Иеромонах Макапий (Маркиш): Нельзя торговаться с Богом

Вопрос от телезрителя: «Почему Христос в некоторых главах Евангелия разрешает рассказывать о чудесах исцеления, а в некоторых главах запрещает это делать?»

– Хороший вопрос. Ответ на него раскрывает практику Евангельского повествования. Евангельское повествование – это не учебник догматического богословия и Нового Завета, а рассказы очевидцев о том, что люди либо видели сами, либо им это передали их друзья, как, например, Евангелие от Луки.

В некоторых случаях людям позволялось распространение сведений, а в некоторых – нет. Разве мы в наших делах, включая добрые, всегда ведем себя единообразно? Разве мы не думаем, что нужно рассказывать людям, а что нет (исходя из обстоятельств дела, свойств тех людей или событий, о которых идет речь)? И таких признаков очень много. Каждый взрослый понимает, что есть материал для наблюдений, размышлений, принятия решений. По ним человек оценивает, о чем рассказывать или не рассказывать.

Спаситель наш Господь, когда ходил по нашей земле, был во всем подобен нам, кроме греха. Разумеется, тоже принимал в расчет все эти обстоятельства. О чем-то Он говорил, что-то утаивал, скрывал от общего взгляда, а что-то, наоборот, предлагал.

Также Он видел, что люди не всегда слушаются Его, не всегда Ему подчиняются. Почему они должны были это делать? Они не видели, не знали, Кто Он на самом деле. Они видели в Нем пророка, доброго учителя, целителя. Мы знаем, что апостол Петр в какой-то момент сказал во всеуслышание: Ты – Христос, Сын Бога Живаго (Мф. 16:16).

Однако тех знаний о Спасителе, которые мы имеем сегодня, и даже тех знаний, которые имели апостолы после Его Воскресения, у людей еще не было. Его поведение диктовалось теми же соображениями, какими руководствуется каждый из нас.

Батюшка, как уберечь себя от соблазна съесть или выпить что-нибудь?

– Мы оберегаем себя не от соблазна, не от какого-то притягивающего фактора, а от реакции на этот притягивающий фактор.

Может быть, мне хочется десять разных вещей, причем одновременно, но что я делаю? Я делаю то, что диктует мне Спаситель. Через мою свободную волю исполняю то, что Он ждет от меня. Если это, скажем, постный день – не надо есть мясную и молочную пищу. Если человек болеет диабетом, ему не надо есть сладости, потому что это опасно для него. Если имеет лишний вес, не надо есть высококалорийную пищу... Эти соображения для взрослого и думающего человека очевидны. А дальше наступает капитуляция личности перед своими желаниями.

Например, ранним утром зазвенел будильник. Надо идти на раннюю Литургию. А я хочу спать, что вполне очевидно. Но я протираю глаза и иду готовиться к службе. Кто-нибудь меня спрашивает: «А как ты уберегаешься от соблазна, чтобы не лечь на другой бок и не заснуть?» Я говорю: «Меня ждут на службе. Если бы я был больной, то предупредил бы, что не иду. Если здоров, значит, встаю и иду. У меня не возникает вопроса, как себя уберечь от такого соблазна». Это все одно и то же. Это все та же самая эмоциональная сфера. В желании поспать нет ничего греховного. Но лечь спать, когда меня ждут на службе или на какое-то другое дело, будет пренебрежением своим долгом, в данном случае священническим. То же самое относится к еде, питью и огромному количеству других жизненных состояний.

А что такое Божия благодать и как она выражается в жизни человека?

– Слово «благодать» – русская форма греческого слова «харис» (или «харисма»), что означает «дар», «то, что дается бесплатно». Конечно, звучит немного грубовато, но смысл именно такой: если вам что-то дарят, то вы за это не расплачиваетесь, вы этого не заслуживаете.

В общем, это дар?

– Совершенно верно, это дар. Но внимание акцентируется именно на его немотивированности, отсутствии платы за него. Это важно, потому что, к сожалению, мы постоянно слышим от наших сограждан, единоверцев: буду делать так, а Бог мне за это сделает вот так.

Однако мы не торгуемся с Богом. Приведу классический пример про земледельцев. Земледелец пашет, удобряет, сеет, поливает землю. За это ему Господь посылает хороший урожай. И в результате упорных земледельческих трудов он оказывается способен получить от Господа дар хорошего урожая.

