надо пытаться нести не свой крест, можно его не вынести. Вот такое мнение».

– Разумеется, говоря о Кресте Христовом, мы не можем пройти мимо Евангельских слов, которые Господь обращает к нам: Возьми крест свой и следуй за Мною (Мк. 8:34). Голгофская Жертва – это то, что неминуемо поддерживает нас на нашем жизненном пути; на нем, разумеется, есть испытания, боль, страдания. Недаром наши предки говорили: «Христос терпел и нам велел».

Конечно, к силе Креста мы обращаемся в минуты, часы, дни или годы испытаний. Жизнь земная нашего Господа нам показывает, что без крестной жертвы не могло быть Воскресения и Вознесения. И мы это легко переносим на свою жизнь. Без крестоношения, без того или иного подвига не может быть нашего воскресения, нашего восстановления в ранге сына Божия. Потому что каждый должен стать чадом Божиим. Мы восстанавливаем свое родство с Богом через Христа.

Вознесение в жизнь вечную нашей души на этапе нашей земной истории происходит только после нашего восстановления; оно достигается смиренным исполнением долга в подвиге, терпении, смирении.

Конечно, мы и к молитве прибегаем, и о Кресте вспоминаем, и себя крестным знамением осеняем, и свою жизнь крестом благословляем. В нашей православной традиции есть молитва, обращенная ко Кресту, и это молитва, обращенная ко Господу. Иногда возникает определенное сомнение: как это мы молимся неодушевленному предмету? «Кресте Господень» – так мы обращаемся в молитве. Нас могут обвинять в идолопоклонстве. Ультрапротестантская мысль, что молитва Кресту – это идолопоклонство, в корне неверна и разбивается библейской традицией. Мы можем привести много примеров, в частности из Книги пророка Иоиля, где пророк обращается к неодушевленному, говорит: Не бойся, земля: радуйся и веселись, ибо Господь велик (Иоил. 2:21). Это обращение к земле. Также мы знаем из Евангелия, что земля – подножие Престола Божия. Все творение – так или иначе подножие Престола Божия, и к нему надо относиться свято.

В молитве мы обращаемся вроде как ко Кресту, а на самом деле духовно – к Господу и Его подвигу. Слова известной молитвы «Да воскреснет Бог» – это начальные слова 67-го псалма, и это уже говорит о том, что мы обращаемся к Господу. При этом надо отметить, что это обращение связано с византийской поэзией. Сама по себе молитва – это византийская поэзия, в которой есть такой прием, как метонимия, то есть «переименование». В нашей жизни это постоянно встречается, и мы не удивляемся метонимии. Например, мы говорим в быту: «Выпью чашечку кофе». Понятно, что мы будем пить именно кофейный напиток, а не чашечку. Или мы говорим: «Я претендую на портфель министра (или на кресло директора)». Конечно же, мы претендуем на пост руководителя, а не на портфель (или кресло) как на вещь. Можно, конечно, договориться с министром или директором, и он подарит нам кресло и портфель, но речь идет о другом.

Если ваш друг вам говорит: «Я вчера слушал Чайковского», – вы же не подумаете, что он сошел с ума, что ему вчера вечером являлся Чайковский. Нет, конечно. Он слушал музыку великого композитора.

Так же, когда мы говорим «Кресте Господень», мы обращаемся ко Христу. Здесь прием византийской поэзии – метонимия. На нашем пути крестоношения нам, разумеется, необходима молитва ко Господу, чтобы нам пройти подвиг, обрести восстановление и личное вознесение.

Вопрос телезрителя из Гатчины: «Человек порой хочет обратиться в христианство, но его останавливают слова „возьми крест свойˮ. Человек это воспринимает неправильно, думает так: возьми свою ношу страданий и неси ее. Человек не знает, как Господь действует в Своей благодати и сколько радости она дает в ношении этого креста. То есть слова Господа „Иго Мое благо, и бремя Мое легкоˮ отходят на второй план, человек боится ношения креста».

