Архимандрит Мелхиседек (Артюхин): Служение в семье

Я недавно была в одном из монастырей на престольном празднике. Ко мне часто подходят, благодарят. И вот подошла одна молодая девушка и говорит, что очень любит передачи с Вашим участием, всегда ими вдохновляется. И просит: «Поговорите с батюшкой о молодежи, вообще о нашей жизни. Как ее на самом деле выстраивать? Ведь она отличается от того, что было в ваше время, которое, с нашей точки зрения, кажется далеким, а с точки зрения Вселенной – совсем недалеким. Мы сейчас, конечно, хотим получить образование, устроиться на хорошую работу, получать достойную зарплату. Ну а потом, наверное, создать семью».

Правильно это или нет, я даже сейчас не знаю. Но в мое время студенты не боялись выходить замуж и жениться. Не было ни кола, ни двора, были студенческие свадьбы, жили в общежитии, потом им, может быть, давали какую-то отдельную маленькую комнатку. Стипендия, парень бегал, подрабатывал, но все равно жизнь кипела. А сейчас девушка говорит: я все-таки боюсь, что даже у православной молодежи, у тех, кто ходит в церковь и причащается, все равно на первом месте стоят деньги. А семья, отношения и вообще что-то большее, что должно быть выше зарплаты, учебы и работы, – что с этим? Вот, батюшка, видите, какая у нас сейчас рассудительная, пытливая молодежь.

– Дело в том, что этот вопрос глобальный. Если у человека не будет перспективы, цели, прямого пути от точки А к точке Б, тогда жизнь может пройти впустую. Есть такое понятие ἁμαρτία (амартия) – «грех». Дословный перевод означает «не попал в цель». Грех – это промах. Мимо цели, мимо смысла, мимо всего. Я сейчас тоже это все вижу: люди в 25, 27, 30 лет, даже православная молодежь, не говоря уже о людях за пределами Церкви, не могут себя найти, не понимают, чему посвятить жизнь, на что потратить силы. Те же самые ценности: образование, здоровье и деньги. Есть образованные, здоровые и с деньгами – и одни. Но получается, что это все есть «для чего-то», а вот для чего конкретно – непонятно.

Кто-то из мудрых людей сказал: если хочешь быть счастливым, надо быть готовым кого-то осчастливить. Наша жизнь – это не наслаждение, а служение. И тот, кто нашел наслаждение в служении, – счастливый человек. Наша жизнь – не место отдыха, а место подвига.

Где-то полгода назад я был на встрече с молодежью, и там присутствовала переехавшая в Россию француженка. Это, конечно, уникальные вещи, единицы из Европы переезжают сюда. Когда ее спросили, зачем она это сделала, она (кажется, художник или дизайнер) ответила: «Я и здесь устроюсь, и проживу, и найду работу». А потом сказала такую вещь: «Я хочу быть любящей женой и многодетной матерью». Вот, дорогие телезрители, улавливайте этот момент: не «любимой женой», а «любящей женой».

Как Окуджава пел: «И друзей созову, на любовь свое сердце настрою, а иначе зачем на земле этой грешной живу…». Был вариант в советское время, когда пели «на земле этой вечной», но я знаю, что он написал все-таки «грешной». Он ведь покрестился перед самой смертью, жена его крестила.

– По-моему, даже с именем Иоанн. Этот момент есть в книге «Несвятые святые».

Эти его строки – удивительные!

– Начинают говорить, что сначала надо, чтобы все устроилось, а я знаю массу примеров, когда ни у нее, ни у него нет жилья. Далеко ходить не надо. Мой родной брат, ныне почивший Николай, вернулся после армии, ему было 22 года, супруге тоже около того. Мы жили в двухкомнатной квартире в Сокольниках. В этой квартире, как сейчас помню, было 46 квадратных метров. Маленькая хрущевка. Кухня – 6 метров. Большая комната – 18 метров, проходная. И маленькая – 9 метров. То есть комнаты были смежные. Мы жили вчетвером: я, мама, бабушка и брат. И еще собака Пушок.