На сегодняшний день, если урожай удался, то это расчет Бога, Его расплата, коммерческая сделка. Конечно, такие утверждения ошибочны. От человека требуется усилие, действие к восприятию этого дара. В этом, пожалуй, и есть принцип взаимоотношений его с Богом, что нередко формулируется термином «синергия» (содействие, соработничество).

Это содействие и наша человеческая сторона в синергии принятия дара, благодати, которой Господь нас радует, поддерживает, укрепляет, спасает и утешает.

В СМИ нередко идут разговоры о том, что в будущем наша страна будет воевать с коллективным Западом в глобальной войне. Как побороть страх перед войной? Как христианину подготовиться к этой войне? И нужно ли это?

– СМИ живут законом: как привлечь зрителя любым способом? Это страшнейшая конкуренция. В некоторых странах, что пророчат нам войну, ответственность СМИ за дезинформацию гораздо жестче.

Могу привести пример, который коснулся меня несколько лет тому назад. С того момента прошло уже шесть лет.

Вы можете найти информацию об этом в СМИ, в интернете. Это так называемое Мосейцевское уголовное дело (по названию деревни в Ярославской области). В этой деревне был большой дом, который купила одна состоятельная женщина. Она удочерила нескольких девочек из приюта.

Это был конец девяностых годов, когда в нашей стране жизнь была, прямо скажем, ужасная, особенно для женщин разного рода, не будем говорить, кого именно. В общем, эта добрая женщина удочерила пятерых или шестерых девочек.

К сожалению, все это только начало. Через некоторое время средства массовой информации написали об этом. Но, как недавно сказал наш замечательный согражданин на фестивале «Вера и слово»: «Гораздо проще писать о злых делах, чем о добрых».

А когда злых дел не хватает, гораздо проще их выдумать, что и произошло в этом случае. Одна газета, не будем говорить какая, это дело прошлое, распространила сведения, что эти девочки подросли (им было уже лет по 10–12) и содержатся в борделе, публичном доме для богатых людей, которые приезжают из Москвы и пользуются там услугами.

Надо сказать, что эта женщина, их приемная мать, подала в суд. Конечно, суд принял этот иск и удовлетворил его, но сумма, выплаченная ей, была несоразмерна той, которая могла быть выплачена, если бы подобная ситуация произошла, например, в Соединенных Штатах. Там денежная компенсация была бы такой, что эта газета сразу обанкротилась бы. Также описали бы имущество. А у нас просто пожурили.

Журналистка, которая написала эту статью, сказала этой приемной матери: «Мы тебе отомстим». Мало того что сказала, ведь это можно представить в суд как угрозу убийства, но тут корень зла был в том, что по нашему гражданскому законодательству такого рода действия (дезинформация со стороны газеты) не могли быть причиной смертельного удара по этой газете.

Я помню похожие ситуации из опыта СМИ Соединенных Штатов, ответчик признается ответственным за свои поступки и информацию, а дело кончается банкротством. Потому что суммы, которые там назначают, – это миллионы долларов.

Дальше в этой истории одна из девочек погибает. Происходит несчастный случай. Откуда я все это знаю? Я был общественным защитником приемной матери на этом суде. Там были еще две фигуры, которые также участвовали в этих делах, в образе жизни этого дома. Там уже были уголовные обвинения. Мать других участниц обвинили в разного рода злоупотреблениях, преступлениях, связанных с физическим насилием.

Все эти женщины были признаны виновными, в том числе и приемная мать. К тому времени девочки уже выросли, достигли совершеннолетия. Кто виноват в этом деле? Девочка погибла – печальный случай. Если бы вначале не произошло этого безобразия с теми дронами, которые там летали и фотографировали якобы клиентов якобы публичного дома, все двери были бы открыты для следователей и врачей и никакого повода для уголовного преследования не было бы. Но им пришлось закрыться от публики, и когда произошел несчастный случай, оказалось, что информация недоступна или противоречива из-за закрытого режима, в котором они жили.

Вот, дорогие друзья, информация и дезинформация. Вот средства массовой информации, за что они отвечают, за что должны отвечать и как они должны отвечать. Может быть, законодатели или судебные власти как-нибудь переменят «климат» нашего гражданского (даже не уголовного) судопроизводства об ответственности СМИ за то, что они публикуют.

Вопрос от телезрителя: «В чем выражается подлинное христианское понимание прощения ближнего? Прощение – это когда, несмотря на предательство, издевательство и прочее, все равно прощаешь и продолжаешь общаться с человеком? А можно ли простить, но не продолжать общаться? Или это лицемерие?»

