Священник Борис Ершов: Ступени избавления от страдания

Дорогой отец, в передаче на эту тему я очень надеялся увидеть именно Вас, мы с Вами долго не могли встретиться, и эту тему я, что называется, держал для Вас. Объясню почему. Потому что пути преодоления страданий для Вас не пустые слова, ведь в поселке Раздолье у Вас есть целый дом для людей, для детей с расстройством, которое называется...

– ...тяжелые множественные нарушения развития.

Каждый раз, приезжая к Вам туда, я видел этих людей. Они разного возраста, но они все – дети. Да и Ваша жизнь тоже была весьма непростой. Когда я вижу Вас, когда смотрю на Ваш священнический крест, я понимаю, насколько это важно для Вас быть именно священником.

Мы все думаем, что страдания в нашей жизни – это плохо. Но иногда даже приблизительно не понимаем, что́ такое страдание. И этот вопрос я задаю Вам: что такое страдание?

– Суть страдания в боли: мне больно душевно, физически, духовно. Есть целый комплекс таких переживаний, но весь он сконцентрирован на боли. Человек не создан для страданий по замыслу Творца. Поэтому мы и пытаемся найти пути избавления от страданий. Господь говорит: иго Мое благо, и бремя Мое легко. Лукавый и иллюзорный путь избавления от страданий начинается с таких слов: посмотрите на меня, какой я несчастный. Мне легче всего терпеть свою греховную рану тогда, когда я понимаю, что речь не обо мне, а о моей болезни. Сейчас болит моя болезнь, и я могу ее обезболить – сказать, что все кругом виноваты, а я такой бедный, несчастный. Я могу попытаться сначала ее обезболить, потом еще как бы накормить этих болезнетворных бактерий, мою гордыню, чтобы меня все превозносили, жалели за то, что я такой несчастный.

Это путь нехристианский, широкий путь: ты как будто бы обезболиваешься. Тебе нравится всеобщее внимание. Ты как мальчик, который выжил; как же с тобой произошло такое несчастье? Но, на самом деле, этот путь увеличивает боль. В конце концов обезболивающее заканчивает свое действие и тебе становится еще больнее. Ты хочешь еще больше притянуть к себе внимания, сочувствия, которое, по сути, медвежья услуга.

Есть путь Христов, который сразу облегчает страдания и физическую боль, когда мы говорим «да» тому, что есть. Мне сейчас тяжело. Это нужно. Это не я, это моя болезнь. Сейчас она исцеляется. Меня кто-то обижает, гонит (не как апостола Павла, но каждому по силам даются такие обстоятельства), – так это не он делает – это болезнь так проявляется. Когда мне больно, эта моя греховная, душевная рана исцеляется. Это не я. Это моя болезнь. Сейчас она болит. Но она и исцеляется, и мне нужно просто потерпеть.

Любовь долготерпит. Когда мы сознательно принимаем этот путь, тогда уже даже на этом этапе мы говорим: «Да, Господи, это не моя воля, но Твоя да будет», – здесь уже облегчение. Да, сразу не проходит. И физическая боль, и обстоятельства мгновенно не меняются. Почему? Потому что Еве было сказано: в болезни будешь рождать детей, или в печали. Это греческое слово «λύπες» («лейпас») – либо печаль, либо страдание...

...боль в том числе.

– Да, но она может превратиться в печаль. Мне трудно сейчас, потому что наша душа рождается для Царствия Божия в этот момент благодаря врагам. Почему их надо любить? Потому что благодаря им, с их помощью я рождаюсь, – как хорошо. Да, это не они, это их болезни, они не ведают, что творят. Господи, прости их. Так разрешаем быть тому, что есть.

Скорбь, страдания, страсти – это внешние обстоятельства, доставляющие нам боль. У Игнатия (Брянчанинова) есть еще такая мысль, которая может нас поддержать в момент, когда нас обижают, или в других обстоятельствах. Он говорит о том, что мы не безгрешны. Мы просто люди. Мы смертные. И, конечно, достойное по делам своим принимаем. То есть, если я израненный, – это не то, что я виноват и меня наказывают за мою вину. Здесь акцент на излечении: мне эти раны достались еще от моих прапрародителей. Я их почитаю, благодарю за жизнь, которую они мне дали. Но вместе с жизнью они дали мне еще и какое-то задание. И я с благодарностью принимаю эту свою миссию.

