Священник Константин Корепанов: Мысли вслух

Продолжение. Начало в №№31, 34 (2020 г.) – 23, 25–29, 31–36, 38–39, 41–48 (2021 г.) – 1–3, 33–39, 41–43, 45–48 (2022 г.) – 1, 3–11, 13–21, 23–26, 29 – 48 (2023 г.), 1–2, 4–11, 13–15, 18–40, 42 (2024 г.) – 1–2, 7–28, 30–40, 42–47 (2025 г.), 2–9 (2026 г.)

Мы продолжаем читать наставления преподобного Исаака Сирина из второго тома «Добротолюбия». И эта беседа озаглавлена очень просто: «Мысли вслух». Мысли не объединены какой-то темой, просто в одном абзаце составитель «Добротолюбия» собрал разные небольшие высказывания.

Начнем с 217-го абзаца, он продолжает тему необходимости познания немощи человека.

«Посему Господь оставляет Святым Своим причины к смирению и к сокрушению сердца в усиленной молитве, чтобы любящие Его приближались к Нему посредством смирения. И нередко устрашает их страстями их естества и поползновениями срамных и нечистых помышлений, а часто укоризнами, оскорблениями и заушениями от людей, иногда же болезнями и недугами телесными, в другое время нищетою и скудостью необходимых потребностей, то мучительностью сильного страха, оставлением, явною бранью дьявола, и разными страшными происшествиями. И все это для того, чтоб иметь им причины к смирению и чтобы не впасть в усыпление нерадения».

Все просто. Об этом говорит ярче всего апостол Павел в известном отрывке из Второго послания к Коринфянам. Он говорит, что, когда был мучим ангелом сатаны и молился, чтобы Господь его забрал, Господь его не забрал и сказал: Сила Моя совершается в немощи (2 Кор. 12:9). Тогда апостол Павел ответил: «Когда я немощен, тогда силен, ибо во мне пребывает сила Христова».

Тем не менее нам это сознавать неприятно. Мы не хотим сознавать свою немощь, не хотим чувствовать свою ограниченность, не хотим, чтобы нам была оставлена какая-то немощь.

Почему, например, нам не нравится, когда нас мучает страсть чревоугодия? Достаточно невинная страсть, пусть бы и мучила. Сколько ни молился, не оставляет, не хочу быть обжорой. Ладно, не хочешь, но что выберешь другое? Например, постоянно больной ребенок, или скверная жена как гниль на костях, или нищета такая, что работаешь с утра до ночи, а денег нет; или, например, начальник-самодур? Что-то тебе терпеть придется.

И на этом фоне посмотри, что такое чревоугодие. Да, неприятно, да, скверно. В том и суть, что обжирающийся человек никогда не возомнит себя духовным, никогда не подумает, что он пуп земли, никогда не увидит себя в ореоле святости, потому что тут же набитое чрево покажет ему, что он свинья.

Но при этом он плачет о своей страсти, молится, потому что сознает, что раз он недуховный, рассчитывать ему не на что, приходится плакать и молиться: «Господи, помоги, денег не хватает! Помоги, ребенок чихнул, а я не знаю, что делать, медицинского образования нет, ходить по больницам не могу. С женой сложно, все женщины с характером, а я ничего в этом не понимаю, дай Бог, чтобы у нее всегда было хорошее настроение».

И он сам не сознает, что всегда молится. И сам не замечает, что постепенно жена становится доброй, и ребенок почти не болеет, и зарплаты хватает, и отдыхают летом на море каждый год. Но он и там обжирается и не видит, что Бог окружил его великими милостями, потому что он день и ночь просит Его об этом. А почему не видит? А потому, что он видит, как все время жрет как свинья. Вот и хорошо!

У него замечательная жизнь, у него очень легкие отношения с Богом, они действительно слушают друг друга. Но благодаря оставленной немощи человек ничего о себе высокого не думает. И сознанием этой немощи Бог ограждает и его сердце от гордыни, и его молитву, чтобы она не умерла, и семья его крепкая, и дети его в этой семье вырастают добрыми, мирными. Но сам человек ничего себе не приписывает, просто знает о себе одну простую вещь, что жрет как свинья.

