Православная газета

Православная газета

Адрес редакции: 620086, г. Екатеринбург, ул. Репина, 6а
Почтовый адрес: 620014, г. Екатеринбург-14, а/я 184
Телефон/факс: (343) 278-96-43


Православная
газета
Екатеринбург

Русская Православная Церковь
Московский Патриархат

Главная → Номера → №39 (1128) → Священник Константин Корепанов: Гнушаться не человеком, а грехом, что в человеке живет

Священник Константин Корепанов: Гнушаться не человеком, а грехом, что в человеке живет

№39 (1128) / 11 октября ‘21

Читаем Добротолюбие

Продолжение. Начало в №№ 31, 34 (2020 г.) – №№ 23, 25–29, 31–36, 38 (2021 г.)

Мы продолжаем читать Слово о трезвении преподобного Исихия из 2 тома «Добротолюбия». В прошлый раз читали 32 абзац, который начинается таким образом: «Так надлежит бегать дерзостности (безосторожной вольности в обращении с другими), как яда аспидова и уклоняться от частых бесед, как от змий и порождений ехидниных, потому что они весьма скоро могут привести в совершенное забвение о внутренней брани».

Мы говорили об этом подробно в прошлой беседе, и, естественно, у людей возникли вопросы – просто многоголосый хор возмущенных вопросов: «Как быть-то, если нас окружают только такие люди, которые говорят о всякой ерунде, осуждают, сплетничают, злословят, завидуют, ревнуют, постоянно выискивают недостатки, постоянно обсуждают то, что не стоит обсуждать? Как с ними быть?»

Это очень серьезный вопрос. Это и есть аскетическая задача. Если мы думаем, что это в наше время так сложно, то мы ошибаемся – всегда было сложно: никогда не было среды, где люди только и делали бы, что обсуждали молитву, слова Священного Писания, тайны вечной жизни или вдохновляли друг друга, утешали и помогали друг другу. Нет, этого не было даже в первых монастырях, иначе святые отцы не учили бы об этом регулярно и требовательно.

Человек всегда был легко подвержен болтовне. Апостол Иаков в своем послании целую главу посвятил этому, говоря, что язык обуздать никто не может (так и слышится его собственная боль от общения с теми, среди кого он жил).

Люди никогда не хотят молчать. Но это и ставит перед нами аскетическую задачу. Вот мы и должны стать иными (от этого корня произошло слово «инок») и гнушаться не человеком, а грехом, что в человеке живет.

Мы удаляемся не от человека, а от того, о чем он говорит, от праздных, суетных бесед: «Я не буду с тобой обсуждать эту тему». Он обидится? «Обижайся, но я не буду с тобой говорить на эту тему. Я готов тебя выслушать, если ты не будешь осуждать людей. Я готов тебе сказать, но только то, что относится к тебе, а не к другому человеку. Я готов тебе помочь и сказать важные слова на эту тему, но мы не будем устраивать революционный заговор по изменению государственного строя в отдельно взятой деревушечке или в рамках всего глобального сообщества».

Да, поначалу от нас могут отвернуться, нами могут гнушаться. Но для нас важно, чтобы внутри нашего сердца мы гнушались не людьми, а только темами, которые они поднимают.

Мы не хотим говорить об этом, но всякий раз выходим к ним навстречу с открытым сердцем и молимся открытым сердцем в надежде, что рано или поздно будем обсуждать то, что нужно, что важно, что по воле Божией, что исполнено любви, а не греха.

Да, это трудно. А кто сказал, что должно быть легко? Многими скорбями подобает спастись человеку. Это трудно, но это же не какой-то запредельный подвиг.

Мы хотим подстроиться под мир и пускаем мир в себя, и сердце наше не может сохранить себя от страстей этого мира: ум постоянно расслаблен из-за нашего малодушия и всегда погружен в мирские дела – он не может собраться, поэтому у нас ничего не получается… Как заканчивает свой разговор о языке апостол, если мы любим мир, то не любим Бога.

Поэтому для нас с ненависти к пустой болтовне (не к людям, говорящим болтовню, а к тому содержанию, которое в этих беседах есть) начинается выстраивание отношений со Христом.

Да, нам больно, – но больно только потому, что мы привыкли быть в центре внимания, привыкли поддерживать разговор, привыкли быть своими для этих людей: нам трудно без их внимания, трудно, что они не бегут к нам за советом, не делятся с нами своими переживаниями о каком-нибудь футбольном матче или просмотренном сериале. Мы чувствуем себя изгоями в обществе, и, конечно, нам от этого трудно. Мы чувствуем одиночество, и одиночество давит.

