Священник Константин Корепанов: Исполни заповедь!

Отец Константин, мы так давно не встречались в этой студии, что за это время в Екатеринбургской духовной семинарии создали проект, который назвали «Гнозис.Lab», где Вы отвечаете на вопросы зрителей. Вопросов накопилось так много, что мы решили их задать здесь. Итак, сегодня мы отвечаем на вопросы зрителей проекта «Гнозис.Lab».

Первый вопрос – по поводу заповеди о почитании родителей: в чем разница в ее исполнении для детей, взрослых и взрослых, имеющих семью? Только ли о родителях речь или о старших родственниках тоже? Например, мы знаем о послушании преподобного Сергия Радонежского старшему брату.

– Вопрос всеобъемлющий и очень непростой. Для ребенка (маленького, подросшего, несовершеннолетнего) послушание родителям должно быть абсолютным. Хотя бывают случаи, о которых мы читаем, например, в житии великомученицы Варвары или житии преподобного Феодосия Печерского: они не слушали своих родителей, горя любовью к Богу. И это непослушание родителям было вменено и в подвиг, и в добродетель. В случае с Феодосием Печерским привело к положительным изменениям.

Не послушался своей мамы и будущий преподобный Паисий Величковский. Он сбежал из дома в 16 лет. Хотя мама дала ему совершенно четкие указания, что надо делать, он не послушался. Подозреваю, что среди святых немало людей, которые не послушали своих родителей, даже благочестивых. Например, мама Паисия (в миру Петра) Величковского была протоматушкой, вдовой маститого соборного протоиерея. Естественно, она была верующей, просто по-другому видела судьбу своего сына.

И очень много таких случаев, когда воля Божия ведет человека в другое русло, в другое место и приходится разрывать связь со своими родителями. А вот Иоанн Кронштадтский исполнял благословения своей матери, даже став взрослым.

Вроде бы с точки зрения закона для несовершеннолетнего ребенка послушание родителям носит абсолютный характер, но бывают исключения, и их много. Но это именно исключения. Есть общее правило, но у святых свои отношения с Богом. Это что касается детей до совершеннолетия.

Когда человек женится (девушка выходит замуж), по всем законам (и старинным, и нынешним) происходит эмансипация: человек отделяется от родителей, создавая свою семью. И об этом есть четкая заповедь: оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью (Мф. 19:5). То есть безусловное послушание родителям должно быть категорически оставлено в стороне. Муж слушается жену, жена слушается мужа, и родители супругов не должны присутствовать в семье.

Если человек вырос, ему 25–30 лет, но семью не создал, тогда отношения с родителями сложнее, многообразнее, палитра очень большая. Отношения могут быть разнообразными, вплоть до совершенного безобразия. Но общие правила таковы, что если человек живет в своем жилье, которое сам оплачивает, ходит на работу, получает зарплату, покупает себе еду, одежду, сам содержит свою квартиру, то он имеет право не быть в послушании у родителей. Это самостоятельный, отделившийся человек, он социально отделился. У него нет семьи, но он живет самостоятельно.

Если он живет в доме (квартире) родителей, ест с ними за одним столом, даже если они покупают еду вместе, хозяином в этом доме он считаться не может, поэтому, естественно, ему нужно прислушиваться к воле родителей. Может, это не абсолютное послушание родителям, как в детстве, но с какой-то мерой самоограничения в отношении родителей.

Например, родители говорят: «Сегодня мы едем копать картошку». Он едет. Или: «Сегодня ты должен прибрать в своей комнате». Он прибирает. Или: «Помой посуду». Он моет. В общем-то, разумные требования. Если они тебе не нравятся – ты уже взрослый, попробуй пожить отдельно. Если не можешь – тогда смирись. Это вполне нормальные требования для общежития, когда хозяева просят, предлагают или требуют послушания.

Мы говорим о послушании, но вообще-то в заповеди ничего о послушании не сказано. Заповедь говорит о почитании родителей. Но кто-то когда-то решил, что почитание родителей и есть послушание. Нет. Почитать нужно власть, почитать нужно царя. Почитать можно много разных вещей. Мы родителей почитаем, относимся к ним с уважением до конца своих дней.