Вот так это работает. У каждого что-то свое, у каждого какая-то своя ему подходящая трудность или немощь. Но нам так неприятно сознавать, что мы немощны. И, собственно, почему? Потому, что мы очень хотим быть перед Богом чистыми, очень хотим быть достойными Его любви. Мы очень хотим, чтобы Он сказал: «Да, Я тебя не зря избрал, Я вижу, что ты достойнейший человек, Я не разочаровался в тебе, ты действительно достоин войти под кров Царства Божия». И я понимаю: «Да, я имею право туда войти». Так хорошо сознавать, что меня туда не из милости пустили, а потому, что право имею, потому, что я молодец, я старался, трудился, я не такой, как прочие или как сей мытарь. Вот и все.

Да, закваска фарисейская – это духовная онкологическая опухоль на душе каждого человека, и с ней надо бороться больше всего, потому что сама по себе праведность, о которой мы мечтаем, которую ищем, ничего не значит. Праведники распяли Иисуса Христа. Люди, имеющие внешнюю праведность, исполнившие почти все постановления закона, сознающие свою безукоризненность, распяли Христа.

А те, кто чувствует, что они многое делают, но никуда не годные, что у них есть немощи и кое-что они сделать не в состоянии, вот они и идут за Христом, потому что нуждаются в милости, ищут эту милость и ее получают. И тогда, когда мы будем искать только милость, надеяться на Его великодушие и щедрость, все у нас получится, все у нас будет в свое время кроме одного, – какой-то немощи, какого-то изъяна, чего-то такого, что бы побуждало нас постоянно к молитве, к Богу из сознания своего бессилия, немощи или трудности тех или иных условий.

258-й абзац состоит из разных коротеньких мыслей: «Добрая мысль западает в сердце только от Божественной благодати; помысел лукавый приближается к человеку только для искушения и испытания».

Простая вещь: если мы постоянно помним какое-то слово из Евангелия, из Священного Писания, причем не просто помним, а это слово животворит нас, побуждает к действиям, то это слово всеяно в нас Божественной благодатью, это действие Его руки. Слово, которое определяет нашу жизнь и поступки, – это Его сила, действующая в нашем уме и сердце.

Например, у меня есть желание читать духовный текст, Священное Писание или святых отцов. Я читаю это с интересом не потому, что так надо, а потому, что хочу. Мало того что хочу, читаю и начинаю понимать: это как-то мобилизует мою мысль. И с каждым таким обращением к слову мудрых отцов или слову Божию я становлюсь мудрее сам, что-то открываю для себя, что-то познаю, что-то вижу, чувствую некое приращение изменений, что-то снова понимаю, что-то запоминаю… Это все и есть действие благодати Святого Духа, благодати Божией.

Если я с радостью откликаюсь на какое-то слово святого отца так, что все во мне ликует, я хлопаю в ладоши или радостно восклицаю: «Я так и думал!» – это не просто случайное совпадение, это благодать Божия, прежде прочтения этого слова вкоренившая это слово в мое сердце, и, прочитав его, я узнал, что это слово по действию благодати Святого Духа давно находится в моей душе.

Или если сердце печально от услышанной лжи, от какого-то неправильного слова, не приемлет ересь и ее обличает, мы определяем некоторое учение как еретическое, хотя не знаем, как эта ересь называется, и не можем этого доказать, мы ведь не святые отцы, просто чувствуем, что человек говорит ложь, – это тоже действие благодати Святого Духа.

Для чего это все нужно? Для того, чтобы мы не себе приписывали то, что мы с интересом читаем Писание или святых отцов, не себе приписывали то, что мы знаем это Писание и можем его употребить на пользу себе или другому человеку, что неожиданно, когда мы спорим с другим человеком, слова наши сами встают в нашем сознании и мы понимаем: «Я тут совершенно ни при чем. Это Бог действует во мне. Я маленький, грешный, страстный, а Он Большой, Добрый и Милостивый и меня, несчастного, делает сопричастным Своему делу. Слава Ему! Я тут совершенно ни при чем». Чтобы человек через все узнаваемое и определяемое как действие благодати Божией находил поводы к благодарению и смирению.