Если у человека болит рука, нога или что-то еще – это не значит, что он плохой. Он просто болеет. Ему нужно исцелиться, прийти в состояние, когда скорбь превращается в радость. Как Господь сказал, печаль ваша в радость будет. Эта печаль или это страдание будет в радость. Когда женщина родит человека, она уже не помнит печали и скорби, потому что человек родился.

Мы испытываем страдания, боль, болезнь и прочее. Когда мы становимся взрослыми, то увеличиваются эти боли. Но при этом в нас может появиться уныние.

– Да, опускаются руки, и поделать ничего не можешь, – апатия. Христианский путь подразумевает борьбу и с унынием тоже. Здесь можно принять, что уныние дается только сильным и эти обстоятельства мне даются по моим силам. Мне много дано. Я не определяю, сколько кому дано, и для себя я тоже не выбирал. Я не выбирал, родиться мне или не родиться. Это уже воля Божия. Здесь я не властен. Смердяков говорил: «Я не такую жизнь хотел, чтобы быть в унижении в доме у своего отца и, видя счастье других, завидовать им черной завистью. Я этого не хотел и не выбираю». И он тоже избрал путь избавления от страданий через самоубийство. А мы можем действовать по-другому.

Итак, уныние дается только сильным. Осознаем: я сейчас в унынии. Игнатий (Брянчанинов) называет покаяние первой ступенью, как деятельное осознание своей немощи, то есть приводим покаяние в действие. Прошу прощения, Господи, я виноват: не выбирал. Эти раны духовные, душевные родились вместе со мной, и я – с ними. Я смертный. Я этого не выбирал, но соглашаюсь с тем, что мне нужно пережить, в том числе уныние. Любовь долготерпит. Апостол Павел хвалился своими немощами: когда я немощен, тогда силен. В моменте, когда тебя накрывает, это действительно очень тяжело. Все эти богословские трактаты, психология сыплются, когда я понимаю, что меня сбила машина и это не сон. Мне не снится, что я в больнице. У меня был шок: как же так? У кого-то там может быть, но я-то здесь при чем? И сразу у меня вопрос: «За что, Господи, за что?»

Ни для чего, а за что...

– Да. Теорию я прекрасно знал. У меня был третий курс Свято-Тихоновского университета – база хорошая. Но сразу выскочил вопрос: «Господи, за что? За то, что не захотел быть священником». Мне сразу совершенно четко пришло некое понимание, что нет, не из-за того, что я не захотел быть священником. «Господи, тогда за что?» Молчание: сам думай. Итак, думаем.

Люди с ментальными нарушениями не могут думать – они чувствуют. Да, они страдают. Я был на их месте какое-то время. Это ощущение абсолютной беспомощности. Тебе плохо, но ты ничего поделать не можешь. Это непередаваемо. В конце концов так Господь управил, что появился дом, где таким ребятам стало хорошо. Он называется «Дом на воле». Там живут десять особых ребят, и я вижу, что им хорошо. Понятно, что у них свои трудности, горести, и уныние бывает, но им там хорошо.

Итак, накрыло нас уныние. Первое мне по силам – это моя рана греховная. Я с этим не согласен. Я знаю, что Богу виднее и что сейчас просто терпим. Вот артподготовка на фронте. Надо закопаться поглубже, спрятаться подальше от дронов, но не отступать. Держаться. Все, это пройдет. Запасаемся терпением и просто наблюдаем. Говорим: «Да, это есть. Меня накрыло. Я расту сейчас». Любовь долготерпит. Когда мне больно, это о недостатке любви, но еще и о том, что я могу вырасти в любви, я могу приблизиться к Богу любви сейчас. И это сейчас со мной и происходит. Только не отступай, только потерпи. Все хорошо. Все нормально. Когда женщина рожает, она терпит скорбь и знает: все в порядке, потом будет другое: печаль ваша будет в радость. Но здесь не отступать: Богу виднее.

