Священник Вадим Смоляков: Где Христос в наших испытаниях?

Окончание. Начало в №25, 2026 г.

Продолжим разговор про больницу. Мы знаем, что Христос исцелял больных. Почему сегодня одни получают исцеление по молитве, а другие годами немощь несут? И значит ли это, что во втором случае Христос присутствует с нами как-то иначе?

– Христос вчера и сегодня и во веки Тот же, говорит апостол Павел (Евр. 13:8). Он всегда и для всех одинаковый. Нет человека, к которому Бог относился бы враждебно, нет человека, к которому Бог относился бы непонятно; нет человека, к которому Бог относился бы жестоко, потому что это значило бы перемену в Боге. Почему Он со всеми одинаковый, а со мной стал каким-то другим? Я ведь знаю, что Бог Неизменяем. Значит, Он всех неизменно любит.

Как говорит Евангелие, Бог действует любовью, Бог животворит даже безблагодатных и злых, Бог дождит на праведных и неправедных. Он – Благой и для тех, кто принимает Его любовь, и для тех, кто ее отвергает, поскольку рано или поздно отвергающий может ее принять, и Бог это видит.

Один исцеляется, просто произнеся в своем сердце два слова: «Господи, исцели». Даже мне с моим небольшим опытом случаи известны, когда человеку было достаточно в глубине своего сердца сказать только два слова: «Господи, исцели», или: «Господи, помоги». В общем-то, каждый из нас имеет такой опыт, поскольку из-за тех или иных болезней мы обращаемся к Богу часто, и какие-то боли, скорби телесные у нас быстро проходили. Мы только об этом не помним, потому что слишком легко нам это далось.

Человек двадцать лет ходит в храм, двадцать лет каждую неделю исповедуется, причащается, ни на кого не обижается, никого не осуждает, никого не ненавидит; ему вообще нет дела (в хорошем смысле этого слова) до всего остального мира, до всех остальных людей: перед ним есть только Бог, и он просит Бога об исцелении. Он долгое время ходит в храм, просит великомученика Пантелеимона, святителя Николая Чудотворца, Божию Матерь, праведного Симеона Верхотурского и всех остальных святых: «Господи, исцели меня молитвами этого святого». Почему не получается? Потому, что не Бог меняется – мы переменчивы.

Бог всегда хочет исцелить и спасти погибших. Он часто говорит о Себе так: Сын Человеческий пришел, чтобы спасти не праведников; а привести к покаянию грешников, чтобы каждый, кто погибал, был Богом найден и Богом спасен.

Вопрос «Почему Бог не дает мне здоровье?» наводит на мысль (особенно если человек почитает святых отцов, которые тоже немало болели) о том, что состояние болезненности – это состояние моего спасения.

Болезнь очень часто дает весомый ограничитель. Болезнь является в существенной мере постом для каждого человека. Например, когда у человека в груди кардиостимулятор. Эта штука боится магнитных полей, поэтому человеку с кардиостимулятором нельзя проходить через рамку в магазине, где есть колонны, которые считывают количество проходящих людей и следят за тем, чтобы никто ничего у себя в подмышке не унес, не оплатив.

Может быть, именно для этого Господь дал ему кардиостимулятор: чтобы он не ходил по лишним магазинам, чтобы не ходил в места с магнитным излучением. Может быть, Бог кому-то дает немощь, чтобы тот не бежал грешить. Может, кому-то Бог дает немощь, которую мы очень часто называем «плохо соображаю» или «совсем не могу думать». Может, Господь дает такую душевную немощь, чтобы мы не мечтали, не фантазировали о грехе.

Нужно понять самое важное: если Бог дает мне болезнь, значит, я без преодоления этой болезни не спасусь. Эта болезнь для меня – повод поститься, потому что болезнь – это всегда ограничение: «не ешь», «таблетки пей регулярно», «на процедуры ходи каждые два месяца». Я бы хотел лежать где-нибудь далеко на Южном полюсе, вдали от больниц и прочей цивилизации, но врачи говорят мне: «Нет, ты даже перелеты не вынесешь, а даже если вынесешь, тебе нужно каждые два дня проходить ту или иную процедуру. На Южном полюсе таких организаций нет». Человек вынужден находиться на одном месте. Это для него является постом.