Но с этого может начаться наш путь ко Христу, ибо именно Он и отвечает за то, чтобы выделить, взять нас из мира, как Он сделал это с апостолами, как делает со всеми Своими учениками, изымая нас от мира не только в стенах монастыря, но и в стенах собственных семьи, кельи, сердца: чтобы в тишине и молчании мы научились трезвению, молитве и поняли, что все это было для того, чтобы стяжать жизнь во Христе.

А когда мы стяжаем жизнь во Христе и научимся жить со Христом, очистим свое сердце и научимся трезвению, люди снова вернутся к нам (или мы снова вернемся к людям) и разговоры наши будут действительно по воле Божией, со смыслом и любовью. Только тогда мы и сможем их вести так – когда какое-то время (год или тридцать лет) мы провели в молчании перед лицом Бога, научившись у Него трезвеннической жизни.

45 абзац (собственно, уже о трезвении): «Как невозможно по одному каналу вместе проходить огню и воде, так невозможно греху войти в сердце, если он не постучится прежде в дверь сердца мечтанием лукавого прилога».

Сразу, быстро, с налету грех побеждает человека, только если уже живет в сердце: мы потому и узнаем, что грех уже в сердце, когда знаем действие его, когда уже согрешили. Никакой умной брани в этом смысле нет и быть не может: если грех уже внутри, если он уже проник в сердце и живет в сердце, о какой умной брани может идти речь?

Умная брань – это борьба с помыслами, через которые грех пытается пробиться внутрь нас. А если грех уже внутри, никакой внутренней брани нет и быть не может: враг уже внутри, уже ворует, крушит, ломает, а мы все пытаемся встать на стражу около дверей, чтобы сохранить разрушенную, разграбленную скинию своего сердца. Это нелепо: мы опоздали.

Вот поэтому очень часто люди, у которых грех внутри, и не понимают, что такое умная брань, и не замечают никакого помысла, никакого прилога – вообще ничего не замечают, просто понимают, что у них есть желание, и они это желание осуществляют: оно уже владеет сердцем, в нем живет и требует, чтобы мы его слушались. Тут никакой умной брани не возникает.

Большинство людей изначально приходят в Церковь именно в таком состоянии.

Человек, придя в церковь, немножко освоившись, почему-то берет книгу об умном делании, об умной брани, начинает читать о помыслах, о прилоге и даже что-то пытается делать. У него, естественно, ничего не получается, он пытается – и снова не получается.

Он начинает психовать – нервничать, раздражаться, говорить, что все это ерунда, что все это придумали какие-то ненормальные люди. Или начинает ходить и спрашивать: «Как мне с помыслом своим бороться?», – или: «Как мне перестать есть или возбуждаться блудной страстью)?», – или: «Как побороть свою гордыню?» Это все не имеет к умному деланию никакого отношения. Это просто не о том.

Умное делание – это когда сердце в порядке, вы встаете умом на страже своего сердца и контролируете, что туда входит. Чтобы начать умное делание, умную брань, нужно, чтобы сердце было здоровым.

А вот как стяжать здоровое сердце – это уже не про умную брань, это про покаяние. И тогда надо читать не авву Исихия, а, скажем, Иоанна Лествичника или еще кого-то из отцов, кто очень много пишет о покаянии. Сейчас мы читаем по порядку, и здесь встретился авва Исихий, а может быть и иначе. Есть книги о покаянии, и нам, чтобы очистить свое сердце, как раз нужно именно слово о покаянии: когда мы достигнем некоей целостности сердца – исцеления сердца от страстей, тогда можно говорить и о трезвении, об умном делании, умной брани.

46 абзац: «Первое есть прилог; второе – сочетание, когда наши помыслы и помыслы лукавых демонов смешиваются; третье – сосложение, когда обоего рода помыслы сговорятся на зло и порешат между собою, как ему быть; четвертое же есть чувственное деяние или грех. Итак, если ум, трезвенствуя, внимает себе и посредством прекословия и призывания Господа Иисуса прогоняет прилог с самого его приражения, то ничего из того, что обычно следует за ним, уже не бывает. Ибо лукавый, будучи умом бестелесным, не иначе может прельщать души, как чрез мечтание и помыслы. (Из сих действий) о прилоге говорит Давид: «во утрия избивах вся грешные земли» (Пс. 100, 8); великий же Моисей говорит о сосложении: «да не смесишися с ними» (Исх. 23, 32)».

Ступени развития ко греху включают 4 этапа: 1-й – прилог, 2-й – сочетание, 3-й – сосложение и 4-й – собственно грех. Но если у вас грех уже в сердце, то вы не заметите никаких 4-х этапов – сразу будет сосложение: желание сделать грех. Сосложение с грехом уже живет в нашем сердце – сердце наше сосложилось с грехом, поэтому остановиться мы не можем. Это страсть, порок, и об умном делании здесь говорить не приходится.

Прилог – это как бы стук в дверь. Грех постучался. Как относиться к этому стуку? Игнорировать? Ну, стучится и стучится – можно и не замечать?

