Священник Борис Ершов: Православное понимание святости

Мы будем говорить о православном понимании святости. Здесь мы можем столкнуться с такими подводными рифами и камнями, как гордыня, любовь и замена любви.

Вы когда-нибудь встречались с людьми, которых могли бы назвать святыми? Не канонизированных, а тех, кого Вы внутренне называли «святой человек»?

– Да, двух человек знал. Действительно прозорливые и святые. Не канонизированы, но все же. Еще был один человек, которого я почитал таковым в юности. Плохо, когда кто-то считает себя праведным. Но еще хуже, когда другие начинают его превозносить. К сожалению, я оказался в такой роли. Это был непростой опыт. Слава Богу, Господь меня спас. Это такая трясина и зависимые отношения… От такого никто не застрахован.

Мы учимся по плодам. Одного человека я превозношу, он меня превозносит, и чувствуется комфорт, все хорошо. Я – приближенный. Есть и другой вариант: он тебя, как собаку, к себе гоняет, а на душе то, что и словами не выразишь. Он побил этими словами, грубо говоря, а тебе плоды-то какие хорошие. Очень легко, учитывая нашу гордыню, искать таких святых и прислоняться к ним: он за меня молится, а я тут спасаюсь.

То есть я могу расслабиться и не совершать никаких аскетических подвигов. Живу и живу себе отлично, за меня молится тот, кого я выбрал себе святым.

– Это такая позиция, когда ответственность за себя ты передаешь этому условно святому. Он праведный, и действительно может совершать подвиги. Будучи гонимым, он прощает тех, кто его презирает. Много делает, постится. Для нас святость – это норма, и мы должны ее искать.

Господь сказал, что будьте святы, как отец Мой.

– Мы должны понять, что святость заключается не в праведности. Хорошо, конечно, быть праведным. Господь благословляет такого человека. Если ваша праведность не превзойдет праведности мытаря и фарисея (они были максимально праведными), то вы не войдете в Царствие Небесное (Мф. 5:20). А как превзойти? Мы совершаем дела, которые от нас требуются (пост, молитва), и при этом видим себя все более и более никудышными. В конце концов, приходим в состояние, когда ты просто погибший. Вроде все делаешь, но ты никто и ничто.

Здесь есть еще один момент, который нуждается в пояснении. Одна такая православная традиция помогает нам в чтении Священного Писания. Более того, постом мы будем читать и перечитывать «Лествицу». Наше внутреннее понимание святости отличается от канонизированной святости. Вы можете пояснить эту, с одной стороны, разницу, а с другой – тождественность?

– Православная святость отличается от святости других конфессий тем, что у нас есть множество примеров воскрешения мертвых. В других конфессиях это вскользь. Сатана может творить чудеса, но не может воскрешать. Отличить человека, который будет канонизирован, от просто праведного сложно, потому что этот Суд в руках Божиих. Главное – не вешать ярлык. Человек – образ Божий, но при этом он может ошибаться. Может, в последний момент своей жизни он возьмет и станет святым.

Если всех людей воспринимать как потенциальных святых, тогда жить будет легче. В этом смирение, когда ты видишь себя ниже, чем другие. Это признак, что ты идешь по верному пути. Почему ниже? Потому что ты – самый грешный. Это не самовнушение, а правда. Ведь канонизированный святой, который творит чудеса и воскрешает мертвых, называет себя самым грешным. Это не кокетство, он таким себя видит.

В своих дневниках святой праведный отец Иоанн Кронштадтский говорит о своей грешности и о том пространстве, которое дарит ему Господь в душе, после покаяния.

Вопрос от телезрителя: «Сейчас, в наше тяжелое время, многие погибают на войне. Тела нет, а человек считается погибшим. Можно ведь совершить заочное отпевание в церкви, и землю крестообразно высыпать на могилку бабушки? Думаю, она не обидится, что мы землей прихоронили внука вместе с ней. Человек уже будет отпет, и он земля еси, и в землю отыдеши (Быт. 3:19)».