– Почему лицемерие? Прощение – это направление моей воли: что я хочу. Из опыта Исповеди: стоит человек (у него определенные трудности в семье: жена неправильно себя вела, еще какой-то человек причинил ему зло) и говорит: «Я его все равно убью!» Я говорю ему: «А жена будет Вас дожидаться? Посадят лет на десять…». – «Да? А я и не подумал…». Я надеюсь, что он никого не убьет. Но это человеческая глупость: вместо того, чтобы сжимать кулаки и говорить «я его убью», надо было сказать: «Да, печальный случай». Помирись со своей женой, восстанови свой брак. А если этот тип наделал что-то скверное, какое тебе дело? Пускай он живет своей жизнью. Ты против него не планируешь никакого злодейства в отличие от первоначальной позиции, даже судебного иска.

Хотя понятны и уголовные дела, и гражданские иски. Представьте: малое предприятие, предприниматель, у него пять работников, кто-то у него одолжил деньги и уехал за границу, и все – денег нет, платить работникам нечем, он объявляет банкротство, его деятельность, его гражданская жизнь полностью разрушены злодейством, нечестностью бессовестного должника.

Допустим, этот предприниматель перед нами стоит и спрашивает, что ему делать: простить или не простить? Не простить – это как? Тот уже увильнул из нашей правовой среды – что ты с ним сделаешь? Если же он здесь – немедленно гражданский иск против него, и то имущество, которое у него есть, пойдет вам хотя бы в частичное возмещение ущерба. Скажут: это же плохо, вы не простили… При чем тут я? У меня есть работники, предприятие, за которое я отвечаю, и я пользуюсь защитой закона, чтобы восстановить возможность продолжать свою деятельность.

Скажут: «А раз так, то еще ему дать взаймы, если он попросит?» Избави Бог, никто вас не принуждает. Если он себя таким показал – вам с ним нечего больше делить. Если удастся его привлечь к суду за долг, очень хорошо. Это ваша гражданская обязанность. Личная обязанность, личные отношения: не стройте никаких планов, никаких ни противозаконных, ни безнравственных направлений вашей воли в отношении того, кто вам нанес такой ущерб.

Вопрос от телезрителя: «Что делать, если страшно спать ночью. Объясню: у нас постоянные обстрелы, и мне очень страшно. Бывает даже такое, что доходило до сердечного приступа».

– Наши приграничные области – зона военных действий. И страшно. Что такое страшно? Есть люди с разными видами фобии: кто-то крыс боится, кто-то – тараканов. Здесь прямая угроза, нужно оценить эту угрозу и, вероятно, эвакуироваться. Конечно, если я сам по себе, один, можно себя вверить в руки Господа. Но, если у меня есть жена, дети, – я обязан о них позаботиться, увезти их в безопасное место. Я, конечно, монах, живу один – я бы остался, наверное, потому что готов принять смерть или увечье перед лицом военной угрозы. А если это отец семейства или опять-таки предприниматель?

Суть моего ответа в том, чтобы мы не были в подчинении у своих эмоций. Страх в данном случае – это эмоция. А я должен подключить мозги и понять, что надо сделать в условиях этой опасности. Конечно, неуместно перевести это все на юмор, но есть известнейшая притча о том, как происходит наводнение. Люди бегут, спасаются на лодках, а какой-то человек сидит спокойно на дереве или на крыше дома, говорит: «Я ничего не боюсь! Меня Господь защитит». Ему говорят: «Вода поднимается, давай плыви к нам на лодочке, мы тебя увезем!» Он: «Нет, я не боюсь ничего…». Вода поднялась, и он утонул. Потом каким-то образом спрашивает у Господа: «Ну как же так? Я не боялся ничего. Я на тебя, Господи, положился». А Господь ему отвечает: «А лодку кто тебе послал?»

Вопрос от телезрителя: «Как избавиться от чувства вины за смерть близкого человека? Год назад я поругался с матерью и не общался с ней. Теперь ее нет, я не могу себе простить, что мы так и не примирились, что я не попросил у нее прощения».

– Болезненный вопрос и достаточно частый. «Не могу себе простить» – это неудачная метафора. Я совершил грех. Если человек жив, я имею возможность предпринять какие-то практические шаги, чтобы этот грех компенсировать, загладить, хотя бы попросить прощения. Если человек уже умер, я этой прямой возможности лишен. Остается косвенная возможность, которая требуется всегда, в любых условиях, – покаяние перед Господом на Исповеди. Помните, что вас не двое – обижающий и обижаемый, а трое: и Первый из вас – Господь. Значит, я у Господа прошу прощения, признаю свою вину, продолжаю свою молитву о том, кого обидел. Особенно если это близкий человек.

