Священник Александр Сахненко: Носите тяготы друг друга!

Большинство наших соотечественников – люди крещеные, православные, посещающие Церковь по мере надобности или по желанию, считающие себя людьми церковными. Но есть еще одна категория верующих – это люди воцерковленные. В чем разница между ними и чем они сходны?

– Вы абсолютно правы в том, что есть определенное сходство и различия. Но это не какая-то отдельная категория людей. Скорее, это люди, которые в большей степени погружены в религиозную жизнь. Все мы земные люди, и нет такого, что мы жестко, как по армейскому уставу, соблюдаем религиозные предписания.

Мы не раз говорили о том, что пост каждый совершает по своим силам и возможностям. Потому что у каждого есть какие-то свои предписания от врачей и свои пищевые привычки. Мы прекрасно понимаем, что по-разному молимся Богу. Одному легко и просто читать длинные тексты на церковнославянском языке, а кому-то слова «Господи, помилуй» на русском языке бывает достаточно сложно сложить воедино и сделать их искренней сердечной молитвой.

Слово «воцерковление» означает полноценное вхождение в церковную жизнь. О той категории людей, о которой мы говорим, условно ее выделяя, мы думаем, что эти люди особым образом вошли в Церковь. Каким образом? Если человек заходит раз в полгода в церковь, ставит свечку, крестится, вспоминает слова молитв – получается, он не церковный человек?

Тут есть один очень важный момент. У Церкви есть свои правила и установления, которые она приготовила для верующих. Любой имеет право зайти в церковь и сделать там то, что допускается в рамках приличия и действующего закона.

Я говорю о том, что человек может постоять в церкви (или посидеть), сфотографироваться на память, поставить сколько угодно свечей. Нет какого-то предписания, которое заставляет его что-то делать.

Человек волен посещать любое общественное заведение, когда ему заблагорассудится. Можно и в театр ходить в то время, когда там не показывают спектакли, разглядывая гардероб и дежуря в буфете. Можно прийти на стадион, когда там нет ни тренировок, ни матчей, и разглядывать красивые баннеры и сиденья. Это право человека.

Мы говорим о том, что Церковь предлагает нам особый образ участия человека в общехристианской молитве, образ жизни, который происходит не от насилия, когда человеку говорят: «Все, ты крещеный, теперь обязан быть в храме, молиться и поститься». Мы видим, что Господь бережет нашу свободу и доверяет нам. И мы уже каждый раз сами для себя решаем, приходить ли нам в храм, приступать ли к таинствам, изучать что-то или просто по наитию приходить и каким-то внутренним чувством ощущать то, что нам нужно.

Мы говорим о Церкви как о собрании верующих, призванных Спасителем ко спасению. И эти люди, собранные вокруг имени Христова, вместе с торжествующей Небесной Церковью представляют организацию, где есть свои правила, устои, обычаи. Неудивительно, что есть люди, соблюдающие предписанные Церковью правила жизни.

Что такое быть воцерковленным? Это значит, что Церковь имеет авторитет в твоей жизни и является источником блага для тебя. Очень часто неверующие спрашивают: «Зачем туда ходить?» И, как правило, их удовлетворяют такие ответы: там красиво поют, внимательный батюшка, можно посидеть и подумать о своем, поставить свечку. Я не могу сказать, что все это недопустимо. Просто это не главная задача Церкви.

Хотя христиане не запрещают всем желающим, считающим себя верующими прийти и каким-то образом свое религиозное чувство реализовать. Но здесь стоит вспомнить поговорку: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят».

Церковь – это храмовое молитвенное помещение определенного прихода (общины верующих), которое является частью Тела и Крови Христовых, большого богочеловеческого организма, который на земле называется Церковью (в нашем случае – Русской Православной Церковью). Она делится на митрополии, епархии, они в свою очередь подразделяются на благочиния и приходы.

Нельзя сказать, что храм – это общегородское достояние или общественное место, куда может зайти кто хочет, чтобы постоять и понаблюдать что-то. Храм – это молитвенное помещение для конкретной общины верующих людей, у которой есть свой определенный регламент поведения. Этот регламент прежде всего заключает общественную молитву.

Есть индивидуальная молитва: когда человек пришел в церковь, поставил свечку, помолился, перекрестился, своими словами поговорил с Богом и ушел. Он может молиться и дома, и на улице, и в дороге.