Нельзя! Он будет стучаться все громче и настойчивее, доводить, выводить. Даже если вы его не принимаете, этот прилог все равно будет долбить в ваше сердце. Поэтому игнорировать – это давать ему власть, идти у него на поводу.

На самом деле нам нужно вооружиться, как говорит Исихий, именем Господа Иисуса Христа и прогнать этот прилог – другого пути нет.

Только вооружившись именем Господа Иисуса Христа, мы можем сразу его прогнать: только стук раздался – открываем дверь, хватаем топор, косу или пистолет Макарова (образно говоря) и начинаем долбить этот прилог.

Долбить и долбить любым оружием молитвы, чтобы выгнать его и чтобы в ближайшие четыре дня он даже подходить не смог. То есть надо на него ополчиться и прогнать его, как прогоняют приставучую собаку.

Про прилог нам достаточно знать еще и то, что за прилог ни один человек не судится. То есть если к нам постучался блудный помысел и мы его прогнали, за этот блудный помысел мы ответственности не несем и в нем не исповедуемся. Если к нам пришел помысел зависти, а мы его прогнали, за этот помысел мы ответственности не несем.

Мы несем ответственность только за то, что приняли тот или иной помысел, тот или иной прилог.

В принципе, для мирянина и для большинства монашествующих нет надобности исповедовать прилоги: они приходят ко всем нам в огромном количестве.

Мы их должны прогонять, и обычно, если мы, быстро вооружившись, прогоняем эти помыслы, они уходят – и в исповедании это не нуждается. Хотя совершенные, продвинутые монахи исповедуют даже эти прилоги, но не у рядового священника, а все-таки у старца, который распознать действие прилога, сказать, где сейчас у человека слабое место, на что нужно обратить внимание и какие дальше могут быть искушения, связанные с этим прилогом.

Второй этап – сочетание. Сочетание – это когда мы принимаем помысел, принимаем прилог и начинаем его думать. Ко мне пришла мысль – и я стал ее думать. Мол, чуть-чуть подумаю, а потом выброшу (это примерно так: постучался ко мне человек, я понимаю, что он негодяй, злодей, но как-то неудобно сразу его выгонять, кричать на него – поговорю с ним немножко). Вроде вполне благочестивый порыв, благочестивое мнение.

И вот мы начинаем говорить, размышлять на этом помысле, нам приятно, мы собеседуем с ним, не прогоняем, но по-прежнему сохраняем свободу от этого помысла, просто медлим его прогнать. Наш ум еще вполне свободен, но он не прогнал сразу этот помысел, этот прилог и начинает с ним производить какое-то действие. Свободу он сохраняет, тем не менее он медлит – и медлительность показывает, что почему-то человек это делает: что-то ему приятно в этом собеседовании, тянет к нему.

Конечно, легко встать и уйти, и нужно перестать этот помысел думать. Но не хочется: я еще немножко подумаю.

Но с каждой минутой свободы у человеческого ума становится все меньше и меньше: этот помысел есть помысел лжи и смерти – это прилог врага. Это не просто какая-то отвлеченная мысль – этот помысел опутывает нас своей ложью, риторикой, приятностью, тьмой, и с каждой секундой все труднее вырваться из обаяния этого помысла.

Когда мы все-таки вырвемся, освободимся и до сосложения не дойдет, мы яснее ясного увидим, что в нашей душе осталось послевкусие.

Когда человек совершил грех и потом приходит раскаяние – это знают все, и это неприятно. Но очень мало людей знают, какая бяка остается в душе человека, когда он просто побеседовал с прилогом вражьим, но потом, побеседовав, все-таки откинул его. Он не похож на человека, который поиграл мячиком, выкинул его и пошел дальше: мячик-то оказался грязным – и он запачкался. Руки грязные, пахнут – надо смыть это. Пока идешь, достаешь платок, вытираешься, смотришь – грязь уже не только на руке, но и на одежде, на лице. Тут бы в стирку все отдать, да и самому в баню сходить. Всего-то мячик в руках подержал, но он был грязным и вонючим – и вонь и грязь прилепились к тебе.

Так вот, люди, которые достигли только сочетания, а потом отбросили помысел, отчетливо понимают, как много гадости, грязи осталось в них всего лишь после сочетания с помыслом. Из этого они понимают (опыт им показывает), как вредно, опасно и неприемлемо для христианина сочетание с прилогами вражьими.

Записала:
Нина Кирсанова

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз».

 

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс: 32475

Православная газета. PDF

Добавив на главную страницу Яндекса наши виджеты, Вы сможете оперативно узнавать об обновлении на нашем сайте.

добавить на Яндекс

Православная газета. RSS

Добавив на главную страницу Яндекса наши виджеты, Вы сможете оперативно узнавать об обновлении на нашем сайте.

добавить на Яндекс