Сейчас часто бывает такое, когда мама просто выжила из ума: орет, кричит, топает ногами, требует поклонения, преклонения. Как старуха из «Сказки о золотой рыбке». И что теперь? У человека есть работа, семья, дети, и он не подчиняется матери, не прислушивается к ней, но ее почитает. В каком смысле? Не говорит про нее плохо. Он знает, что она не права, но никому никогда об этом не скажет. Он не будет ее слушать, потому что это самодурство, манипуляция, порой совершенно откровенная, неадекватная истерика. Он не будет с ней ругаться, просто скажет: «Мам, я не буду делать, как ты скажешь». В ответ может прозвучать: «Такой-сякой, ты меня не любишь, ты меня не почитаешь». – «Мама, я не буду делать, как ты скажешь. До свидания, я пошел».

Здесь отношений нормальных выстроить не получается, мама не понимает, не слушает, не хочет адекватно взаимодействовать. Но при всех этих напряженных отношениях ты обязан сохранять к ней уважение, не обижать, хотя она лезет под кожу, провоцирует, говорит про тебя гадости соседям, твоим детям. Всякие бывают родители в наше время, к сожалению. Надо минимизировать общение, но, когда общаешься, не позволяешь себе ни обозвать, ни оскорбить, ни унизить мать или отца, потому что такова заповедь. Научиться этому – великое искусство.

В прошлые века, в прошлой эпохе родители были нормальные в большинстве своем. Общая картина для XVIII, XIX или начала XX века: женщина-старушка одна в своем домике, дети разъехались, муж умер. И живет она одна лет 20 и ни на что не жалуется. Дети могли приехать один раз за всю жизнь, потому что ни поездов, ни автотранспорта, ни самолетов не было. Люди так жили. Если грамотные были, письма писали. А в эпоху Средневековья никто и не писал. Если мама занеможет, возьмут ее к себе в дом – так она рада-радехонька: сидит за печкой или в своей комнатушечке и нос боится показать. Потому что она понимает, что она здесь не хозяйка, ее взяли к себе, отнеслись к ней милостиво, чтобы она одна не мучилась. Она рада тому, что внуки к ней забегают, что ее за стол зовут. Это обычная жизнь, которой человечество жило столетиями.

Так вот, таких тихих, спокойных, смирных мам и пап остается все меньше и меньше. В основном сейчас сложные отношения с родителями. Я знаю по исповедям, по перепискам, что огромное количество проблем с родителями. Ну и что? Отношения можно минимизировать. Порой их необходимо прекратить, потому что мама или папа разрушают семью, которую ты созидаешь. А ты в ответе за свою семью перед Богом. Приходится минимизировать или прекращать общение с родителями. Но никто не давал права, даже прекращая отношения с мамой, осуждать ее, обижать. Даже если она ведет себя непотребно, ругает тебя, ложь распространяет, клевещет, лукавит, ты не имеешь права сказать ей гнилое слово или повысить на нее голос. Ты просто тихо говоришь: «Мама, до свидания, я ушел». Обидеть ее ты не можешь.

Научиться вот этой ровной грани, когда ты не позволяешь собой управлять и не позволяешь вести себя с родителями грубо и дерзко, – великое искусство.

Мне недавно задали вопрос: что плохого в экуменизме? Я внутренне понимаю, что если за истинную веру люди шли на лишения и смерть, то нельзя смешивать ветви христианства, и экуменизм возможен только в переходе к Православию из других религий. Но как это объяснить вопрошающим?

– В Послании апостола Павла сказано, что Церковь есть столп и утверждение истины (см. 1 Тим. 3:15). Одна Церковь, одна вера, одно Крещение, один Господь. Поэтому все разговоры, все собрания должны проходить именно в контексте свидетельства о нашей вере для тех, кто о ней не знает, или знает недостаточно, или знает неправильно. Собственно, экуменическое движение именно так и возникало изначально. Отцы (например, протоиерей Георгий Флоровский), стоявшие у истоков создания Всемирного Совета Церквей, прописывали именно эту задачу. Мы встречаемся на разных форумах с христианскими (и только с христианскими!) конфессиями для того, чтобы им рассказать о Православии. Это своего рода манифест тех людей, которые стояли у истоков создания этой экуменической организации. Они хотели этого. Получилось не то, что они хотели, но интенция была хорошая.

Мы должны понимать, что на самом деле Церковь одна, Тело Христово одно и разъединиться не может. Поэтому любое замалчивание, замазывание ложности, ереси разных религиозных сообществ – это предательство истины. Потому что мы получили дух истины и об истине должны свидетельствовать в духе любви и кротости. На эту тему можно почитать у апостола Павла.

Например, в Послании к Галатам, в 5-й главе, он перечисляет дела плоти. Дела плоти известны; они суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, (соблазны,) ереси, ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное (Гал. 5:19–21).