– Я считаю, что так нужно сделать, потому что много без вести пропавших. Если похоронка пришла, то нужно сделать именно так. Чтобы помолиться об этом человеке и поговорить с ним, можно прийти туда, где была высыпана эта земелька. Душа, чтобы стать святой, прийти в эту норму, для которой мы созданы, обязана потрудиться.

Я несколько раз ездил в зону специальной военной операции и встречал там людей, которых можно считать святыми. Они живут по Евангельской совести. Они по своей службе, занятости работают двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, и не могут посвящать много времени молитве, но при этом живут так, как должны жить люди по-настоящему православные. Это девчонки двадцатилетние. Они служат в госпиталях на передовой. На мой взгляд, они абсолютно святые люди. Насколько соблюдение закона (догматов Церкви) помогает человеку? Или, как в данном случае, служение людям и любовь к ним могут исключить соблюдение этого закона?

– Он не исключается, а преображается в зависимости от ситуации, в которую человек попадает. Если у него есть внутри этот закон, мы его не отвергаем праведностью. К фарисеям привыкли относиться свысока, а они ведь подвижники. Всю жизнь они положили на то, чтобы этот закон исполнить. Если у человека закон внутри, он может помочь совершить то, что от нас ждет Господь, иногда нарушив какие-то правила.

Этот закон внешний: мы идем на службу, утром и вечером должны молиться, несмотря на то, что не хочется. Если у нас это есть, и воля натренированная постом и молитвой, то этот опыт может помочь нам, оказавшись вне рамок церковной жизни, исполнить закон Христов. Чтобы его исполнить, нужна такая праведность, которая превосходит. Если у тебя нет даже этого, тебе будет сложно сделать шаг вперед. Может, люди нецерковные, попадая туда, сразу могут многое. То, что я не могу, хотя и тренировал волю.

Путь святости – путь скорбей. Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие (Деян. 14:22). Утешает на этом пути то, что выше сил мне Господь не даст. Эта уверенность успокаивает.

Кому-то Господь посылает испытания (то, что мы говорим в «Отче наш» искушения) вот столько, а кому-то по их тренированности в духе столько, что для обычного человека может быть даже смертельным. Насколько это определяется, ведь одно дело монашество и жизнь в монастыре, когда одна брань – духовная, и другой разговор, когда там, на передовой, тоже духовная брань, то есть духовная война. Может ли в нашем понимании быть разной святость на войне и в тылу?

– Различия, конечно, есть. Господь каждому дает талант против его силы, чтобы он его раскрывал и возделывал. Мы все разные по темпераменту и обстоятельствам жизни. Но, когда придем на суд, мы увидим человека с такими же силами и возможностями, как у нас, а он будет спасен. Он использовал это для себя. А я – где обрящуся аз?

В утренней молитве Макария Великого, которого называли земным Богом, чудотворцем, говорится: Боже, очисти мя грешнаго, яко николиже сотворих благое пред Тобою...

То есть я никогда ничего хорошего Тебе не сделал.

– Да, такого, чтобы было действительно хорошо и спасительно, в каждом нашем добром деле обязательно что-нибудь закроется. На передовой, в госпитале, в семье – где угодно у нас есть возможность увидеть себя разбойником.

Для этого нужно мужество.

– Да, нужна решимость. Побеждающий наследует все. Страшно, что Господь пошлет тебе мучение, и как ты будешь с этим справляться? Что при военном коммунизме делали с верующими? Как ты там выдержишь? Для меня опора и основа – это то, что Господь не даст мне испытаний выше моих сил.

Вспоминается Владыка Вениамин, которому Господь послал столько сил, чтобы он многое претерпел. Перед расстрелом он писал письма. Это просто какой-то духовный праздник.

