Протоиерей Артемий Владимиров: Как понимать богослужение?

Дорогой батюшка, сердечно благодарим Вас за гостеприимство.

– Для меня большая честь предоставить кров любимому телеканалу «Союз», который нуждается в поддержке, – и материальной (не будем сбрасывать со счетов реалии нашего времени), и молитвенной. А также мы можем поддержать наш «Союз» неизменным числом просмотров. Поэтому хочется надеяться, что сегодняшняя тема будет и интересной, и назидательной и побудит наших телезрителей задавать нам вопросы.

Хотелось бы поговорить на тему о том, как научиться понимать православное богослужение. Отец Артемий, от многих людей, которые в первый раз в жизни приходят в православный храм, нередко можно услышать: «Я был на службе, ничего не понял и почувствовал себя одиноким, чужим». Когда человек оказывается в такой ситуации, что можно ему посоветовать, как ему помочь?

– Прежде всего я бы взял за руку этого прихожанина, впервые пришедшего в храм, и обратил его внимание на образ Тайной вечери: «Вы помните шедевр итальянского художника Леонардо да Винчи „Тайная вечеря”? Помните, кто здесь изображен? Спаситель, Который держит в руках чашу и хлеб, вокруг Него апостолы, а вот Иуда с мешочком денег…». Все, что происходит в православном храме с утра до вечера, имеет своей целью воспоминание о Тайной вечере. У нас это богослужение называется Литургией («общее дело»), когда мы (и пастыри, и пасомые), внимая песнопениям, устремляем наш взор на престол через отверстые царские врата и видим там те самые Чашу и хлеб.

Мы верим, что Сам Христос, незримо нам соприсутствующий, руками и устами священников и молитвой всего народа претворяет хлеб и вино в Свои Пречистые Тело и Кровь. Если вы хотите понимать богослужение, раскройте прежде всего Евангелие от Иоанна (или от Луки, от Матфея) и почитайте, как Христос накануне Своих страданий в Сионской горнице в Иерусалиме привлек внимание учеников к совершаемому таинству словами: Приимите, ядите: сие есть Тело Мое (Мф. 26:26). Пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов (Мф. 26:27–28).

И вот так беседуя, по крупицам, по искорке, мы раскрываем содержание Литургии, от которой концентрическими кругами исходят уже все прочие последования. Во время вечерни солнце направляет свои последние лучи на землю, поется «Свете тихий», в котором мы сравниваем Господа Иисуса Христа с заходящим солнцем. Он умер, как человек, и Воскрес. Утреня повествует о сотворении Господом Богом мира, а мир сотворен, дабы человек, венец творения, вкусил от Древа жизни плоды, которые даруют ему бессмертие. От утрени мы движемся к Божественной литургии. Вот так увязывается в целый круг миротворения наше богослужение. Символически оно воспроизводит Библейскую историю. И вместе с тем неспешное православное богослужение помогает направить внимание на Самого Воскресшего Христа, Который людям крещеным ниспосылает Свою благодать в глубины их сердца.

Предваряя ваш следующий вопрос, замечу: кое-что зависит и от церковно– и священнослужителей, чтобы вновь пришедший не чувствовал себя чужим и не глазел по сторонам. Дело в том, что, когда мы вкладываем частичку собственной души в совершаемое, когда служим с чувством, то человек, даже без каких-то объяснений, интуитивно воспринимает Божественную благодать, которая, как река, изливаясь от престола своими тихими прозрачными водами, насыщает сердце, умиротворяет, избавляя от тревоги и суеты мирской. И душа, как золотая рыбка, начинает в этом светлом потоке чувствовать, что она любима Богом.

Что я имею в виду? Никогда не торопиться, не читать машинально. Требуется большая культура чтения для того, чтобы либерально настроенная публика (она имеется и в наших рядах, не будем скрывать) не говорила: «Ах, церковнославянский язык мне совершенно непонятен! Что там они бормочут?» А что мы бормочем? «Миром Господу помолимся», «О свышнем мире и о спасении душ наших Господу помолимся», «О богохранимой стране нашей, властех, воинстве и народе Господу помолимся», «О благорастворении воздухов (об экологии), о времени мирном (о победоносном завершении специальной военной операции) Господу помолимся».

Батюшка выходит из Царских врат, и он должен понимать, что через его руку Божия благодать струится и насыщает сердца…

Мы еще подробно поговорим о церковнославянском языке, это очень важная тема. А почему православное богослужение так трудно для понимания, в чем заключается сложность? Вы затронули очень много аспектов, указывающих на то, что православное богослужение неразрывно связано с воспоминанием деталей и событий из Священного Писания. Для того чтобы понимать богослужение, нужно хорошо знать Библию?

– Не совсем так. Мне кажется, что самое главное – это внутренний поиск Того, Кто тебя видит, слышит и любит, это жажда припасть, как блудный сын, к стопам Иисуса Христа. Я просто вспомню себя – студента первого курса филологического факультета. Я не знал тогда церковнославянского языка, не читал Ветхий Завет, Библию вообще невозможно было достать. Мне потом в университетской библиотеке сказали, что Библия на руки выдается только студентам философского факультета после четвертого курса, то есть после того, как они от руки законспектировали «Капитал» Карла Маркса и труды Клары Цеткин и уже перестали воспринимать что-либо относящееся к Библейской истории.