Очень часто болезнь становится поводом к молитве, к постоянному вопрошанию Бога: «Господи, что еще я делаю не так? Почему мне не становится легче? Почему мне не становится лучше?»

Чем чаще я призываю моего Бога, тем ощущаю Его более близким.

К кому из людей мы чаще всего обращаемся? К тем, кто живет вместе с нами. Почему чаще всего по имени мы называем именно близких людей? Почему мы часто думаем именно о тех, кого видим часто? Потому что чем чаще я кого-то зову, тем ближе он для меня становится.

Если Бог даст мне сиюсекундное исцеление и освобождение от всех моих болезней, то неизвестно, какой станет моя жизнь и в каком грехе я ее закончу, а Бог этого не хочет.

Почему мы всегда видим себя либо исключительно хорошими, либо исключительно плохими? С одной стороны, мы считаем себя настолько замечательными, как будто не заслужили никакой болезни. С другой стороны, мы очень часто забываем о том, что другому человеку Бог попускает болезнь более тяжелую, чем у меня.

Бог мог бы послать мне онкологию, паралич или еще что-то, а посылает мне всего лишь больное сердце, больной зуб или какую-нибудь другую больную конечность, которая хуже сгибается, чем у остальных людей.

Он позаботился обо мне. Если бы не Он, я страдал бы от всевозможных болезней этого мира. Он дает мне ровно столько, сколько мне нужно, чтобы выйти из состояния собственного сосредоточения, чтобы начать забывать обо всем греховном, что окружает меня, сосредотачиваясь только на Боге.

Через болезнь Он делает меня христианином. Через болезнь Он делает меня будущим гражданином Небесного Царства, где не нужно думать о грехах других людей.

Болезнями и скорбями Бог дает мне возможность научиться жить в Его Небесном Царстве. Там не будет болезней, а полученный навык праведной боли святой жизни сохранится.

Батюшка, многие люди живут в состоянии выживания: тяжелая работа, долги, изнеможение. Кажется, что в этой суете нет места чему-то духовному. Как в таких обстоятельствах превратить свой изнурительный труд в соработничество Христу?

– Изнурительный труд, за исключением моментов Божественного присутствия, когда Господь касается сердца каждого из нас, приводит человека к ворчанию, к постоянному озлоблению на весь мир, как говорят святые отцы, к непрестанному недовольству всем, что его окружает.

Каждый раз, когда я замечаю это в себе и в других людях, меня умиляет, что у меня есть силы ворчать, есть время рассказать, как мне плохо, есть время рассказать, какие все вокруг плохие, потому что мне так плохо, а времени и сил, чтобы помолиться, у меня нет. Как сочетается одно с другим? Причем физических сил на молитву тратится гораздо меньше, чем на осуждение. В этом можно каждый раз убеждаться, просто понимая духовный закон.

Человек устает и от молитвы, но это совсем другая усталость. А от осуждения, ропота, неверных мыслей в своей голове, от которых ты не можешь избавиться, устаешь гораздо быстрее.

К изнурительному труду, к постоянной работе, к выживанию я сам себе добавляю еще большую тяготу. Мне и так тяжело – я себя еще больше добиваю.

Когда человек находится в таком состоянии, он не может помышлять ни о чем духовном и ни о чем церковном. Бог видится ему далеким…

Это удивительнейшее свойство человеческого восприятия жизни. Мы уверены, что священник в храме всегда свободен, ждет только нас, и, когда мы придем, у него будет 8 часов (весь его рабочий день) на то, чтобы поговорить с нами. Мы уверены, что репетитор или учитель ребенка, который работает не в школе, а индивидуально, всегда свободен, что у него нет других учеников, кроме нашего ребенка. Врач в поликлинике специально для нас приходит на работу и, кроме нас, никого принимать не будет. Мы можем прийти к нему и вместо положенных пяти минут приема пробыть с ним час, два, три.

Точно так же мы видим Бога. Мы видим Его где-то далеко, ничего не делающим для нашего спасения, для нашей жизни, и видим Его праздным. Но ведь Он не такой. Он работает здесь, вместе со мной, Он в поте лица несет крест моей работы, чтобы у меня оставались хоть какие-то силы для того, чтобы жить, и Он в этот момент не имеет даже одной миллионной процента моего греховного ворчания.

