Протоиерей Андрей Ткачев: Важно, чтобы Господь тебя знал

Протоиерей Андрей Ткачев: – Здравствуйте, возлюбленные! Тот случай, когда не нужно тему выбирать, все висит в воздухе, все дышат этим воздухом, у всех рождаются одни и те же соблазны, сомнения, всех тревожит примерно одно и то же. Хотя кого-то сильно тревожит, кого-то меньше.

Святой Амвросий Оптинский говорил, что если на одном конце села начнут людей вешать, то на другом конце села грешить не перестанут, скажут: до нас еще не скоро дойдет. Так что тревожит всех одно и то же, но по-разному. Исходя из этого, мне хочется с вами поделиться парой мыслей о том, как жить сейчас, чтобы не чокнуться, не бегать из угла в угол по комнате и не кричать: «Шеф, все пропало».

Первое, что я хочу сказать: маленьких людей нет. Это иллюзия, что есть большие люди, есть маленькие люди, есть очень большие люди (жираф большой, ему видней). С тех пор как Бог стал Человеком, Христос воплотился от Девы Марии, маленькие люди исчезли, все люди стали большими. И Богу очень интересно, о чем думает человек, куда стремится его сердце, что он хочет, о чем шепчет, о чем плачет, о чем мечтает, что ему снится. И от того, о чем думает человек, куда стремится, о чем плачет, очень сильно зависит, в какую сторону движется история мира.

Может быть, вы так не считали до сегодняшнего дня, может, и дальше так считать не будете; но я вам хочу сказать, что история мира зависит лично от вас тоже, от того, о чем вы думаете, о чем плачете, о чем мечтаете и куда хотите двигаться по жизни.

Вот Екатеринбург – огромный город-миллионник, красивый, один из серьезных промышленных центров, расположенный прямо посередине России. Геополитический, геостратегический, тяжелый город в своем смысле, потому что на него направлены векторы разных усилий. До Екатеринбурга уже стали долетать беспилотники врага, то есть здесь уже тоже немирная зона.

От чего зависит спокойная жизнь екатеринбургских жителей? От работы ПВО, от хорошей слаженности МЧС, всех сопутствующих служб – конечно, да. А еще от чего? А от того, например, сколько в Екатеринбурге на данный момент живет праведников. Мы этого не узнаем никогда, потому что у нас нет систем оценки, нет социологии настоящей, которая бы сканировала сердца: гнилой, гнилой, гнилой, хороший, опять гнилой, гнилой, гнилой, снова хороший. Нет каких-то тахометров, которые измеряли бы глубину сердца.

В принципе, наша общая жизнь зависит от того, зашифровались ли среди нас настоящие святые или их нет и быть не может. Если они есть, тогда нам всем будет легко дышать, и все будет получаться. А если их нет и не предвидится, тогда впереди у нас будет каскадом разворачиваться кошмар за кошмаром, и жизнь будет ухудшаться. А мы будем думать: «А что такое?»

А то, что жизнь зависит не только от экономики, политики, информационной сферы, здоровья, досуга. Жизнь зависит от того, есть ли среди нас люди, которые по-настоящему с Богом.

Был такой город, уже исчезнувший с карты мира, – Содом. Жители этого города были, мягко говоря, очень нехорошие люди – они любили грешить. Вопрос даже был не в том, что они были в половом отношении испорченные (мужики насиловали мужиков, женщины почему-то влюблялись в женщин, и все это начиналось с маленького возраста и до старости не заканчивалось), они вообще любили зло. То есть, например, они могли подставить подножку, чтобы слепой споткнулся, слепой спотыкался и падал, а им было смешно. Или, например, хозяйки могли угостить друг друга пирожками по соседству, но каждая в пирожок камушек засовывала, чтобы соседка куснула и зуб сломала. Если она слышала, что раздался крик бабы, сломавшей зуб, хлопала в ладоши и говорила: «Получилось! Классно!» То есть им было приятно делать гадости. Целый город такой был.