Но я вошел в храм, куда моя бабушка пыталась меня завести, когда я учился в пятом классе, был пионером (тогда я завертелся волчонком и убежал – пахнуло чем-то неведомым, непонятным). А вот студентом я вошел в храм уже после кончины бабушки, любовь к которой я осознал постфактум. Мне хотелось возобновить с ней общение, я не верил в ее полное физическое уничтожение, и я чувствовал, что душа с душою говорит. Представьте себе, я попадаю на Литургию (я тогда не знал этого слова) в небольшой храм Илии Пророка, что в Обыденском переулке.

Да, знаменитый храм.

– Я живу в этом переулке. И вдруг со мной свершилось то, о чем говорит Александр Сергеевич Пушкин в стихотворении «Пророк»:

Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной
я влачился, –
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.

...

И он к устам моим приник,
И вырвал грешный
мой язык.

...

И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую
водвинул.

Что это за пылающий уголь? Это жажда общения с Господом, а через Него – с теми дорогими мне душами, которые перешли за грань земного бытия. И вдруг у меня открылись глаза, отверзлись уши и раскрылось сердце, как сказано у Пушкина:

И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный
ход,
И дольней лозы
прозябанье.

Когда моя душа заплакала, когда она разрешилась от коросты равнодушия и искала вот эту золотую ниточку, которая бы соединила век нынешний и век минувший, чтобы я нашел душу своей почившей бабушки, вдруг я услышал этим слухом то, чего раньше как бы не понимал. Хор пел: Блажени нищии духом, яко тех есть Царствие Небесное. Блажени плачущии, яко тии утешатся. Блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят. Блажени миротворцы, яко тии сынове Божии нарекутся (Мф. 5:3–9). Мне все стало понятно.

Итак, отвечаю на ваш вопрос: когда припечет, когда это станет тебе безмерно дорого и нужно, ты все поймешь. Что же является главной причиной трагического тупоумия и глухоты современного человека? Это его зацифрованность, зачумленность суетными помыслами, его комплекс тревоги, дефицит внимания, лабильная психика, растревоженность… Но чуть только скорбь или детская радость прикоснутся к тебе, чуть только сердце раскроется, в тебя войдут слова богослужения, как солнечный луч сквозь занавеску проникает и освещает комнату. Но, повторяю, от церковнослужителей, певчих, чтецов, батюшек требуется проникновенное, истовое, благоговейное служение. Хотя иногда и поверх нашей ограниченности Христос властно привлекает душу, являет Свою любовь тому, кто с широко раскрытыми глазами вошел под свод храма Божия.

В нашем православном богослужении обилие символики. Не отводит ли эта символика нас от самой сути, к которой должна стремиться душа во время богослужения? Это обилие входов и выходов на службе, напоминающее о Рождестве Христовом, о распятии Христа, – все это разве не отвлекает нас от сути?

– Можно совершенно не понимать никакой символики до поры до времени. Хотя, знаете, это стыдно, потому что ты должен быть культурным человеком, интеллигентным (слово «интеллект» означает «просвещение»). Ты не должен быть иностранцем в русской тысячелетней культуре, ты должен разбираться в богослужении не хуже Александра Васильевича Суворова, который пел на клиросе. Ты не должен уступать императору Петру Великому, который был хорошим чтецом в церкви. Ты, может быть, не будешь Алексеем Михайловичем Тишайшим, который Великим постом ел только огурцы и гречневую кашу. Но, простите, академик Павлов был погребен в церковном стихаре, он был воцерковленным человеком. Равно как и Коперник был клириком, и Антонио Вивальди, рыжебородый композитор, был прелатом, кюре, имел священный сан.

Так что же я хочу сказать? Опять-таки скажу про себя, а не «за всю Одессу». Я в первый раз подошел к Святой Чаше, вынесенной священником, и мне сердце сказало: «Артемий, иди сюда, это для тебя». И я с глазами испуганной орлицы увидел, что все складывают руки на груди, и подошел. Слава Тебе, Господи, батюшка попался понимающий, как бы мы сказали, психологичный. Он обратился ко мне (день был будний, семь человек в храме): «Миленький, а ты исповедовался?» – «Нет, а что это такое?» – «После службы я с тобой поговорю, сейчас пока не будем причащаться». Я удрал тогда, потому что не такой уж был недотепа (меня звали в университете недотепой), чтобы не понимать, что такое разговор по душам.

Но, повторяю, во мне пробудилась такая жажда познания! Еще не было книжных церковных магазинов, мы охотились за самиздатом, чтобы найти книжку Дмитриевского «Божественная литургия». Это прекрасное дореволюционное исследование, которое изучает, как Божественная литургия развивалась, сохраняясь в основной своей части, неизменной со времен Тайной вечери; как на протяжении столетий появлялись песнопения; что символизируется вливанием теплой воды в Чашу (Дух Святой снисходит на апостолов); почему свечу выносит алтарник перед батюшкой, несущим Евангелие (это Иоанн Предтеча, горящий светильник, предваривший явление Иисуса Христа).