Апостол Павел пишет: Христос во всем уподобился братьям, кроме греха. Господь говорит: идет князь мира и во Мне не имеет ничего, никакой зацепки.

Христос – Бог и Человек в одном Лице, в одной Ипостаси. Рядом со мной трудится человек, который устает. Христос уставал. Он утрудился от путешествия, от пути, уснул в лодке так крепко, что не замечал шторм. Он может плакать, у него есть какие-то немощи, он ест и пьет. Рядом со мной трудится человек, который во всем похож на меня, работает во много раз больше, чем я, и не устает. Он делает мою работу за меня, оставляя мне малую часть, и при этом у него нет никакой гримасы уральского лица. Когда человек находится в суровом климате, все его выражения лица градируются от совсем недовольного к хоть чуточку менее недовольному.

Христос всегда ко мне радушен. Христос всегда готов услышать меня и поддержать. Господь для меня все делает, чтобы в Его делании я наконец-то увидел: уж если кто и устает в нашем мире, так это Сын Божий, уж если кто и тяготится трудом в нашем мире, так это Христос.

В Евангелии Он восклицает: о род неверный и развращенный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас? Ему тяжело, но никакого проявления греха в Его тяжести нет…

Сегодня я ехал на машине, а передо мной лужа просто море. Ехал по незнакомой дороге и не знал, есть там яма или нет. Я подумал, что могу заехать в эту лужу, окунуться в нее, и все. Придется вызывать водолазов, чтобы меня вытащили из машины. Но я прошу: «Господи, иначе проехать нельзя, надо ехать». И тихонько еду, ровнее, чем по всему остальному асфальту. И только на выходе из этой лужи Господь дает мне маленькую ямку.

До этого, пока колесо моей машины не падает в эту ямку, у меня в жизни все замечательно. Я говорю: «Господи, спасибо Тебе. Мне хорошо, Ты меня провел через эту лужу». И раз – и колесо в яму. Какая мысль в моем сердце сейчас? «Эх, Господи, не довел Ты меня. Ведь Ты специально устроил здесь яму, чтобы я в нее упал». И все, что до этого было в моем

сердце, вся благодарность, вся любовь к Богу тут же испаряются, остается один раздраженный, горделивый помысел: «Как же Бог мне, такому хорошему, святому, идеально живущему, ни одним грехом никогда не грешившему, попустил такую большую яму?»

Он здесь, Он рядом, и Он в каждом нашем труде, в каждом нашем деле больше всего стремится к тому, чтобы мы увидели, как много Он делает и как мало, в сравнении с Ним, делаем мы. И мы делаем с Ним вместе одно дело. Очень хорошо, что вся наша работа, что каждое наше домашнее дело, каждое наше житейское дело всегда были соработничеством с Богом, а не сознательным противлением Ему в проявлении того или иного греха, в проявлении нарушения Его заповеди и Его воли.

Батюшка, одиночество в толпе или непонимание в собственной семье – это ведь тоже очень острая боль. Мне сразу вспомнился маленький Кевин Маккаллистер из фильма «Один дома». Христос тоже был непонятен даже самым близким ученикам в Гефсиманском саду. Можно ли сказать, что наше одиночество – это точка самой близкой встречи с Богом?

– Безусловно, можно. Мы помним историю об исцелении слепорожденного человека. Мы помним, где он узнает Христа. До какого-то момента, до финальной точки, до кульминации, Христос для него, как он говорит иудеям, – пророк, тот, кто его исцелил. Для него Христос – человек. Но когда Христос встречает его, всеми отвергнутого, всеми забытого, и спрашивает: «Веришь ли ты в Сына Божия?» – он не говорит сразу: «Да, Господи, верую, я знаю, что это Ты». Он не знал Христа Сыном Божиим, пока жил в своем народе, пока сидел слепой, просил милостыню, пока был в своей синагоге, пока был в одном доме со своими родителями, которые отреклись от него.

Это очень похоже на нас: мы больше знаем Христа кем-то, а не Спасителем и не Тем, как Его знает Церковь.