Паисий Святогорец говорил, что несправедливость, которая совершается, – это грех, который ничем нельзя искупить. В этой же проповеди святой говорит, что мы должны просить у Господа, чтобы Он посылал нам несправедливость. Насколько нас могут воспитывать скорби, несправедливости и то, чего нам хочется прежде всего избежать? Ведь мы хотим спокойной жизни.

– Мы хотим благоденственного, мирного жития, здравия, спасения, чтобы Господь нам во всем помогал.

На день рождения мы все поем «Многая лета».

– Получается противоречие. Просить для себя несправедливости можно только в том случае, если ты почувствовал сладость, благодатное, неописуемое состояние, которое ты получаешь благодаря терпению с благодарностью.

Паисий Святогорец говорит, что смирение состоит в радости и благодарности Богу. Человек смиряется, благодарит и радуется тому, что он растет через эти трудности. Когда нас хвалят, мы не растем. А вот когда ругают, тогда происходит тайна спасения.

В течение жизни мы встречаемся с людьми, которые не просто раздражают, а совершают по отношению к нам враждебные поступки. Когда мы плохо думаем об этих людях, мы желаем им не спасения, а погибели. Насколько это сопряжено с православным пониманием?

– Если меня уколют или порежут, мне будет больно. Надо отделить грех от грешника, боль от того, что я желаю или не желаю; мне просто больно. Когда Каину было больно и ему было видеть Авеля рядом с собой, ему было сказано: «Умолчи».

«За что мне это?», «Почему он это сделал?», оправдывать его или очернять – обычно в эти моменты у нас буря помыслов. Это нужно остановить. В церковнославянском тексте Библии сказано: «Остановись. Почувствуй эту боль. Она тебе нужна для твоего спасения. Просто ее почувствуй. Потерпи». Это буквально две минуты. Не надо утопать в этой боли.

А затем размышляй так: «Если бы у меня было достаточно любви, то мне не было бы больно». Боль дойдет до своего пика, потом будет потихоньку успокаиваться. Это не навсегда. Это буквально на полторы-две минуты. Если бы у меня было достаточно любви, мне не было бы больно. В связи с тем, что я могу вырасти в любви, мне дарован этот человек как дар, как инструмент, как возможность для моего спасения.

Конечно, сразу эта боль не исцелится, но, если я буду знать, что это для того, чтобы мне вырасти в любви, сам факт признания будет утешением. Нужно прийти в такое состояние, чтобы, видя человека, который мне сделал зло, на Страшном Суде, видя, что он осуждается, встать и сказать: «Господи, меня суди, а не его».

Как Сам Господь сделал.

– Да. Но восприятие этого человека как Христа, что он – образ Божий, происходит постепенно. Христос ранил фарисеев, за что они Его и пригвоздили к Кресту. Чтобы мне не стать таковым, нужно говорить: «Господи, дай мне сил, терпения и любви».

В результате покаялся разбойник, и римский воин, который был на горе, стал христианином.

– Да, хотя они и не были праведными. Если у человека есть решимость и честность, то Господь обязательно сподобит его потерпеть страдания, помилует и спасет. Только на это надежда. Видя свое окаянство, ты вроде как стараешься, но столько всего неправедного…

Зачем нам эти заповеди? Их невозможно исполнить. Если всю жизнь положить на их исполнение и прибавить к ним предания старцев, то тогда что-то из тебя получится. Но это только внешнее. Можно притвориться хорошим.

Признак святости в том, что человек осознал себя разбойником, погибшим. Святые говорили: «Достоин всяческого осуждения и муки». Это же не кокетство. Он себя видел таким, а мы не видим.

Когда Сисой Великий отходил ко Господу, он настолько просиял, что братия не могла на него смотреть, потому что он сиял. Они спросили: «Что ты видишь?» – «За мной идут ангелы». – «О чем ты их просишь?» – «Я прошу их, чтобы они дали мне время на покаяние».