В этом городе жил племянник Авраама по имени Лот. Однажды Авраам увидел, как Бог идет в сторону Содома, и начал молиться, говорить: «Зачем Ты идешь туда?» Господь говорит: «Я иду посмотреть, так ли все мерзко в этом Содоме, как Я слышу на Небесах?» И Авраам молится о Содоме Господу, говорит: «Господи, если там есть 50 праведников, неужели Ты погубишь весь город и праведников вместе с грешниками? Так не может быть. Судия всей земли не может поступить неправосудно». Господь говорит ему: «Ради 50 праведников пощажу весь город». Авраам дальше начинает просить, ведь у него там племянник, ему племянника жалко. Он прекрасно знает, какие люди там живут, однако просит: «Господи, а если до 50 праведников не хватит пяти, неужели за недостатком пяти Ты погубишь весь город?» Господь говорит: «Ради 45 не погублю». Авраам совершенно по-еврейски начинает торговаться, вымаливать: «Может быть, там найдется сорок?» Господь говорит: «Пощажу ради 40». Авраам продолжает: «Прости меня, еще скажу: а если там будет только 30?» – «Пощажу ради 30». Авраам снова спрашивает: «А может, там есть 20?» – «Ради 20 пощажу». – «Прости меня, а может, там найдется 10?» И на каком-то этапе Господь прекращает разговор и уходит, потому что Авраам вел бы разговор до последнего Лота.

Там был только один праведник – Лот, еще две дочери, не знавшие мужа, и жена Лота. Вот эту компанию из четырех человек Бог увел из города, прежде чем уничтожить город. Он реально бережет праведников. Город был сожжен именно тогда, когда Лот вышел из города. Ангелы зашли в город, приняв вид простых молодых людей. Содомляне их увидели, что это новенькие, окружили дом Лота, в который зашли ангелы, и требовали вывести наружу этих юношей, чтобы их всем городом познать. Вот такой был городишко, и он был полностью сожжен.

Лот бежал из города. Жена Лота обернулась, видимо, пожалела что-то. У женщин в сердце большое место занимают всякие мелочи: какая-то вазочка на подоконнике, какая-то скатерочка, тряпочка. Они сердце отдают этому всему. И хочется оглянуться, посмотреть на то, что оставляешь. Так вот, она оглянулась и закаменела.

Христос, кстати, говорит: если вам когда-нибудь придется бежать (кто знает, что ждет впереди), то бегите, не оглядываясь. То есть не спасайте хлам, не собирайте чемоданы. Документы в карман, детей под мышку – и бегом. Спасешь душу – это самое главное. Душа – награда для спасшегося. Христос говорит: вспоминайте жену Лотову.

Так вот, город был сожжен. К чему я это говорю? Там нашелся только один праведник, и город жил, пока праведник там был. Тогдашние города по населению были, как ПГТ: там могло жить 5–10 тысяч человек. Это не Екатеринбург. Представляете, сколько в Екатеринбурге должно жить праведников? Чтобы ни одна бомба на него не упала, нужно, чтобы много праведников жило в Екатеринбурге.

Когда-то чудный человек Илия Пророк молился Богу и говорил: «Господи, невыносимо: пророков убили, жертвенники разрушили и мою душу ищут». Бог ему сказал, что сберег Себе 7 000 мужей, которые не поклонились Ваалу. То есть Илия их не знал. Можно предполагать, что до тех пор, пока мы еще живем, где-то между нами живут неизвестные праведники. И количество этих праведников должно быть достаточным для того, чтобы нам не погибнуть.

Есть на Руси такая пословица: город без праведника не стоит. Если последний праведник из города уезжает, или заболел, или умер, тогда может начаться все, что хочешь: землетрясения, ковиды, любая холера посещает людей. Это важная историографическая деталь.

Мы живем не только потому, что хлеб привозят вовремя и скорая забирает больных вовремя. Это очень важный фактор жизни: скорая должна приезжать вовремя, и хлеб должны по утрам привозить. А еще должны быть патрулируемы улицы по вечерам, чтобы не страшно было выйти на улицу ночью или возвратиться с ночной смены домой. Важны и другие разные вещи. Это факторы безопасности. Но мы также живем потому, что где-то между нами есть реально святые, праведные люди, и Бог знает их лично. Благодаря им нам всем хорошо.

Вторая задача – чтобы нам самим захотелось попасть в это число. Чтобы я тоже был в этом числе, и Господь сказал мне когда-нибудь: «Я тебя знаю». Потому что в Евангелии прямо написано, что будут такие люди, которым Он скажет: «Отойдите от Меня, Я не знаю вас». И удивятся люди: «Как не знаешь? У нас же вроде все по-Твоему». А Он скажет: «Не знаю вас» – и прогонит их вон.

Важно, чтобы Господь тебя знал. И это уже вопрос личный, касающийся каждого человека. Я бы очень хотел посеять эту идею, чтобы вы захотели быть праведными. Что для этого нужно, я немножко подскажу. Но только немножко; остальное дам на домашнюю работу, чтобы вы сами подумали, что же нужно делать и о чем нужно думать, чтобы Господь знал тебя лично, чтобы Он тебя не забыл; и, когда все будет рушиться, гноиться, гореть, затапливаться, тебя вытащили, как морковку с грядки, и спасли. Потому что именно так и происходит.

