Протоиерей Геннадий Шкиль: Мы должны стремиться к идеалу

Вопрос телезрителя: «Сыну 21 год, он категорически отказывается идти в храм. Мы – верующая семья, ходили в храм, сын с детства воспитывался в Православной вере. Я очень сильно расстраиваюсь по этому поводу. Поговорила с ним. Он мне сказал, что, когда последний раз причащался, батюшка его очень сильно поругал за какой-то грех. Из-за того, что произошел конфликт со священником, теперь он не хочет ходить в храм. Как быть?»

– Это распространенное явление, когда ребенок с детства ходит в храм, а потом прекращает на длительное время. Хорошо, что вы водили его в храм: семена посеяны, они никуда не денутся, он вернется в храм.

Маленькие дети охотно ходят в храм. Но, когда они подрастают, родители начинают насильно тащить их туда. В итоге, когда они становятся старше, они говорят: «Я туда не пойду».

В этот период не нужно их было насильно тащить. Тогда, может быть, не так часто, как вам хотелось бы, но ребенок приходил бы в храм.

Меня бабушка в детстве водила в храм даже тогда, когда я был подростком. В храм нужно было идти в центр города (это примерно три километра туда и три километра назад). Для меня это было далеко, а бабушка говорила мне: «Я тебе там (в центре) куплю мороженое». Ради мороженого я ходил.

Семена были посеяны. Пришло время, когда на эту почву пришел благодатный дождь и эти семена взошли.

Я думаю, что в этой ситуации ваш сын возвратится в храм.

Ошибка многих мирян в том, что они идут к батюшке, а не ко Христу. Батюшки же бывают разные. Я уверен, что у батюшки, который нахамил, накричал, отругал, есть масса людей, которым этого недостает. Есть прихожане, которых надо только пошерстить. А есть прихожане, которые без пинка не перекрестятся. Поэтому батюшке нужны разные приемы.

Я всегда привожу пример (особенно когда нападают на отца Андрея): батюшки как врачи. Есть врач-терапевт, а есть врач-хирург. Терапевт будет лечить вас таблетками, какими-то примочками, чем-то еще. А хирург посмотрит и скажет: «Здесь уже резать надо». И будет резать.

Я так понимаю, что ваш сын ходил в один и тот же храм. Он ходил с той же самой болячкой, но никаких изменений не происходило, и батюшка не выдержал и отругал его, как хирург: «У тебя растет опухоль, тебе нужно ее вырезать».

Наша гордыня – это недоработка батюшки. Тень создает объем. В чем-то священники недорабатывают, в чем-то миряне ведут себя так, что воспринимают себя следующим образом: «Я пришел, встречайте меня. Я еще и свечку купил. Постелите мне красную дорожку».

Нужно исходить из того, что все мы люди. У батюшки могло быть страшное утро, произошло что-то дома, может быть, кто-то заболел. Нужно просто воспринимать друг друга адекватно. Если мы входим в церковь, у нас должна быть Христова любовь, мы должны все покрывать любовью.

Вопрос телезрительницы: «Когда-то я не понимала, что такое Причастие, и примерно 15 лет назад я причастила свою крещенную в Православной вере дочь в католической церкви. Как быть теперь?»

– Нужно покаяться. Это распространенное явление, когда приходят в церковь и думают: «Все стоят, и я встану, потому что здесь что-то раздают». Сколько было таких ситуаций… Одна женщина чуть ли не вырвала Чашу из рук. Я не был готов ее причащать, а она говорила: «Это Ваше личное хозяйство? Я хочу причаститься». Она устроила скандал. Ситуации бывают разные. Очень многие не понимают, что такое Причастие.

Пойдите и исповедуйтесь, что по своему незнанию вы такое сделали. Ребенку (поскольку это был ребенок) это нисколько не повредило. Пусть ребеночек и дальше причащается в Православной Церкви. Если это был ребенок совсем маленький, то на нем никакого греха вообще нет. Причастили и причастили.

Вопрос телезрителя: «Если регулярно нарушать пост в еде, есть ли смысл продолжать поститься? Или это потом уже не имеет никакого значения?»

– Если постоянно грешить, есть ли смысл исповедоваться? Это не имеет никакого значения. Пост должен быть приятным. Церковь установила пост. Шаг влево, шаг вправо не означает расстрел. Все рекомендуется.

Апостол Павел говорил о супружеском воздержании: Безбрачным же и вдовам говорю: хорошо им оставаться, как я. Но, если не могут воздержаться, пусть вступают в брак; ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться (1 Кор. 7:9–10). Если хотите поститься, но у вас получилось нарушение, то попробуйте поститься в другой день. Например, начали пост не с 8 июля, потому что 12 июля вы празднуете, а с 13–14 июля. Или, допустим, в рамках этого же поста сделайте его построже: побудьте без рыбы недельку, хотя она разрешена в определенные дни.