– Когда мы говорим о кресте, мы говорим не только о каком-то внешнем страдании, которое на нас обрушилось. Есть такое выражение: «В жизни всегда есть место подвигу». Подвиг или испытания всегда наполняет жизнь смыслом. Если человек считает, что главное в жизни – ничегонеделание, этот опыт тоже допустим, можно вкусить этого опыта. И у каждого из нас есть такой опыт: мы усиленно ждем выходных или отпуска и говорим, что в свои законные выходные (или в отпуске) ничего делать не будем, будем просто бездельничать.

Я думаю, у каждого есть опыт вкушения такого вакуума бессмыслицы, когда мы пытаемся сделать целью своей жизни на несколько дней или месяц именно безделье, ничегонеделание. Внутреннее опустошение переживает тот, кто говорит: «Я не буду нести крест своей работы, не буду нести крест заботы о ближних хотя бы эти два дня». Человек получает опыт обессмысливания. Думаю, каждый с этим сталкивался.

И, наоборот, когда человек занят каким-то служением (а это тоже крестоношение), его жизнь приобретает смысл. Недаром есть такое выражение, что лучший отдых – это перемена деятельности. Деятельность часто воспринимается нами как крестоношение, а бездеятельность или безделье – чем-то райским. Будто рай – это полная бездеятельность. Это совершенно неверно. Потому что даже первые люди в раю получили наставление не только быть послушными, но еще и возделывать райский сад. Оказывается, труд в раю был возможен, должен был осуществляться, и он был радостным. Поэтому мы не можем считать, что полная бездеятельность или полная безучастность – это цель человеческой жизни.

Что касается страданий, которые являются в виде болезни или каких-то испытаний, какой-то утесненности, то мне вспоминаются не совсем религиозные источники. Вспоминается очень известный психолог Виктор Франкл, давший миру одно из направлений психологии, которое называется логотерапией. Логотерапия – это лечение смыслом. Например, женщине, больной онкологическим заболеванием, он помогал не впасть в депрессию с помощью логотерапии, которая погранична с психологией и религией. Он говорил ей: «Как Вы думаете, важно ли показать Богу, что Вы мужественно и спокойно воспринимаете свою болезнь? Бог, увидев, как Вы стойко воспринимаете сегодняшнее Ваше заболевание, скажет: „Как мужественно Анастасия несет этот крест!ˮ». Вот так Виктор Франкл говорил со своими пациентами, за что его часто критиковали психологи-атеисты или агностики.

Человек, с которым он вместе был в концлагере, потерял детей и очень переживал о том, что его невинные дети попадут в рай, а он как грешник, если погибнет в концлагере, с ними не встретится в будущей жизни. Виктор Франкл ему говорил: «Нет, Ваши страдания имеют смысл, Вы ими очищаетесь от грехов. И, пройдя через это горнило испытаний, Вы встретитесь со своими детьми в раю».

Это удивительно! Потому что в нашем понимании Крест дает силу просто по причине того, что мы носим нательный крестик. Крест дает силу хотя бы по той причине, что на нем распятый Христос. Теперь я понимаю, что Животворящий Крест Господень может быть Животворящим, если я его разделяю, если я Христа воспринимаю не мертвым, а Живым... На Голгофе было три креста: Крест Христов, крест благоразумного разбойника и крест того, кто хулил Христа. И мы должны понимать, что кресты-то могут быть разными.

– Они могут быть разными. От нас требуется, чтобы мы предстояли Кресту Христову. Потому что стоять у креста было тоже очень страшно. Тот позор, то оплевание и заушение, что получил Христос, получили и Богородица, и Иоанн Богослов. Конечно, от нас не требуется стать святыми к понедельнику. Нужно хотя бы осознать, как благоразумный разбойник на кресте: то, что мне сегодня посылается, – по делам моим. «И помяни меня, Господи, во Царствии Твоем». Смирение – ключ к Небу. Смирение и есть крест.

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475