Когда же узнаем Его Сыном Божиим? Когда все выгнали, отвернулись, разбежались, все вытолкнули. Иудеи отреклись, родители бросили, сказали: «Взрослый, пусть сам живет, сам справляется со своими проблемами». От синагоги отлучили, чуть ли не из города выгнали.

Христос подходит к этому человеку и спрашивает: «Веришь ли ты в Сына Божия?» Он спрашивает в ответ: «Кто же Он, Господи, чтобы мне в Него поверить?» То есть он готов поверить, но для того, чтобы поверить, ему нужно было претерпеть все лишения.

Блажени есте, егда поносят вам, и ижденут, и рекут всяк зол глагол на вы лжуще, Мене ради: радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на Небесех: тако бо изгнаша пророки, иже (беша) прежде вас (Мф. 5:11–12). Эти слова мы слышим практически за каждым богослужением.

Иисус, услышав, что выгнали его вон, и найдя его, сказал ему: ты веруешь ли в Сына Божия? Он отвечал и сказал: а кто Он, Господи, чтобы мне веровать в Него? Иисус сказал ему: и видел ты Его, и Он говорит с тобою. Он же сказал: верую, Господи! И поклонился Ему (Ин. 9:35–38).

А если бы Христос явился ему на допросе у фарисеев? Когда тот в раздражении отвечает им: «Я уже сказал вам, и вы не слушали; что еще хотите слышать? Или и вы хотите сделаться Его учениками?» Когда он еще в своем городе, когда он очень сильно дорожит своими родителями и предками, как всякий иудей, когда он дорожит возможностью молиться на богослужении, – вот если бы тогда Христос пришел к нему, ответил ли бы он: «Да, Господи, я верю»? И поклонился ли бы Христу? Нет, потому что Христос приходит к нему только тогда, когда тот может это сделать, и это – состояние лишения.

Когда не понимают, не любят, можно же ведь нам, христианам, вспомнить хотя бы Евангелие. Я уже молчу про все примеры Ветхого Завета, как гнали пророков. Я молчу про жития мучеников и других святых, про жития святых апостолов, которые все без исключения были гонимы.

Ладно, мы не знаем этого пласта церковной жизни, но хотя бы Евангелие мы читали. Христос говорит там: Помните слово, которое Я сказал вам: раб не больше господина своего. Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше (Ин. 15:20).

Слава Богу, что я буду вытолкнут из дома, но с Христом, чем оставаться в этом доме, где вытолкнули передо мной Бога. Гораздо лучше быть с Богом, сидя где-нибудь на ступеньках подъезда, чем жить в роскошном жилье, в просторнейшей квартире, в идеальных условиях и при этом не видеть Бога рядом с собой.

Одиночество, непонимание людей должно сопровождаться постоянным поиском: «А где есть те, кто любит меня? А где есть те, кто примет меня, каким бы я ни был: плохим, неграмотным, немощным, глупым, слабым. Где это место?» Оно в храме. Батюшки принимают людей, какими бы они ни были. Община – это отдельная история. Но священник примет, Христос примет.

Я нахожусь не в нужное время и не в нужном месте. И поэтому меня не понимают те, кто находится вместе со мной. Мне нужно находиться в нужное время на Литургии, мне нужно находиться в нужном месте – в храме, где найдутся единомышленники и те, кто понимает меня.

Если они не найдутся даже в храме, что в редчайших случаях, но бывает, есть святые, есть друзья Божии.

Иоанн Кронштадтский в своих дневниках пишет: мне гораздо выгоднее устраивать дружбу со святыми, ведь они меня всегда поймут, никогда не предадут, будут постоянными ходатаями о том, чтобы я вошел в вечную жизнь. Будем выстраивать дружбу и понимание не с теми, кто меня выталкивает, как до этого вытолкнул Христа и довел Его до креста и смерти. Будем искать понимание, общество с теми людьми, которые едины со мной по духу, по вере, едины со мной в моих сердечных стремлениях и исканиях. Наверняка эти люди рядом со мной есть, как и Христос, Который тоже рядом со мной. Мне нужно просто научиться правильно смотреть, правильно Его искать, и я неизбежно найду Его.

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475