Поэтому самое главное по этой части вопроса я бы сказал так: Церковь – это не театр, иконостас и облачения – это не сценография, не декорации. Но все в церкви, как вы правильно подметили, глубоко символично, здесь в каждой йоте, в каждой малости все говорит сердцу христианина. Я вот в свое время интересовался: а почему это у архиерея на одеждах бубенчики? Он что – маленький ребенок, чтобы у него эти бубенчики звенели? А потом прочитал в сочинении византийского литургиста XIV столетия Симеона Солунского (книга называлась «Скрижаль»), что бубенчики знаменуют Божественную Христову благодать, которая от Воскресшего Спасителя через поместного архиерея распространяется на всю его епархию. Как это интересно!

Опять-таки, будучи преподавателем в академии, я смотрел, как выходит архиерей на праздничную утреню, а за ним тянется длинная мантия. Я думаю, что почившая королева Елизавета позавидовала бы. У нее была горностаевая мантия, а здесь фиолетовая мантия. Помню, как один светский профессор академии говорил не без иронии: «Ох уж эти мантии архиерейские, я бы их ножницами чик-чик – и отрезал». И я не разделял этого либерального взгляда, потому что мантия архиерея – это опять-таки образ живой воды Божией благодати, которая в Церкви изливается, так что через руки священнослужителей Божий народ черпает эту благодать в таинствах Покаяния и Причащения.

Стало быть, для того чтобы понимать богослужение, нужно трудиться?

– И верить горячо верою зрячей, горячей. И вспоминать изречение Василия Великого о том, что христианин избегает невежества, то есть узости и неграмотности, везде, где его ни встретит. По Василию Великому, разумение рождает веру. Когда вы изучаете красоту макромира и микромира, от строения клетки до строения Солнечной системы, вы постигаете, что эту красоту, миропорядок, премудрость мог создать только Всевышний, и уже обращаетесь к Нему со словами: «Непостижимая Троица, Единый Бог в трех Ипостасях, помилуй меня».

Спаси, Господи, батюшка. Получается, вся проблема в нашей лени, что мы не хотим изучать свое, родное?

– Дорогие Емели, Обломовы, принцессы на горошине, ваши сетования и вопли: «Ах, я пришел (пришла) на службу, и мне ничего не было понятно», – у меня как у скромного законоучителя и преподавателя русского языка и литературы особенного сочувствия не вызывают. Потому что ядро Божественной литургии начинается со слов священника, который, обратившись к народу и осеняя молящихся в отверстых царских вратах, произносит: Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любы Бога и Отца, и причастие Святаго Духа буди со всеми вами (2 Кор. 13:13). И поэтому, даже еще не зная, что «любы» – это существительное женского рода именительного падежа, что это «любовь» на русском литературном языке, вы чувствуете ее импульс, ее воздействие. И поэтому склоняете вашу главу, как пай-мальчик или Мальвина, а не как вчерашняя Эллочка-людоедка или Мальчиш-Плохиш, который стоял в храме, уперев руки в боки.

Книги действительно помогают более правильно и более внятно воспринимать богослужение. Нужно купить книжечку «Всенощная и Божественная литургия» (там всего 35 страниц), раскрыть ее и высмотреть неподвижные элементы богослужения, тот неизменяемый каркас, в который вводится каждый день то или иное песнопение, соответствующее памяти угодника Божия.

Батюшка, не грешно ли следить за последованием богослужения через мобильный телефон? Вот Вы сказали, что стояли в свое время с книжечками, другие смущались, смотрели искоса. А мобильный телефон – это посерьезнее будет, чем книжечки.

– Мобильное устройство можно рассматривать как тот же носитель информации. И скажу больше. Приходится иногда в отпуск ездить в паломничество (скажем, в Дивеево) и бывать на Божественной литургии. Мои собратья в алтаре следят за возгласами. Каждому священнику по очереди предоставлено право произнести возглас после молитвы «Отче наш»: «Яко Твое есть Царство, и сила, и слава, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь». А у священников есть еще и священнические молитвы, которые мы читаем от имени всей Церкви. Божественная литургия пронизана этими так называемыми тайными (на самом деле все тайное явно) молитвами. И батюшки стоят у престола, молятся и смотрят в мобильный телефончик, читают эти молитвы, потом перелистывают следующую страничку.

Конечно, для меня это не вопрос. Слава Тебе, Господи, сейчас я уже эти молитвы почти что наизусть знаю, нет нужды прибегать к смартфону. А батюшка, который только недавно рукоположен, использует мобильный телефон, ему удобно. Я встречал пожилых архимандритов, которые делали выволочку за внесение мобильного устройства в алтарь. Но здесь, как говорит апостол Павел, никто да не полагает преткновения своему собрату (Рим. 14:13). Если кто-то неровно реагирует на подобную электронную книжку, спрячь ее в карман, доставай Служебник.

Самое главное то, что наполняет твой ум и сердце. Если ты не отупляющие игры там смотришь, а последование Божественной литургии – честь тебе и хвала...

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475