Мы – служители духа и должны умерщвлять дела плотские, стремясь к осуществлению воли Божией и в своей жизни, и в жизни христианской общины. Одним из дел плоти является ересь, то есть, когда человек сознательно отвергает истину, не хочет, чтобы истина воссияла в его жизни. Если мы будем на это закрывать глаза, то в конце концов все станем плотью, а не Церковью Святого Духа.

Зритель пишет, что у него внутренний конфликт, и спрашивает: забота о себе, своем физическом, эмоциональном и психическом состоянии – это необходимость? Или все-таки о себе нужно меньше думать и заботиться?

– Апостол Павел пишет: телесное упражнение мало полезно, а благочестие на все полезно (1 Тим. 4:8). Если задуматься, это буквально ответ на этот вопрос. Забота о себе, о здоровье, физической форме не является чем-то плохим, но это легко может стать культом. Телесное упражнение нельзя сказать, что бесполезно, но мало полезно. А благочестие полезно.

Вопрос здесь не в отрицании, а в расставлении приоритетов. Все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною, говорит апостол Павел (1 Кор. 6:12). Мы можем заниматься телесными упражнениями, чтобы поддержать свою физическую форму. Особенно необходимо держать себя в форме, если офисная или напряженная начальственная работа. Но это не должно стать культом, не должно поработить.

Любой внимательный человек легко это различает. Скажем, вы идете в спортзал, а кто-то просит вас исполнить заповедь Божию. Вы говорите себе: «Исполню заповедь Божию, а тело подождет, в другой раз схожу в зал». Тогда все правильно. Если человек не закатывает истерику, скандал, не впадает в депрессию, уныние, страсть, гнев, раздражение (мол, опять не дают в спортзал сходить), тогда все правильно. Он занимается физическими упражнениями настолько, насколько позволяет время, а все остальное время старается исполнять заповеди Божии. Тогда Бог устроит так, что при минимуме физических занятий, упражнений человеку будет дано здоровье, потому что он не служит своему телу, а просто его поддерживает. Даже святые говорили, что тело – это наша рабочая лошадка: его надо кормить и за ним ухаживать.

Следующий вопрос: «Почему в современной Церкви так мало мужчин? В наших храмах среди прихожан заметно преобладают женщины. Церковная культура, язык проповеди и даже форматы ответов на вопросы часто ориентированы преимущественно на женское восприятие. Как Церкви вернуть мужской голос?»

– Скорее всего, человек, который формулирует вопрос, живет где-то в глубинке. Потому что я служу в кафедральном соборе города Екатеринбурга и не могу сказать, что у нас превалируют женщины. Я не считал, но чисто визуально количество мужчин и женщин – 50 на 50. В храме Владимирской Иконы Божией Матери на Семи Ключах в Екатеринбурге, в храме Успения Пресвятой Богородицы на ВИЗе мужчин, наверное, даже побольше, чем женщин (по крайней мере, не меньше).

Конечно, в храмах в глубинке, селах, малых населенных пунктах мужчин меньше. Такая ситуация была в 90-е годы, когда в храме был один мужчина, и его сразу пытались «вылавливать», чтобы сделать священником. В 2000-е годы мало было мужчин в храмах. Сейчас ситуация заметно изменилась. Я специально стал наблюдать и заметил, что ситуация стала другой. Это очень хорошая тенденция, дай Бог, чтобы она сохранилась.

Вообще-то христианство – это мужская вера, мужская религия, очень мужественная. Когда мужчин действительно станет очень много, христианству можно вернуть тот самый героический, скажем так, лоск, пафос, которого очень не хватало в конце 90-х годов. Убрать малодушие, экуменизм, толерантность, совершенно неправильное, нехристианское отношение к детям, которое сформировалось в 90-е и 2000-е годы. Слава Богу, все это будет меняться, и я думаю, что тенденция хорошая.

Вопрос: «Иисус Христос общался с раскаявшимися грешниками или с действующими? И как мы Ему должны в этом подражать? Есть пословица: „С кем поведешься, от того и наберешьсяˮ. Со мной так и произошло. Теперь не хочу общаться с грешниками, так как это нарушает мой внутренний мир».

– Откуда такая точка зрения, я не очень понимаю. В псалме сказано: с преподобными преподобен будеши… и со избранным избран будеши, и со строптивым развратишися (Пс. 17:26–27). Апостол Павел говорит, что, если брат твой (то есть тот, кто ходит с тобой в церковь) является блудником, развратником, прелюбодеем, с ним даже за стол не садись (см. 1 Кор. 5:11).