Кто служит Богу без беды, того во время беды Бог будет спасать и охранять. А кто начинает служить Богу только тогда, когда беда пришла, это плохой человек.

На Западе был такой религиозный реформатор – Мартин Лютер. Он говорил, что есть люди, для которых вера в Бога определяется как вера висельника. То есть человека поймали за преступление, осудили на повешение, потащили на эшафот, и он дрожащими ногами поднимается на эшафот и только в это время начинает молиться: «Боже, прости меня, я так нагрешил! Неужели меня повесят?..» И начинается первая и последняя молитва этого несчастного человека.

Когда тебя потащат вешать, ты, скорее всего, будешь молиться, но это будет совершенно бесполезная молитва (опять-таки, скорее всего). Вера висельника не спасает. Нужно верить и молиться сейчас. Не когда ты заболеешь, а когда ты здоров; не когда начнут сыпаться проблемы, а пока проблем особых нет. Сегодня нужно молиться.

Есть интересная история про то, как строили в Риме собор Святого Петра. Была грандиозная стройка, пыль над городом стояла годами. Каменщики тесали, резали, укладывали, украшали. Тогда не было журналистов, это был XVI век, но представьте, если бы были. Мужик толкает перед собой тачку с камнями, его спрашивают: «Что ты здесь делаешь?» Он отвечает: «Как что? Я нанялся на работу, на стройку, камни носить. Семью кормлю, тяжело работаю с утра до вечера». Второй человек идет с такой же тачкой, его тоже спрашивают: «Что ты здесь делаешь?» Он говорит: «Я строю храм Святого Петра». Два запыленных работяги, толкающие перед собой идентичные тачки с идентичными камнями, но они совершенно по-разному относятся к своей работе. Один просто нанялся строить, и ему все равно, что строят (новый оперный театр, или синагогу, или храм Святого Петра), он просто нанялся камни таскать. А второй знает, чем он занимается: строит храм Апостола Петра. И если храм сей стоит до сегодняшнего дня, то это потому, что среди этих рабочих были такие, которые знали, что они делают.

Человек определяется именно тем, о чем он думает. Попробуйте проследить в течение дня, о чем вы думаете, и дайте себе вечером отчет, что в вашей голове пролетало за день, что задерживалось. Если вы сможете это сделать, вам будет стыдно. Но вам будет тяжело это сделать, потому что за день столько мыслей посещает голову, что их невозможно зафиксировать.

Тогда попробуйте просканировать свои разговоры. Если бы нам вечером приносили стенограмму всех слов, которые мы сказали, это было бы, наверное, 8–10 листов формата А4, плотным текстом исписанных всем тем, что вышло из наших уст. Если бы нам принесли такую стенограмму к концу дня, нам было бы стыдно: «За день я вот этот бред произнес? Какие-то бессвязные, ненужные слова, ни к чему не обязывающие, которые можно было бы и не говорить, но я их сказал». Так оно и есть.

От таких маленьких вещей зависит жизнь всей Вселенной, от того, что ты думаешь и говоришь, и только потом – от того, что ты делаешь. Сделает человек только то, о чем думает. Человек – хитрое существо: он никогда не делает того, о чем не думает. Он когда-то подумает, а потом обязательно сделает. Если ты подумал о чем-то ненужном, не поборолся с этим, не выгнал это ненужное из своей головы, то обязательно сделаешь то, о чем подумал. Ты потом, как вол на убой, будешь потащен этими словами и мыслями на дела, которых ты, может быть, уже и не хочешь делать, а придется. Потому что сказал – и сделаешь, подумал – и совершишь.

Поэтому внимание человеческое должно быть направлено на то, о чем думает сердце. Оно само по себе думает, оно не советуется с головой. Понимаете, насколько сложен человек? Он может одно думать, другое говорить, третьего хотеть, четвертое делать. Тогда где же я? Кого из этих четырех будет судить Бог? Он будет судить за слова, или за мысли, или за дела, или за желания?

Чтобы такого не было, необходимо поставить перед собой цель – соединить воедино силы души. Это называется целомудрием. Целомудрие в практическом понимании – это половая чистота: когда девочка не знает мужчин, кроме мужа и до мужа, а мальчик не знает женщин до жены и кроме жены. Есть разные формы целомудрия. Но в широком смысле целомудрие – это когда человек цельный, единый, когда он думает, говорит, чувствует и поступает в единой системе, в одной парадигме, когда он не растащен на куски.