Вопрос телезрителя: «Что делать, если моя жена постоянно орет на меня, при этом использует нецензурные слова и говорит, что ей от этого легче?»

– Объясните, что это не от Бога. В ней работают злые силы, которые одолевают ее. Ей срочно нужно на Исповедь к строгому батюшке, чтобы он словесно отхлестал ее, чтобы она начала причащаться. Легчать должно от любви. А от этого не легчает. Это состояние немножко отступает, когда она выплескивает злость, и ей становится немного легче. Это как молоко закипает в кастрюле, выходит, и молока остается немного; но если не выключить огонь вовремя, пена снова начнет расти. Поэтому это нужно прекратить.

Одна женщина пристала ко мне, шла за мной километра три и задавала разные вопросы о жизненных ситуациях. Я сказал: «Я бы с удовольствием дал ответ, но мне нужно знать этих людей. Они ходят в храм?» – «Да, ходят». Она назвала храм и священника, к кому они ходят. Это был довольно-таки известный священник в Москве. Я спросил: «Он знает их?» – «Да, он их знает». – «Так пусть он и дает им советы». – «Он дает, но я хочу спросить у Вас». Я спросил: «А зачем Вы меня спрашиваете? Я их не знаю, я не могу сделать какое-то заключение».

Не бывает одной таблетки от всех болезней. От каждой болезни есть свои таблетки. Так и в этой ситуации. Человек пишет о проблеме, но я бы хотел выслушать обе стороны. Когда я выслушаю обе стороны, тогда смогу сделать какое-то заключение. Если все так, как он описывает, тогда это проблема.

Я очень люблю все красивое: люблю красивую природу, красивые виды, люблю посмотреть на красивых женщин и девушек и восхищаться тем, какие правильные черты лица, какие глаза... Идут молодые девчонки, издалека смотришь и думаешь: «Какие красивые девочки». Они подходят ближе, а из уст – мат, и никакой красоты больше не ощущается.

Женщины, вы прекрасны, если вы не материтесь. Мат вас обезображивает.

Вопрос телезрителя: «Я православный человек. Иногда испытываю чувства радости, умиротворения, хожу в храм, регулярно участвую в таинствах, читаю духовную литературу, но все равно испытываю чувство грусти, опустошения, а самое главное – разочарование в людях. Это искушение? Иногда мне кажется, что моя христианская жизнь заходит в тупик, и правила не спасают, а только добавляют рамки; соответственно, раздражение, осуждение, пустоту».

Человек считает себя православным, соблюдает очень много правил, находится в определенных рамках, но при этом, даже испытывая какое-то удовлетворение, плохо относится к людям; они его искушают, он их, видимо, осуждает и так далее. Как здесь быть, чтобы было здоровое христианство, Православие здорового человека?

– Мне кажется, он немного сбился с пути. Вся суть христианства в чем? Мы пришли в христианство для того, чтобы постараться обожиться, вернуть себе образ и подобие Божии, которые у нас есть с младенчества. Когда мы растем, то обрастаем страстями и грехами, как корабль ракушками. И, чтобы от этого избавиться, мы приходим в Церковь. Поэтому христианин должен искать себя и не обращать внимания на людей. Они искушали, искушают и будут искушать друг друга. Я могу ответить такому человеку: Вы отвлекаетесь, поэтому у вас и опустошенность, радости нет.

Вопрос: «Читал в интернете, что утренние и вечерние молитвы можно делить или сокращать. Подскажите, пожалуйста, как это делается».

– Вообще-то нежелательно это делать. Сядьте и внимательно почитайте эти молитвы. Вникните в их смысл, в каждое предложение. И тогда вы поймете, что там выкидывать нечего. Притом внимательно почитайте. Я думаю, после этого пропадет желание выкидывать какие-то тексты.

Знаете, мне иногда другие священники делают замечания. Когда я выхожу на отпуст после Литургии, я читаю очень длинный список имен святых.

Святых дня?

– Да, а еще я нашел на одном сайте имена всех прославленных святых Западной Церкви до раскола, и местночтимых святых Греческой или Александрийской Церквей. Я когда-то раз попал на этот сайт, воспользовался этим списком раз, второй, третий... А потом мне говорят: «Зачем ты это делаешь? Возьми только тех святых, которым служили». А я говорю: «На тебе список, вычеркни здесь святых сам, а я не хочу. Как я могу решить, что вот этот – важный святой, а этот – нет? Они все прославлены Церковью». И вот я на эту тему попал, и теперь всегда у меня отпуст длинный, всех святых дня называю.

Так же и с молитвенным последованием. Сели, почитали сами. Не надо нас спрашивать: «Батюшка, а что мне убрать?» Уберите сами молитвы, какие считаете не очень нужными.