Понимаете, «себя простить» – это немножко похоже на это: «себя поднять за волосы». Не надо себя «поднимать за волосы», а предпримите действия плодотворные, которые укладываются в духовное наследие Православной Церкви, христианской жизни.

Да, поругался с матерью. Не надо было ругаться – первая вина. Вторая: когда уже сообразил, что происходит, попроси прощения. «А она меня не простила… Я попросил прощения, а она не стала со мной разговаривать». Что делать? Один раз попробовать, другой раз попробовать. После этого моя совесть чиста. Я просил прощения, насколько мог. Как говорит апостол Павел, «насколько это возможно с вашей стороны, будьте со всеми в мире». Насколько возможно было, я просил прощения. Насколько возможно с моей стороны, пытался примириться. Нет так нет: ответственности больше не несу за то, что происходит.

Вопрос от телезрителя: «Какие качества и добродетели должен развивать в себе будущий медик? Как он должен правильно относиться к своему труду, чтобы это было служение, а не работа? Есть ли отличие между служением и работой?»

– Да, мы видим различие. Приведу практический пример. Я был инженером, участвовал в работе одной группы. Наняли молодого инженера. Прошло какое-то время, и он мне говорит: «Мне нравится у вас работать. Хорошая компания, интересный проект. Но я у вас уже почти год работаю – надо двигаться дальше». И ушел. Я не заю, что с ним стало дальше. Вот вам работа: он никому не служит, свободный рынок – рабочая сила, никто не ставит ему никаких претензий, что он взял и перешел.

Но служение – противоположная картина. Например, когда человек связан контрактом. Это военное служение. Военный человек не может сказать: «Мне тут за вас надоело воевать, я пойду лучше за противника воевать». Это уже дезертирство, за это могут расстрелять на месте. Нечто похожее бывает у врачей, у педагогов. Но у священника этого не может быть, потому что он связан присягой перед архиереем.

У врачей, преподавателей мне приходилось не раз встречать такое рассуждение: «Меня зовут туда-то, но как я больных или учеников оставлю?» Семестр кончится – можно переходить. Как когда-то крестьяне переходили от помещика к помещику. Но это было правовое ограничение, а здесь нравственное. Это уже базируется на специфике обстановки. Врачам и преподавателям, конечно, присуще осознание своей трудовой деятельности как служения больным или ученикам.

Теперь вопрос первоначальный – о будущих медиках, тех, кто учится в медицинских вузах и академиях. Их учеба, практика, их восприятие образа мыслей врача в достаточной мере способствуют этому осознанию. Потому что те врачи, которые их учат, у кого они проходят ординатуру, создают должную обстановку, должную атмосферу, хотя не все ее воспринимают.

Вопрос от телезрителя: «Что такое Промысл Божий, а что такое попущение? Попущение – это тоже Промысл Божий? И что такое благоизволение?»

– Тут разного рода термины, которые происходят из переводов с греческого, с латинского. Важно понять очень простой принцип: Божией воли назло нет. Это можно назвать догматом. Говорят: Божия воля на все. Неправильно – не на все, только на доброе. В каких-то неприятностях может быть добрая сторона. Если что-то явно злое, то на это Божией воли нет. А дальше попущение: если не было бы попущения, то есть произволения, допущения Господа Бога на какое-то событие, оно бы не произошло.

Вывод состоит в том, что Господь творит все пространство, все время, все мироздание одним актом творения, включая самые разные события. Если Иванов – человек благонамеренный, а Петров – злонамеренный, то злонамеренность Петрова входит в попущение Божие. (Извините, если я по фамилии назвал кого-то). К сожалению, у нас злонамеренных людей немало, особенно если вспомнить военное время.

Скажут: «Почему же Бог допускает нападение одной страны на другую?» Да, допускает, потому что допустил проявление зла в воле тех или иных людей. Это их воля, а Господь дает человеку свободу. Дальше какие-то индивидуальные обстоятельства позволяют развиваться этим событиям. Помните, дорогие друзья, что Божией воли назло нет, но Божие попущение есть. Отсюда следует, что есть всеведение Бога, но нет предопределения – никому не предопределено делать зло, но Господь видит все, что происходит на этой земле.

Вопрос от телезрителя: «Как следует относиться к мнению священников, особенно монашествующих, что нужно молиться только за самых близких родственников?»

– Отрицательно. Мы не можем никому рот заткнуть, но это совершенно неправильно, особенно сейчас, в период военных действий. Категорически – ошибка.

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475