И вот брат женится, приводит жену к нам в дом. Мы с бабушкой выселяемся из маленькой комнаты. Мама жила в большой проходной. Мы втроем жили, и у нас не было ни одной нормальной кровати. У нас было три кресла-кровати. А брат с женой ютились в девятиметровке. Мало того, они родили мою любимую племянницу Тамару. И они втроем жили в этой девятиметровке. У нас были общие ужины, общие обеды. Даже когда семья была неверующей, эти совместные трапезы объединяли. И самое главное, я вспоминаю эти теплые отношения мамы, бабушки.

Мне было тогда, наверное, лет двенадцать. Я лишился комнаты, письменного стола, на котором делал уроки, переселился на кресло-кровать. И у меня ни разу не возникло такой мысли, что я чего-то лишился. Я просто был рад за брата. Мы были к этому привычны. Мама переехала перед войной в Москву, жили на Ордынке, в полуподвальном помещении. А там вообще туалет был на улице, керосинка – в коридоре. В одной комнате, метров двадцать, жило шесть человек. Там были бабушка, дедушка, мама с моим отцом и ее родной брат с женой. Я родился уже в Сокольниках. А там было несколько семей, жили за шторками. И они так жили до 1962 года, пока не переехали в Сокольники. А из деревни еще и в гости кто-то приезжал почти раз в месяц. Стелили на полу, ели картошку, сосиски, квашеную капусту. И до ночи шли разговоры о родных, близких, соседях: кто женился, кто как устроился.

И пили чай с баранками.

– А главное – не было телефонов. Я приходил из школы – звонок в дверь, приехала родня. А кто они? Я уже и сам запутался.

Телефонов не было, приезжали без предупреждения.

– Служение было. Когда-то и мы приезжали в деревню, и там было такое же отношение, такое же радушие. Настрой человека должен быть таким: не мне, а другим.

Сейчас это было бы невозможно.

– А почему это ушло? Эта широта души постепенно вытесняется эгоизмом, по капле.

Ну и привычка к комфорту.

– А помните это выражение: «Мое пространство – сюда ни ногой»? Спрашиваю у батюшки в деревне как-то: «А что дом такой большой?» – «Надо каждому ребенку по комнате». – «А ты сам сейчас в „трешкеˮ живешь? У тебя дети как живут?» – «Ну, втроем, в одной комнате». В деревню как на дачу приезжают, когда целый день люди на улице, – и каждому ребенку по комнате, а потом они опять уедут в тесные городские условия. То есть люди изначально не привыкают к этой широте. Потому что с тесноты легко перейти на широту, а обратно уже сложно.

Конечно, в начале пути человек сам себе задает вопрос: для чего? чтобы все вокруг меня крутились? или чтобы я стал центром? чтобы я стал источником этого настроения, устроения, радости? Так говорил знаменитый наш хирург Николай Иванович Пирогов: настоящее счастье жизни, земной идеал – это быть счастливым счастьем других. Когда человек так настроен, когда он к этому стремится, тогда ему нужны и образование, и умения, и здоровье для этого служения (тут уже и фитнес-центр, и качание мышц). Вот какая у тебя цель? «90–60–90»? А сейчас бабушки говорят, что гораздо важнее «120 на 80». Гораздо важнее, если у тебя есть силы быть матерью, силы для того, чтобы потом служить и, образно говоря, на своих плечах тащить семью, не боясь сложностей.

Давайте далеко ходить не будем. Наши народы Закавказья и Средней Азии никого не боятся. Никто у них не боится трудностей, ранней женитьбы. Все потом устраивается. Мама, папа, бабушка, дедушка – все начинают помогать этой семье. Так Богом заведено, чтобы человек не был один. Первые строчки Библии: Не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему (Быт. 2:18). Поэтому и пишется в паспорте или в анкете: «пол». И мы пишем: «мужской» или «женский». А почему «пол»? А это, оказывается, «половинка».