Лука (Войно-Ясенецкий) вспоминал, что у него самый тяжелый период был в конце его тюремного заключения, когда в тридцать седьмом году его пытали. Но до этого еще была ссылка и тяжелый-тяжелый переход через Енисей, когда лошади там чуть не утонули в ледяной воде и он сам чуть не погиб. Эта книга, его дневник, «Я полюбил страдания», неописуема. Он говорил, что в эти моменты он знал, чувствовал, ясно видел рядом с собой Христа. Он говорит, что вспоминает об этих своих злоключениях как о самых светлых периодах его жизни. Все потому, что он правильно, по-христиански, относился к тому, что есть, что Господь дал как самое наилучшее по силам. И ощущение реального присутствия Христа рядом. Это стоит того. Да, мне сейчас больно, трудно, потому что я спасаюсь. У того, кто гибнет, этого всего нет, а я спасаюсь. Поэтому я могу сказать: «Я молодец».

Когда мы находимся в болезни, тем более в тяжелой, мы всячески протестуем, потому что не готовы к этому. Но при этом есть такой момент, когда мы вдруг начинаем признавать необходимость страданий. Можем ли мы научиться говорить своей боли «да»?

– Если болезнь, по словам Игнатия (Брянчанинова), который очень много болел, – это готовое спасение; а я хочу спастись, тогда я говорю: «Да, Господи, да будет Твоя воля». Если у меня есть возможность облегчить, как апостол Павел говорит, лучше ей воспользоваться. Есть возможность обезболить, облегчить боль усилиями врачей (мы же недостойны, чтобы нас ангелы лечили), пускай будут какие-то внешние препараты.

Вы замечательно сказали сейчас именно о том, что мы не готовы принимать ангельского лечения.

Вопрос от телезрительницы: «Каждому ли человеку страдания приносят пользу? По идее, страдания нам попущает Господь. Вот книга Луки Крымского „Я полюбил страдания”. Я так думаю, что он любил не то, что ему было холодно, больно или что он терпит какие-то муки, а то, что в результате этих испытаний он, наверное, обрел терпение и усилилась его вера и еще больше – любовь к Богу. Но человек, который не верит, в результате страданий просто может выработать где-то хитрость, где-то зависть, где-то силу. То есть человек может сделать другие выводы. Каждому ли это идет на пользу? Я помню по себе, как мне было очень больно; я перепила все таблетки, а когда я вдруг подумала: ведь Господь знает, что мне больно, – значит, мне это надо, – у меня как будто все прошло, легче стало. Какими еще способами человека можно вразумить, кроме страдания, если он еще ничего не знает о Боге?»

– Мы не спасители, и человек сам решает. Два разбойника – одинаковые убийцы и злодеи (просто так на крест не вешают). Один с правой стороны сказал: достойное по делам моим принимаю. А другой противоречит: спаси Себя и нас (мы хотим также продолжать, в общем). И вот тайна: свобода человека ничем не может быть нарушима. Можно говорить: «Да, тебе можно прийти в состояние, когда не нужно болеть». Через что? Это как будто бы антиномия: человек создан для любви, для радости, для счастья с Богом, но путь к этому – мир, не нами придуманный, мир такой, что здесь душа обязана трудиться, чтобы в конце концов прийти к цели. Поэтому совершенно без сомнений можно утверждать: то, что с тобой сейчас происходит, – это к лучшему. Как уж ты этим воспользуешься?..

А еще можно говорить так. Господь дал тебе лекарство на твою душевную, духовную рану, и Он исцеляет тебя не без твоего согласия, поэтому Он снял обезболивающее, зная, что ты можешь вырасти в любви, ты можешь приблизиться к Нему. Он снимает с тебя обезболивающее, чтобы лечение было с твоего согласия. Ты терпишь, принимаешь лекарство как курс лечения и становишься ближе к Богу.