– Мы почему-то не такие. Почему? Наверное, потому что боимся скорбей, того, что нас будут ранить. А на самом деле, когда нам тяжело, трудно и больно, – это лекарство. Господь снимает с нас обезболивающее, чтобы спасти нас, не без нас. Наложил пластырь, лекарство и смотрит, как мы будем это терпеть. Хотим ли мы спасения или нет?

Это как история с операцией по удалению аппендицита. Можно давать таблетки, которые обезболивают, но человек умрет. Ему нужно сделать операцию по удалению аппендикса.

– Здесь Господь несправедлив. Исаак Сирин говорит: «Где справедливость – там нет любви; где любовь – там нет справедливости». Любовь всегда действует в интересах любимого человека. Чтобы спастись, нам нужно через что-то пройти. Это по любви.

Хорошо рассуждать, но, когда прижмет, мы молимся: И не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого. Найти бы эту грань! Нужно надеяться только на Бога. Если ты погибаешь, то одна надежда на Него. Человек не может спастись сам.

И остави нам долги наши, якоже и мы оставляем должником нашим. То есть, если мы не прощаем своих должников, то о чем тогда мы просим? Получается, что: «Прости нас по умолчанию, а кому я должен, тому прощу».

– Да. Паисий Святогорец говорил: Господи, если со мной поступят несправедливо, я их прощу. Для своего спасения мне надо претерпеть.

В других религиозных системах, если человек богат, благополучен и здоров, значит, его любит Бог, он облечен властью, и никто не может поступить с ним несправедливо. Следовательно, он спасается, является святым или приближается к святости.

Иоанн Златоуст обличал христиан IV века: Вы иудействуете, христиане, потому что для вас главное – здоровье, благополучие. Вы думаете, что Господь вас любит, значит, вы спасаетесь. У всех нас есть такое искушение. А в действительности нам нужно, как просил Паисий Святогорец, чтобы с нами поступили несправедливо. Потому что в этом настоящая радость, а не в том, что тебя все хвалят, ты катаешься как сыр в масле и думаешь: «Я уже чего-то достиг. Я молодец. Я потрудился. Я постарался. У меня был пост, значит, Господь мне должен».

Со мной было такое, когда я пел на клиросе. Регент постоянно ругал меня, а я думал: «Что же такое? Я же стараюсь! Зачем, за что он так со мной?»

Только мимо нот.

– Да. Очень долгое время я старался попадать в ноты. Я положил на это очень много сил и времени. Я думал: «Я попадаю. Это он не попадает». Наступила Пасха, я думал, что начнется благодать, Пасхальная радость. А ее не было. Вроде бы ты правильно поешь, а радости нет. После Пасхальной службы я шел и думал: «За что?» Со мной поступали несправедливо, а я не оставлял моему должнику.

У Вас был такой момент, когда Вы попросили у Господа, чтобы Он дал Вам исповедание своих грехов, и Господь дал Вам?

– Да, мало не показалось. Теперь я Его аккуратно прошу. Есть святой человек, он прозорливый. Когда мы с ним разговаривали о необходимых скорбях для того, чтобы спастись, он сказал: «Не думай об этом, делай свое дело». Будет испытание – хорошо. Не нужно лезть на этот крест. Паисий Святогорец спросил, за что ему была несправедливость, но я не дерзаю.

Нужно просить очень осторожно. Когда мы думаем о святых людях, мы не думаем, что мы сами святые. Но если мы призваны к святости, то, наверное, мы должны находиться на этом пути. Как грешным людям ощутить себя теми самыми разбойниками, которые в конце концов могут попросить у Господа: Помяни меня, Господи, когда придешь в Царствие Твое (Лк. 23:42)?

– В этом спасение. Когда тебе совсем тяжело и трудно, когда ты видишь себя ниже плинтуса и хуже всех, чтобы не провалиться в уныние, говоришь: «Я так спасаюсь. Все хорошо, все нормально».

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475