Для нас важно, что мы собираемся. Такая молитва называется общественной. Во многом она важна. Чей голос слышен больше? Голос одного человека или хора? Что звучит красивее? Соло, безусловно, хорошо, но большой и звучный хор вызывает динамику и уважение (ведь людям нужно было подготовиться к пению). Общественное богослужение нужно не Богу, а нам самим. Потому что оно меняет нас, делает лучше.

В общественном богослужении Церковь предлагает совершение службы священником в сопровождении акапельного пения хора и чтения псалмов и текстов молитв. Все это сопровождается определенной обрядовостью: крестным знамением, выставлением и вынесением свечей из алтаря, поклонами, целованием икон, каждением людей, святынь, икон, помазанием людей маслом и так далее. Это целый комплекс действий.

Когда человек заходит в церковь, он ощущает влияние на все органы чувств. Это запах, прекрасное пение, зрение услаждается красотой икон и обилием всего ценного, потому что для Бога выбирается самое лучшее. Человек погружается в определенную атмосферу. Он приходит к Богу, к Источнику, где особо ощущается Божественная благодать. Здесь становится соучастником общего моления Богу, потому что священник является предстоятелем, он первый среди равных в этой общине. Поэтому и стоит впереди всех, но не лицом к людям, как в католических храмах, а лицом к Богу. Как первый среди всех остальных, он от нашего лица возносит Богу молитву и совершает священнодействия.

Хор (от греч. «клирос») – это избранные люди, они от лица всей общины отвечают в определенный момент священнику. Они подпевают: «Господи, помилуй», «Аминь». И исполняют песнопения, которые в древности исполняли все.

Да, безусловно, прийти с непривычки на службу и ждать чего-то волшебного – это будет неверным шагом, потому что вы очень быстро устанете. Даже весьма подготовленные люди, кандидаты и мастера спорта, жаловались, что первые службы прошли для них достаточно тяжело. Они с удивлением взирали, как бабушки под 90 лет с легкостью выстаивали службы и еще бежали потом к уходящему троллейбусу или автобусу. Это повергает людей в шок.

Да, неудобно: мы стоим, а не сидим, не отвлекаемся на смартфоны, наблюдаем совершенно нелогичные действия, когда священник то выходит, то заходит, когда двери то открываются, то закрываются, свет то включается, то выключается. Этому нет никакого порядка и объяснения. А самое главное, звучащий текст на церковнославянском языке нам абсолютно непонятен.

Человек ощущает себя чужим на этом празднике жизни. Все что-то бубнят, что-то вокруг происходит. Окружающие обладают уверенностью, они знают, когда перекреститься, когда перейти на другую сторону храма. Человек теряется, и ему становится очень некомфортно. Он говорит: «Зачем я буду ходить туда, если ничего не понимаю?»

Я всегда привожу в пример оперу. Если кто-то пришел на оперу и не подготовился, он будет ощущать себя точно так же, как впервые пришедший на богослужение. Много людей, все знают, что делать, открывается занавес, выходят серьезные люди в странных костюмах и совершают странные действия. При этом они очень громко кричат друг на друга, но непонятно, что именно, потому что язык итальянский или немецкий. Из жалости нам дают синхрон текста, чтобы мы понимали, что происходит. Тот, кто на себе это испытывал, понимает, что смотреть так невозможно, потому что либо ты следишь за текстом и тогда не успеваешь следить за действом, либо смотришь на действо и не понимаешь, что этот герой пытается сказать другому герою.

Есть программка.

– Программка не поможет. Есть либретто, которое человек должен заранее изучить, в идеале – хорошо его знать. Если говорить о высшем классе, самые известные части оперы или оперетты стоит заранее послушать, чтобы не проспать их и именно в этот момент не выйти из зала.

Зачем это все делать, если пришел за впечатлениями? Такое понимание, что мы приходим развлекаться новыми впечатлениями, – это лишь веяние нового времени. Мы приходим в кинотеатр и говорим: «Я уже все видел. Что такого вы приготовили, чтобы я удивился?»

Люди, которые ходят в театр, вряд ли ждут чего-то нового. Когда висит афиша «Три сестры», человек ждет именно «Трех сестер» с тем сюжетом, который с детства хорошо знает. Он пришел не узнать новую историю (это было бы наивно), а посмотреть на талант режиссера, на то, как тот по-своему открыл это произведение. Он пришел взглянуть на способности актеров, которые, как известно, играют не во время произнесения слов, а во время пауз. И тогда театральное искусство становится совершенно другим.