Мы так не делаем, мы просто все автоматически приписываем себе. А если спустя десять-пятнадцать лет все-таки начнем все приписывать Богу, то думаем: «Ладно, согласен, Священное Писание я все-таки знаю по воле Божией. Но не случайно же Он мне, именно мне дал этот дар. Значит, я все-таки необыкновенный человек!» Это все ложь, это все наша гордыня.

Но тем не менее очень непросто нам, гордым, дается понимание того, что все доброе от Бога, что Он нас щедрит изрядно, невзирая на все наши немощи, точнее – благодаря всем нашим немощам, ведь когда мы немощны, у нас есть шанс все это себе не приписать, а благодарить Бога и тем самым смиряться, сознавая, как велики Его любовь и щедрость ко мне, никчемному и недостойному.

Преподобный Исаак Сирин говорит о лукавом помысле, который приближается к человеку только для искушений и испытаний. Важно понимать, что эти слова употребляются не в том смысле, что человек бывает испытуем Богом, будто Бог не знает, что внутри у него. Знает. Но посещает человека лукавый помысел тогда, когда человек заблудился, когда его собственное лукавство становится очень опасной составляющей его внутренней жизни. Тогда к нему приближается лукавый помысел, который как бы примагничивает его сердце. И через это примагничивание, согласование, состыковку с лукавым помыслом, его вкушение человек опознает в себе лукавое состояние, созвучное этому помыслу, опознает в себе ложь, созвучную лжи, которая к нему приблизилась.

Если он определяет: «Нет, я этого не хочу», – тем самым из сердца выталкивает в молитве, в покаянии, в сокрушении лукавое состояние вместе с помыслом, к которому присоседился. Если говорит: «Вообще-то не так и плохо. Что я зря жизнь провожу? Буду с этим помыслом жить», то остается с этим помыслом навсегда или до поры до времени, пока все последствия этого лукавого состояния ему не надоедят и он не изблюет из себя всю эту мерзость.

То есть эти слова не в том смысле, что Бог не знает, что в человеке, а Он попускает ему войти в некий опыт («испытание» и «опыт» – слова однокоренные) для того, чтобы, пережив опыт, он познал в себе неправду, которой он в себе не видит.

Дальше преподобный Исаак Сирин пишет: «Человек, достигший того, чтобы познать меру своей немощи, достиг совершенства смирения».

Нам это недоступно ни в коей мере. Меня лично это не расстраивает. Очень и очень давно отцы научили меня по этому поводу не скорбеть, а доверять Богу. Когда мы не можем принять свою немощь, то не можем принять ни себя, ни воли Божией о нас, ни замысла Божия о нас.

Когда великий Сисой говорит: «Поверьте, братья, где сатана, там и я буду», – он говорит искренне, говорит то, что глубочайшим образом переживает. Истина эта проста, истина эта объективна, элементарна: я без Бога могу быть только в аду, и нигде больше, ни в одном другом месте я быть больше не могу. Это правда про всякого человека. И вот авва Сисой в доступной мере это отразил: ни один человек сам по себе никогда не может в полной мере быть достойным вечной жизни. Каждый из нас сам по себе достоин только ада.

Всем нам наиболее знакомы слова из книги преподобного Силуана Афонского: держи свой ум во аде и не отчаивайся. Естественно, если мы сами по себе сознаем себя достойными только ада, у нас появляется совершенно непрестанный плач. Не надо продуцировать его, не надо моделировать его, не надо выдумывать, просто человек плачет каждую секунду, каждое мгновение жизни, потому что сознает: если Бог его не помилует, у него нет никакой надежды, сколько бы он ни молился, ни постился, ни делал добрых дел. А раз он непрестанно плачет, то непрестанно молится. Вот вам авва Сисой в чистом виде.