Никогда не задумывалась.

– Половинка. И поэтому естественно стремление к соединению, стремление обрести полноту. Кто-то сказал: если вы считаете, что для полноты счастья вам недостаточно самих себя, вы ошибаетесь. Другой человек нужен только для того, чтобы было кого осчастливить. Важно, когда человек так настроен.

Кстати, я ехал сюда и немного думал о передаче. Мы же все любим Достоевского. Но у него есть замечательная «сказка», которая звучит страшно: «Преступление и наказание». Куда пошла Соня Мармеладова за Раскольниковым? На каторгу пошла. У него было здоровье, образование, финансы и квартира? Ноль. Но сказка, конечно, запредельная. Сейчас такого не бывает. Мало того, на каторге ее полюбили родные и близкие, которые туда приезжали. Она была там как лучик, как свет. Она деньгами помогает арестантам, ее все воспринимают просто как свет. Конец романа просто уникальный. Раскольников говорит про Соню: неужели жизнь этого человека, его устремления, верования, его светлые мысли не могут и не должны стать моими? Они должны стать моими. И он просыпается, душа растапливается, в сердце любовь, восторг. И они сидят на берегу, смотрят на бесконечную степь и говорят: что такое семь лет? Они пролетят как семь месяцев.

Вот такая сказка. А в чем ее стержень? В этой жертвенности. Нам, конечно, она кажется запредельной, она Евангельская, Христова. Как Христос за нас распялся, так и она жертвует собой ради родных, близких и любимого человека. И поэтому оказывается, что нет ничего дороже, чем стать для кого-то близким человеком.

Я недавно был на свадьбе у двоюродного внука. У меня был родной брат Николай, и это его прямой внук, а я двоюродный дед. И мне очень понравились одни слова. Там был такой интересный момент (я на многих свадьбах был, но это было впервые), когда они читали письмо, которое им потом хотелось бы на всю жизнь сохранить. Он пишет слова о ней и об этой ситуации нового брака, а она пишет слова о нем. И я помню, невеста письмо написала и зачитывает: я счастлива, что нашла не просто любимого человека, я еще нашла настоящего друга. Как это важно!

А когда ты с другом, разве ты будешь задумываться о том, пойти в кино за 40 копеек в любой кинотеатр или в «Октябрь» за 70 копеек? Мороженое взять за 20 копеек или еще эклер и бутылку «Буратино»? Когда есть друг, не важно, что есть вокруг. А когда нет друга или отношения недолговечны и не настолько глубоки, тогда это надо заменять внешним антуражем. И поэтому, оказывается, мы к этому возвращаемся.

Сейчас в России, к сожалению, на десять браков приходится восемь разводов.

Да, мы с Вами об этом часто говорим и вспоминаем.

– Еще два года назад было семь разводов на десять браков. Смотрите: большинство с высшим образованием, все умные, с небольшой карьерой, с постоянной работой создают себе семью. И такая статистика – просто катастрофа! Пятьдесят процентов разводов – в первый год брака. Это откуда? Почему?

Эгоизм.

– Не хватает образования, денег, жилья? Нет, все у них было, и нормальное жилье могли снять. А нет этой жертвенности, ушла дружба, началась меркантильность, деньги, «ты – мне, я – тебе», подсчет, финансовый паритет: «Я вот столько, а ты столько». Ушла простота, сами усложнили свою жизнь. И если хочешь устроить свою жизнь, правильно будет, если ты настраиваешься на служение. И тогда все у тебя будет. У человека, который «рубашка-парень», открытый, чистосердечный, доброжелательный, будут друзья. Сейчас друзья, потом семья. Если пока не складывается, все равно есть друзья, близкие, родные. Есть мама, папа, в конце концов, есть братья. Надо начинать со своей собственной семьи.