Я не хочу сказать, что богослужение – это театр, хотя многие воспринимают его именно так. Есть определенная завеса, антракты, когда можно посидеть, есть выходы священников, когда они поставленным голосом что-то очень серьезное говорят. У нового человека, возможно, возникает ощущение, что в конце надо похлопать. Но это не так.

Церковь всегда осуждала излишнее стремление отдельных служителей превратить церковное богослужение в театр. И до сих пор каноны запрещают священнослужителям увлекаться своим голосом…

Апостол говорил: что толку, если я на разных языках говорю, а люди рядом со мной не понимают, о чем я говорю? Здесь можно тут же уколоть нас: что же вы служите на церковнославянском и не можете перевести на русский язык?

Даже если мы трижды переведем на русский язык, количество людей в церквах от этого не изменится. Потому что стоять все равно придется, молиться все равно понадобится. Работать над собой – это тоже очень важно.

Представители Западной Церкви (не только католики, но и православные тоже немного этим страдают) начинают потихоньку идти на уступки. Тяжело стоять – давайте поставим лавки. Конечно, когда ты просто ждешь, пока начнется служба, или когда читается житие святого, можно посидеть. Но хор поет: «Господи, услыши нас, грешных, молящихся Тебе, и помилуй нас». А мы сидим… Мы разрешаем себе откинуться на спинку, а тут уже и ноги выпрямляются, и тело наше расслабилось. В такой позе странно говорить: «Подай, Господи». Как будто Он золотая рыбка… Он висит на Кресте распятый, а мы перед Ним разлеглись и говорим: «Хочу, Господи, машину, квартиру, жену побогаче». Наверное, это неправильно.

Если мы приходим к высокому начальнику в кабинет, мы, наверное, не сядем без его разрешения. А если нам что-то нужно от него, мы и вовсе не сядем, скажем: «Пожалуйста, послушайте меня». А если от него зависит наша жизнь или наше будущее, мы на колени упадем и сапоги его будем целовать, но никогда не сядем, потому что нам от него что-то нужно.

Мы пришли в церковь с просьбой (может быть, не очень большой), вряд ли только лишь с благодарением. Даже если только с благодарением, это все равно не повод сидеть. Потому что это расслабляет нас и делает не верными, преданными рабами, а почетными гостями. Конечно, это не касается беременных женщин, престарелых людей и тех, кто действительно болеет и у кого плохое состояние здоровья. Церковь это учитывает. Именно для них стоят небольшие лавочки и стулья.

Если мы сделаем это исключение стандартом, то, поверьте, это очень расслабит людей. То же самое с переводом на русский язык, с сокращением службы, с включением электрогитары в богослужение. Мы постепенно увидим, как лица, оторвавшиеся от истинной Церкви, превращают свои богослужения уже просто в концерты, в собрания неравнодушных людей, где они прямо во время служб едят, пьют, развлекаются, смотрят видео.

Мы, православные христиане, тоже любим общаться, взаимодействовать, учиться в воскресной школе, петь духовные песни. Но это не заменяет для нас общения с Богом, ведь это наш труд. Когда мы говорим, что любим человека, то всегда подразумеваем жертву. Если я люблю, то это не значит, что только подарю открытку и цветы. Это значит, что мне придется подойти к маленькому ребенку, не разбрасывать носки по квартире, хотя так хочется, и последние деньги, которые прятал для себя, потратить на новую блинную сковородку для жены.

Это и есть любовь, ее мы должны выражать Богу, Который тоже ждет от нас отдачи. А так как мы Всемогущему Творцу ничего толком дать не можем, мы можем отдать Ему наше сердце, которое может измениться, и тело, которое вместо лени немного постоит на ногах. Мы можем потратить на Него наше время, которое с удовольствием тратим на просмотр роликов в интернете, на осуждение других, на сериалы. Но нам очень жалко потратить это время на молитву.

Помимо общественной молитвы мы ждем, что воцерковленные православные христиане будут молиться дома утром и вечером. Христианину следует привыкать молиться не просто 15 минут по молитвослову, тем более что это лишь букварь, по нему человек должен научиться молиться, а потом должен научиться сам строить свои молитвы, подобные святоотеческим. Нам до этого еще очень далеко. Мы и эти молитвы не всегда понимаем, когда читаем их. Часто так и говорим: «Я вычитал правило. Ничего не понял, но от начала до конца все прочитал». Так это не работает.