На самом деле отношение к людям, активно грешащим, всегда в Церкви было настороженное. Это прописано в книгах, прописано в традиции. Если человек согрешил, его из церковной общины убирали, он за агапой не сидел. Сидели только люди действительно верные, которые не занимаются такими вещами. Грешник временно, на какой-то срок отлучался от Церкви. Он стоял какую-то часть службы, Литургию оглашенных, потом уходил в плаче; он должен был каяться и изменяться, чтобы войти в общину. Никакого нравственного релятивизма Церковь очень долгие годы не знала.

Потом, когда началось обмирщение Церкви, самые ревностные христиане уходили в пустыню, чтобы там как раз избежать того, о чем говорит автор этого вопроса: чтобы не общаться с грешниками, не заразиться их привычками, чтобы не расслабилась воля, чтобы сохранить ту ревность ко Христу, которой они дорожили. И создалось монашество. Появилось огромное количество монашеских общин, очень больших по численности (по 5–6 тысяч человек). Сейчас даже трудно представить такие мощные обители, где люди собирались, чтобы не общаться с грешниками.

Христос сидел за столом с мытарями и грешниками, но это сидение за столом проходило не на равных. Он не заражался ими, Он просвещал их. Он не брал их грехи, не принимал их привычки, Он заражал их тем, что было в Нем, – Своим светом.

Из некоторых житий святых мы знаем, что так было. Иоанн Кронштадтский заходил в дом к пьяницам, алкоголикам, дебоширам и беседовал с ними. Но он не пил с ними чай, не спрашивал: «Как живешь? Что интересного у тебя сегодня произошло? Сколько выпил? С кем подрался?» Он приходил как пастырь, беседовал с ними, убеждал их бросить пить и начать заботиться о семье. Он заходил в дом к грешнику и был с ним на равных по человеческому достоинству, но не равным по нравственному достоинству. «Я пришел тебя поучить. Я пришел тебе что-то засвидетельствовать. Я пришел тебя пожалеть. У меня есть что дать тебе. Твоего я брать не желаю».

Чем обеспечивалась такая возможность у Христа и у таких людей, как Иоанн Кронштадтский, святитель Николай, почему они могли преображать жизнь грешников? А потом, когда трапеза закончилась, что делал Христос? Он уходил в уединенное место и молился едва ли не всю ночь.

Послание апостола Павла к евреям гласит: Он, во дни плоти Своей, с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления Могущему спасти Его от смерти; и услышан был за Свое благоговение (Евр. 5:7). Если Он постоянно общается с грешниками, то у этой деятельности есть обратная сторона – в той части, в которой Он с грешниками не общается. Он общается с Богом, там черпает силы, свет и благодать и являет их грешникам.

Если Он не пойдет молиться ночью, если не уединится, чтобы быть с Богом, Он испытает то же самое, что испытал автор письма: грех начнет влиять на него. Чтобы этого не было, чтобы устоять в сопротивлении греху, Он всю ночь пребывал в молитве.

Иоанн Кронштадтский каждый день причащался Тела и Крови, перед этим ночью пребывая в молитве, готовясь к Святому Причащению.

Когда человек безопасно для себя общается с грешниками, в этом есть некая аскетическая сторона, подвижничество, когда он проводит время только с Богом. Наша ошибка в том, что мы хотим общаться с грешниками, хотим быть от них неуязвимы, хотим повлиять на них, но на каком основании? Где у нас силы? Где у нас свет? Где у нас соль, присутствие которой призывает иметь Христос? У нас этого нет, потому что мы ничем не отличаемся от других людей.

В этой ситуации нужно быть очень осторожным и минимизировать общение с грешниками. Но у вас ничего не получится, если вы будете их осуждать. Нужно не общаться с ними и не осуждать их.

Я не сужу их, потому что они обыкновенные люди. Я не общаюсь с ними, потому что для меня это опасно. Я слаб и немощен, я могу заразиться от них. Я сам едва исцеляюсь от своей болезни, поэтому с зараженными грехом не могу общаться. Я не считаю, что Бог их не может спасти. Я считаю, что для меня это очень опасно.

Стоит нам только превознестись над ними или осудить их, как мы сразу впадем в те же самые немощные грехи, чтобы не забывать, что зависимости от греха подвержены все одинаково. Этому научиться не так просто.

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475