А я еще говорю: если ты сейчас не помогаешь матери, в семье не служишь, как же так получится, что потом ты вдруг станешь хорошей женой (или мужем), когда вообще даже к этому не стремишься и ничего для этого не делаешь? Я был в одной семье, пообедали. И они предложили посмотреть пятнадцатиминутный ролик об их семье (они свою историю сняли). Смотрим. Я поворачиваюсь и говорю: «Свет, ты пока дыню порежь». А девочке 16 лет. Она стояла за стойкой, перед ней дыня. Вся семья села за стол: мама, папа, семеро детей. У них на холодильнике написано красным фломастером: «Здесь все служат всем».

Как интересно!

– Во всяком случае, стараются так жить. И вдруг она взяла ножик и удивленно говорит: «Пап!» И я по этому возгласу понял, что она даже не знает, что с этим делать. Шестнадцать лет! Смотрю на папу, смотрю на маму. Он потихонечку встает и пошел помогать. Я говорю: «Светочка, когда-то же надо начинать! Вот давай: сначала пополам ее разрежь, а потом потихонечку нарезай колечками». Я про себя подумал: «А где мама? А где папа? Почему они не учили этому?» Начинать надо уже с семи лет. Сначала нарезать хлеб. Пусть криво, но чтобы руку набил. Надо давать целый батон, и чтобы он держал с другого конца, чтобы пальцы не отрезал. Пусть он хоть прямой кусок отрежет.

А сейчас нарезные продаются.

– Хорошо, но пусть он хоть помидор пополам разрежет. С чего-то же надо начинать! Потому что для привыкшего человека это все будет просто, естественно. А то без конца слышу: «Я тебе готовлю, а ты не ценишь». А он должен сам уметь постирать, погладить. Кстати, самые хорошие повара во всех нормальных странах – это мужчины.

Пятнадцать лет назад мы были в Батуми. Забрели в какую-то хачапурную. Оказывается, по грузинской традиции, хачапури и хинкали готовят только мужчины. То есть по-настоящему. А у нас группа была – тридцать человек паломников. Завели в хачапурную. А там стеклянная перегородка, печка на дровах, грузины в белых халатах, и они потихоньку стряпают на огне. Ничего интереснее этого не было.

А еще надо уметь людям дарить радость. Если хочешь, чтобы у тебя было настроение, подними его кому-нибудь. Хочешь быть счастливым – осчастливь кого-то.

Вот такой настрой должен быть по жизни: «Если хочешь жить легко, быть к Богу близко, держи сердце высоко, а голову низко». На служение должна настраиваться жизнь. И когда цель определена, тогда человек к этому и стремится. Помните знаменитые слова: надо не только иметь, а надо уметь? Обязательно должно быть какое-то дело. А еще: «Век живи, век учись». Римская поговорка. А ее сократили, как и многие римские поговорки. «Век живи, век учись жить…». А мы что, не умеем жить? А дальше поговорка продолжается: «...жить по-человечески». Век живи, век учись жить по-человечески.

Кстати, есть еще одна поговорка, которую сократили: «Истина – в вине». Полный вариант: «Истина – в вине, а здоровье в воде». Почему истина в вине? Потому что, когда напьются, начинают болтать. Поэтому разведчики всегда поили человека, и тогда что у него на уме, то и на языке.

Я думаю, что это прекрасный ответ на вопрос нашей телезрительницы: «Я хочу быть многодетной матерью и любящей женой». Прекрасно. Спасибо Вам большое. Я сердечно благодарю всех, кто был сегодня с нами и смотрел программу «Беседы с батюшкой». Друзья, в оставшееся время я хочу еще раз напомнить вам, что мы, как всегда, в непомерных долгах. Мы существуем только на ваши пожертвования, на ваши добровольные взносы. Так существует телеканал «Союз» – истинный, народный православный телеканал. Спасибо всем, кто всегда с нами, всегда помогает нам.

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475