Помимо того, что человек вынужден что-то слушать, во что-то вникать, он обязательно должен работать над собой. Эта духовная борьба, практика, аскеза (от греч. «упражнение») – неизменная часть ежедневной работы христианина: бороться со своими страстями, делать себя лучше, заставлять себя любить врагов, всех вокруг себя, свои интересы ставить ниже интересов других, перестать жадничать, начать давать взаймы, когда просят, подставлять другую щеку, когда ударили по одной щеке, не противиться злу. Это все, что заповедал Иисус Христос, включая заповеди блаженств и заповеди Ветхого Завета.

Кажется, что это легко, а на деле чрезвычайно сложно реализовать это в своей жизни. Каждый из нас окутан страстями и тонной грехов, они мешают приближаться к Богу. Мы должны работать над этим. В этом нам помогает практика молитвы и поста, когда мы ограничиваем себя в развлечениях, удовольствиях, во вкусной и порой неполезной пище. Это тоже сложно. Мы говорим, что нужно учитывать индивидуальные особенности человека. При этом есть определенный устав усредненной нормы.

Воцерковленный христианин не просто присутствует на службе, прочитывает правило или вынужден держать пост; для него это осознанное действие, направленное ко Христу.

«Религия» с латинского языка (religare) переводится как «восстановление связи». Мы пытаемся восстановить утерянную связь между человеком и Богом вследствие грехопадения.

Чтобы вдохновить людей, у Церкви есть ряд таинств, которые зримо соединяют человека с Богом, показывают ему, что милость Божия, Божественная благодать пребывает на нем. Помимо служб и личной работы верующим, считающим себя воцерковленными, необходимо регулярно приступать к таинствам Церкви.

Я уверен, что здесь должна быть синергия, соработничество человека и Бога. Я знаю случаи (они крайне редкие), когда человек прочитал Библию и внезапно поверил в Бога или послушал нашу передачу и решил: «Я буду воцерковленным христианином». На деле только лишь мозгом, волевым решением это очень тяжело принимается. Даже если кто-то так попробует, возможно, его что-то очень быстро разочарует.

Здесь нужен немного иной двигатель, особый, Божественный. Когда человеком движет благодать, он входит в лоно церковное правильным и безболезненным способом. Все наши телезрители наверняка вспомнят то время, когда они только стали воцерковляться. У всех это было по-разному: кто-то пришел от большого и страшного горя, кто-то – от великой и невероятной радости, а кто-то потому, что его кто-то другой привел. А кто-то сам мучительно и долго искал истинную веру и вроде бы на минутку остановился на Православии и остался в нем на долгие-долгие годы.

Вспомним эти первые часы, недели, месяцы, годы, когда нас переполняла Божественная благодать и мы чувствовали в этом реальную нужду. Мы ощущали, как Господь дает нам благодать через святые таинства, как богослужение формирует в нас нужные струны души, как работа над собой отрывает нас от бурного шторма житейского моря и приближает к Богу.

Период, когда человек впервые заходит в церковь, называется периодом неофитства. Когда новичок приходит в коллектив, ему обычно очень неудобно, он нигде не говорит, что он новичок на работе, стараясь этот момент скрыть.

Для Церкви все по-другому. Новичок испытывает такую гамму эмоций, что ему очень хочется всем открыть глаза на истину, правду, радость и счастье.

Хотелось бы пожелать тем, кто хочет сделать первые шаги, просто не бояться их делать, довериться Богу и сказать: «Господи, помоги мне! У меня возникло горячее желание сходить на Исповедь, постоять на службе, не просто свечку поставить, а взять молитвослов и почитать правило. Господи, помоги мне!» И Он обязательно поможет.

Конечно, важна помощь не только Господа, но и окружающих людей, которые очень часто раздражаются, что новенький не знает, что делать, совершает много глупых ошибок: не туда становится, поворачивается спиной к иконам, неправильно берет благословение у батюшки... Нам хочется высказать такому человеку все свои замечания – и высказываем. А надо вспомнить себя. Нам тоже приходилось делать очень много ошибок. И эта поддержка, о которой говорит Христос: Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов (Гал. 6:2), – чрезвычайно важна.

Да, нам есть еще с чем поработать. Но поверьте: в наших храмах уже почти исчезли злые бабушки, которые оголтело мешают вашей встрече с Богом. А от священников все чаще можно услышать не раздраженную отповедь, а весьма конструктивную, внимательную и полезную проповедь.

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475