Но ты можешь все обезболить, отказавшись от исцеления; можешь, конечно, найти виноватых, сетуя, переживая, через ропот или зависть: почему он пьет, он такой-сякой, а я вроде хороший, и мне такие испытания. Это тоже попытка уйти от боли. Но к чему она приведет тебя? Ты, конечно, обезболишь. Можно напиться, забыться, кто-то уходит с головой в работу – у нас есть разные способы. Но от этого болезнь никуда не денется, и тебе в конце концов будет больнее.

Знаете, душа душу чувствует. Когда вы верите в человека, что ему по силам, если он захочет, Господь его спасет. У него достаточно сил, нужно только одно его желание. Особенно если мы видим очень страдающего, можем даже восхититься, сколько же у него сил, чтобы из этих обстоятельств выйти победителем. И ваша вера в этого человека тоже поможет: «Ты справишься. Господь рядом. Все будет хорошо». Задача – не какую-то богословскую теорию давать (ее можно дозированно, наверное), а быть рядом с больным: «Я знаю, что тебе сейчас трудно. Но я также знаю, что ты справишься, потому что ты сильный. Я в тебя верю, я тобой восторгаюсь».

Вернемся к теме лечения с помощью Духа Божия. Знаете, меня всегда поражает одна наша молитва, которую мы произносим как бы впроброс.

– Вскользь?

Да. Когда мы просим: «Царю Небесный, Утешитель (то есть защитник), везде существующий, все собою наполняющий, Сокровищница благодати и жизни Податель, приди и вселись в нас, и очисти нас от всякой скверны, и спаси блаженные души наши». Это совершенно удивительно! Ведь, по идее, если мы хорошо понимаем слова «приди, вселись в нас и очисти нас от всякой скверны», то отдаем себе отчет в том, что мы обращаемся к Духу Святому. Почему же так не происходит? Я прошу: «Очисти меня от скверны, Господи, помоги мне избавиться от моей страшной боли в ноге. Сделай так, чтобы я уже ходил без трости, дай мне возможность бегать и прыгать». Помните: если бы у нас наша вера была бы размером с горчичное зерно, мы сказали бы горе, и она пошла бы. Неужели в нас веры нет совсем, если даже от такой молитвы, наверное, мы все-таки хотим успеха: «Приди и вселись!»

– Да. Апостолу Павлу Господь отказал в такой молитве: довольно для тебя благодати Моей. Он трижды молился и был восхищен на Небо, и видел то, чего мы не видели: не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку. И он просит у Бога, чтобы удалился от него этот ангел сатанин – жало в плоть (это, видимо, боль). Когда оса или пчела укусит, жало в теле остается и двигается там, – это больно. У кого низкий болевой порог, тому очень тяжело от этого жала, которое не перестает тебя мучить: ты его не можешь вытащить. Господь ответил: нет, довольно для тебя благодати Моей.

Итак, есть Промысл Божий, которому мы доверяем. Перед верой есть доверие. Мы доверяем, что эта боль нужна. Мы придем на Страшный Суд и увидим свои грехи, как песок морской на дне моря, – как много песка. Зато я потерпел. Это нас будет утешать: я же всю жизнь это терпел, Господи, и благодарил Тебя. Сначала мы говорим «да» страданиям, следующее: «Я спасаюсь через врагов, через внутренние и внешние обстоятельства», дальше: «Благодарю Тебя, Господи. Это бесконечная милость ко мне, грешному», – как Лука (Войно-Ясенецкий) об этом говорил. Вот это будет для нас опорой и поддержкой.

Подводя итоги передачи, очень хочется услышать от Вас еще эти слова о любви и о благодарности, и о принятии, о котором мы с Вами говорили.

– Любовь долготерпит. Она милосердствует, не превозносится, не гордится. Любовь никогда не перестает. Но, главное, любовь долготерпит. Это наше восхождение к любви. Если мне больно и тяжело, я могу вырасти в любви. И это прекрасно. Пускай так будет. Я хочу расти. И, Господи, да будет воля Твоя. Аминь.

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475