Но я рассказал это вовсе не для того, чтобы хоть кто-нибудь попробовал ему подражать. Боже упаси. Вовсе делать этого не надо! Еще раз повторю: нам это недоступно. И все. Надо просто это понять. Но нынешний человек думает: «Как может быть что-то недоступное для меня? Почему ему доступно, а мне нет? На каком таком основании он может, а я нет? Это у Бога какое-то лицеприятие, что ли? Почему Он одним это дает, а другим не дает? Я тоже так хочу». И пытается что-то делать. Но, естественно, недоступное остается недоступным. И человек просто ломает себе душу, ломает волю, ломает все, что можно сломать, как бы ни останавливал его Господь, превращается в груду духовно-душевно-плотских развалин. Хорошо, если не сходит с ума, хорошо, если не потеряет веру, но, в общем-то, делается совершенно неспособным даже к тому, к чему изначально был вполне способен.

Если я попытаюсь залезть на башню Бурдж-Халифа, то остановлюсь на полпути, не смогу преодолеть свой физиологический страх высоты. Я знаю это и не буду стараться ломать себя. Но если кто-то попытается это сделать или я сам решу доказать, что я это сделаю, то в конце концов кончу сумасшествием, мой ум сломается. Я не стану волевым, не стану сильным, не стану таким, как люди, которые в костюме белки-летяги прыгают с горы. Я никогда таким не стану, я перестану быть даже таким, какой есть сейчас, потому что мне это недоступно.

И мудрость человека начинается тогда, когда он понимает, что есть вещи ему недоступные. Он должен познать меру своей немощи, должен знать, что ему доступно, а что нет. Каждый петушок должен знать свой шесток и сидеть на нем. Но мы этого не выносим. Почему?

Если мы попытаемся пройти путем совершенной немощи, которым прошли великие святые, мы отчаемся с первых шагов, потому что наше самомнение и гордость не позволяют нам думать, что мы чего-то не можем. Само слово «недоступно» звучит как вызов: «Я докажу, что могу». Мы все время хотим доказать людям, себе, Богу, что мы это можем. И мы, встречаясь с тем, что у нас что-то не получается, сразу, мгновенно впадаем в отчаяние, не выносим своей слабости, не выносим разочарования от своей немощи.

Но ведь Бог от нас этого и не требует. Мы сами себя вводим в это состояние. Мы можем без этого жить, можем без этого спасаться, но просто не хотим. Мы с детства отравлены гордыней. Нас так воспитывали, в нас это культивировали, в нас эту гордыню питали и кормили всеми доступными способами. Самомнение – наша главная черта.

Когда мы с этим сталкиваемся, нам нужно что-то с этим сделать. Когда понимаем, что не получается, сразу впадаем в ропот и отчаяние, чего делать категорически нельзя.

А без этого не пройти того пути, не достичь тех результатов, которые случились с аввой Сисоем. Так от нас того и не требуется. Бог от нас требует, чтобы мы просто приняли свою немощь даже в том, что немощь свою мы принять не можем, чтобы мы приняли себя такими. Пусть не так глубоко сознающими немощь, но просто непутевыми, неудачными, кто не все может или умеет. И по этой причине приняли бы милость Его, которую Он нам дает.

«Знаешь, а Мне без разницы, какой ты, Я тебя просто люблю. Я хочу тебя просто спасти. Пойдешь? Я тебя вот таким спасу. Только вот это и вот это делай, это Я тебе сделать помогу. А вот 98% другого не помогу, это слишком тяжелый для тебя путь. Ты просто это прими. На это Я закрою глаза. Два процента сделай, и Я тебе помогу». «Почему это Ты мне будешь помогать только на два процента? А все остальное из милости? Не хочу!» – «Да ладно, брось, тебе какая разница? Ты просто будешь жить со Мной. Для этого надо принять Мою милость. Что авве Сисою, что тебе, без разницы. Нет другого пути входа, просто научись принимать милость».

Записала:
Инна Корепанова

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475