Иногда в храмах замечаешь, что пономари просто заходят в алтарь. Меня с детства приучили: крестишься, целуешь дверь в алтарь, заходишь и делаешь три поклона обязательно. Даже когда стихарь должен надевать, есть определенные правила, как ты кланяешься. Мне потом даже в семинарии это было проще усвоить, потому что приучен был к этому с детства. То есть ощущение потери святости этого места, конечно, ужасно, если честно.

– Я вспоминаю разницу между тем, как я стоял в храме и что для меня был алтарь тогда (это было вообще что-то сакральное!), и что он для меня сейчас. Не то что я к этому охладел или потерял понимание сакральности. Просто все намного ровнее сейчас. Это не то что проблема – это естественно. Во время самой Литургии каждый раз все одно и то же. Но однажды ты вдруг захлебываешься слезами во время Херувимской песни или в какой-то другой момент, а в другой раз Литургия ровненько прошла, нигде ничего не зацепилось у тебя. Вроде бы помолился, все хорошо, не отвлекался. Но это большое таинство, почему тогда аж вдруг голос сорвался слегка, а в другой раз нет? На том же месте, с той же молитвой.

Да, это удивительно. Мне кажется, что каждая служба, даже будничная, – как будто маленькая жизнь. Все одно и то же, кроме изменяемых частей богослужения, и ты все равно как будто проживаешь какую-то маленькую жизнь час или полтора.

– Никогда нет обыденности.

Нет, бывает. У меня, допустим, как у певчего, есть такой момент.

– Может, я неправильно выразился, это не то чтобы обыденность, а как охлаждение. Мне кажется, каждая служба не похожа на другую. Хотя все одно и то же, но каждая служба – это как первый раз отслужил. Вот у меня такое ощущение.

Еще есть такой момент. Часто люди приходят только на Литургию. Это можно увидеть во многих храмах: на Литургии очень много людей, а вечером никого нет. Почему так? Что они теряют? Можем ли мы им это объяснить?

– Много они теряют.

Причем они осознанно это делают, как будто не понимают вечернее богослужение. Там можно много говорить про суточный круг, про все остальное.

– Да. Во-первых, суточный круг. Во-вторых, Литургия – это уже как бы окончание вечерней службы. Но вечернее богослужение – это совсем другая атмосфера. С чем это сравнить?

С торжеством каким-то.

– Нет, не в том смысле. Допустим, незнакомый человек порекомендовал прочитать какую-то книгу, говорит, очень интересная. Вы возьмите ее, разорвите ближе к концу. Начальную часть выбросите и начинайте читать с этой страницы. Но это то же самое. Потому что всю завязку, все конфликты вы пропустили. Вы уже читаете только заключительную часть, кульминацию, притом не знаете, что там происходило раньше.

Так и здесь. Вы приходите уже на кульминацию. А перед этим идет плавное развитие: завязка, конфликт и так далее. Все это происходит на вечерней службе. Это особая атмосфера. Да, что-то теряется, конечно, потому что сейчас все службы при электрическом освещении. Я был на службах, где до сих пор электричества нет, не хотят его там использовать. Допустим, Голосеевский монастырь в Киеве. У них вечерние службы идут полностью при свечах. Может, электричество и есть в храме, но на вечерней службе у них горят только свечи. Даже когда зажигается паникадило, выходит монах и вручную зажигает каждую свечу, потом они гасятся и так далее. То есть это своеобразная атмосфера, какое-то ощущение таинства.

«Видевше свет вечерний».

– Ощущение таинства Евхаристии начинается вот здесь, на вечернем богослужении. Особенно это заметно зимними вечерами, когда в храме темно, свечи горят. Я очень любил у себя в Голой Пристани эти зимние вечера, именно чтобы не включали свет; только разве что разрешал на клиросе его включать. И то, когда шестопсалмие, полностью свет выключен, только свечи горят.

И даже свечи гасятся во время шестопсалмия. В лавре, кажется, так делают.

– А как тогда читать шестопсалмие?

Чтец читает, а в храме везде гасили свечи, то есть храм погружался в полный мрак.

– К шестопсалмию уже обычно свечи гасли сами. И вот чтец стоит со свечой… Это настолько непередаваемая атмосфера, когда все в полумраке! Много теряют люди, конечно.

Да, нужно жить христианской жизнью, любить, бороться со своими грехами. И важная часть – любить богослужение, потому что оно у нас прекрасное.

– Прекрасное и неповторимое.

Да; хотя есть многие претензии к нему, что мы живем чуть ли не как монахи. Но на самом деле приходская практика должна быть своей.

– Это хорошо, что для нас идеал – строгость. В отличие от католиков, где миру поклоняются. Мы не поклоняемся миру – пусть мир подтягивается к нам. Мы не говорим, что он должен нам поклониться, но пусть подтягивается к нам, к идеалу. И мы туда стремимся, и вы, люди, за нами идите тоже. Мы стремимся к идеалу. Идеал есть, он установлен, и мы туда двигаемся.

Батюшка, спасибо за беседу. Спасибо телезрителям, которые прислали нам вопросы.

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475