А сейчас человек растащен, он как бы сам себе не принадлежит. Потому что язык работает по своей программе, произнося очень много такого, чего не нужно говорить или можно не говорить, однако говорится. Человек боится одиночества. Оставьте его один на один без собеседников, он тут же начнет искать телефон, чтобы с кем-то говорить. О чем? Да ни о чем, просто так. 90% наших слов – ни о чем.

Поэтому мы и не молимся. Люди не молятся Богу, потому что всю словесную силу выкинули в пустые слова. Чтобы молиться, нужно иметь силы, чтобы слова, как стрелы, летели в небо из твоих уст. Для этого нужно молчать, думать, молчать, думать, потом начать молиться.

Посмотрите, как «Грады» стреляют пакетом. Примерно так летят слова на Небо от святого человека. А от простого человека слово, как жаба, прыгает на землю; оно до Бога не доходит, там не слышно ничего, потому что вся словесная сила растрачена, растеклась по ручейкам. Великое море на ручьи изошло; весь пар в свистки пошел.

Это простые вещи, я не говорю ничего великого. Но если только мы начнем следить за своими мыслями, нам станет стыдно. Представьте себе, что все наши мысли было бы видно. Это кошмар! Куда нам деваться? А если все наши слова записаны? Это тоже кошмар. Скажут: «На, почитай. Вот тебе полное собрание твоих сочинений, томов 200, например. Это все ты произнес за жизнь». Да там читать нечего, там бред какой-то, какие-то стыдные разговоры, детский шепот на лужайке, какой-то понос словесный. Там сущностных слов всего лишь процента два.

Сказано: от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься (Мф. 12:37). За всякое праздное слово люди дадут ответ в день Судный. Даже воровать не надо, можно за один только язык пойти в бездну, в преисподнюю. То есть ты ничего злого не сделал: не убил, не воровал, не крал, не прелюбодействовал, ты просто был болтун. Болтун – находка для шпиона. За один только язык пойдем туда, где самые страшные живут.

Это и есть аскетизм: внимание к себе ради Господа и служение Богу. Вот ты сидишь на рабочем месте, и другой человек рядом сидит на рабочем месте, и она сидит на рабочем месте. Вы клацаете по одним и тем же клавишам, на перекур выходите, в одном и том же мире живете, одним и тем же занимаетесь. Но я вас уверяю, вы не одинаковые. Потому что один в тайне сердца думает об одном, второй в тайне сердца думает о другом, а третий думает о чем-то третьем.

Именно по тому, что живет на дне вашего сердца, делаются о вас выводы Богом. То есть Он знает вас не по прикиду, который снаружи, а по тайне сердца, которая внутри. Вот это и есть те праведники, живущие в Екатеринбурге. И на огромный многомиллионный город должно быть человек 50 святых как минимум во всех слоях общества: и среди дворников, и среди школьных учителей, и среди водителей троллейбусов, и среди охранников бизнес-центров, и среди продавцов хлебных магазинов, и среди бизнесменов, и где-то в мэрии должен быть хоть один святой. Везде должны быть святые, иначе мы сдохнем от грехов.

Очень тяжело жить между грешниками. Даже любой грешник хотел бы жить между святыми людьми, где ему на ногу не наступают, не пихают, не толкают, не крадут ничего из карманов, музыку не включают за стенкой, когда он заснул. Любой грешник хочет жить между культурными, верующими, добрыми, хорошими людьми.

Никто не хочет жить между бешеных собак. А так получается, что люди себе позволяют все, а от других чего-то хотят.

Так вот, где-то в Екатеринбурге есть святые, и нам тоже нужно захотеть ими стать. От чего зависит жизнь? Например, один человек поссорился с другим человеком. Иван Иванович поссорился с Иваном Никифоровичем, как у Гоголя. Казалось бы, ну и что? Нет. Если один на другого злится в течение недели или месяца и они не нашли возможности попросить друг у друга прощения и помириться, я вас уверяю, вы скоро прочтете об этом в криминальной хронике, это закончится чем-то нехорошим. Это серьезный фактор общей нестабильности.

Потому что мир начинается с маленького. И спокойствие начинается с маленького. И вообще, нам не дано делать больших дел. Суть в том, что нам всем дано делать только маленькие дела, но с большой любовью. Мы не будем Наполеонами, не будем Эйнштейнами, не будем Гагариными. И слава Богу! Нам нужно жить на маленьком месте, мы маленькие люди.

Но, как я вначале сказал, маленьких людей нет с тех пор, как Бог стал Человеком. Когда Христос воплотился от Девы Марии, маленькие люди исчезли, все стали большими. (Окончание в следующем номере)

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475