Священник Илия Александров: О семейных праздниках и традициях

Поговорим о семейных праздниках и традициях, и о том, почему мы в этих праздниках и традициях нуждаемся. Я думаю, что это актуальная тема, потому что мы находимся в преддверии как светского Нового года, так и Рождества Христова.

Батюшка, какую роль в жизни христианина играют гражданские праздники? Зачем Церковь и верующие отмечают светские праздничные дни? И какое духовное значение они несут помимо радости и отдыха?

– Дорогие друзья, я хотел бы начать немного издалека, поговорить немного о формате бесед, которые мы с вами проводим в собственных семьях. Сейчас идут дни, связанные с проведением епархиальных Рождественских чтений. Совсем недавно такая встреча у нас была во Дворце молодежи. Совершенно замечательные спикеры – наш Владыка, министр образования. После отца Феодора, представлявшего Патриархию и рассказавшего о новых философских веяниях, на сцену выпустили народного артиста Сергея Угрюмова.

И знаете, что меня зацепило? У всех спикеров, кроме него, речь была выстроена строго по программе, с тезисами, антитезисами, аргументами и контраргументами. А он (я буду называть его просто актером, хотя я считаю, что просто так народным актером не становятся) рассказал историю своей жизни: о том, как он учился у Олега Табакова, о том, как он сейчас, помимо съемок в фильмах и работы в театре, общается с маленькими детьми. Он работает учителем в школе.

И вот эта его школьная жизнь как учителя показалась настолько значимой, что в зале возникла некая тишина (это был последний выступающий). Он показал какой-то прием, который заставил всех замолкнуть и прислушаться к простой человеческой истории. Он делился своим личным опытом. Это погружение в личный опыт, эта история, мне кажется, задела каждого из слушавших учителей. Они нашли что-то свое в его речи.

И как тут не вспомнить Евангелие и проповедь Самого Христа? Ведь кто к Нему стекался? Не скажу, что учителя с Урала, но это были обычные люди: рыбаки, крестьяне, люди, которые работали своими руками. Безусловно, были и книжники, фарисеи – грамотные люди с неким багажом знаний. Но большинство – это были простые люди.

Простые люди шли послушать известного проповедника, задавая вопросы не о том, что Он сказал, не о том, о чем была проповедь, а о том, как Он сказал. Он говорил совершенно не похоже на фарисейский опыт. Он говорил метафорически, образно, говорил историей, притчей. Вот этот богатый поэтический язык привлекал большое количество людей.

Большинство современной переводной литературы (особенно научно-популярной, многоязычной) изобилует фактами и их интерпретациями. Но как факты и их интерпретации помогут нам в развитии собственных способностей понимать этот мир?

Определенная область мозга отвечает за видение этого мира, лимбическая система отвечает за взаимоотношения юноши и девушки. Это не помогает нам понимать этот мир лучше. Тем более, в обычной жизни всю эту информацию мы тут же забываем. А вот метафорический образ мысли, образный разговор притчами помогает, дает некую системность нашим взглядам.

Я бы хотел рассказать историю, которую хочу начать со своего личного опыта. Сегодня мы будем говорить о гражданских праздниках. В связи с тем, что наши календари (церковный и государственный) до сих пор не совпадают, Новый год выпадает не на Рождество.

Если семья нерелигиозная (например, как у меня, я крестился достаточно поздно), то Рождество проходит мимо этих детей и семей. Новогодние праздники включают в себя в том числе и Рождество. Но у большинства людей, не ходящих в храм, акцент делается именно на Новый год.

Помимо того, что я настоятель маленького храма (очень простого, домашнего), я еще и учитель физики, и папа семи детей. Я провел некий соцопрос. Решил поспрашивать представителей своей семьи: детей, супругу, сестру, какие воспоминания о Новом годе у них остались. Начал с самого себя.

Я сразу забегу вперед и скажу, какой итог я хотел бы услышать в первую очередь от самого себя. У меня несколько воспоминаний, и все они не связаны с детством. Они связаны с уже взрослой жизнью – жизнью в церкви, жизнью с семьей.

Один из первых Новых годов, которые я помню в своей жизни, – это 31 декабря 1998 года, когда я пришел к вере. Да, я помню конкретную дату и время моего прихода в Свято-Троицкий кафедральный собор. И даже батюшку, который меня встретил, – отца Александра Лехно.

История очень интересная, почему бы о ней не поговорить. Всем известно, что, к сожалению, новогодние праздники – это время, когда страна начинает активно выпивать, и эти дни не проходят беспроблемно для здоровья.

Мои соседи по общежитию (я жил тогда в общежитии УрФУ на ул. Большакова) после таких возлияний оставили мою комнату без двери. Я не знаю, куда они ее вынесли, – продали, увезли с собой. Двери не было. Я понял, что, если остаюсь в общежитии один, мне, наверное, этот день надо провести как-то по-особенному. Зачетная неделя закончилась, экзамены не начались, и я понял, что хочу в этот день пойти в храм.

Пришел в храм. Нашел бабушку, которая стояла в киоске около свечей, говорю: «Дорогая бабуля, у меня есть желание попасть на курсы православной антропологии. У меня есть экзистенциальный вызов к этому миру». Как она не бросила в меня грязной тряпкой – я не знаю до сих пор. Она сказала: «Молодой человек, перестаньте выражаться. Я сейчас позову батюшку, он с вами поговорит».

Отец Александр вышел на очень хорошей волне (31 декабря, мне кажется, весь день хорошая волна), поговорил со мной и увидел, что я человек вовлеченный. Он сказал: «Студент, я тебя так просто не отпущу, сегодня буду тебя крестить, а завтра приглашу в храм. У тебя сегодня нет планов на ночь?» Я говорю: «Странный человек, общежитие, 31 декабря».

Я честно признаюсь, что это был самый сложный Новый год в моей жизни. Я по-настоящему молился. Все друзья сочли, что я сошел с ума: не пошел на празднование, на обычное студенческое торжество по случаю Нового года.

Мне было очень важно приготовиться к Литургии. Это было мое первое богослужение – 1 января 1999 года. Я прочитал все полагающиеся молитвы, я наизусть выучил Символ веры, хотя к тому времени я уже и так его понимал и знал. Утром пошел на службу слегка не выспавшимся.

Утром было богослужение, половина которого мне была недоступна (хотя до сих пор я не все понимаю в пении своих певчих, просто из-за отсутствия традиции восприятия, а не от того, что они плохо поют; они у меня замечательные). Утром я услышал некие тропари и каноны, посвященные Илии. Я так удивился, подумал: «Второй раз в жизни меня видят, а уже поют для меня. Очень приятно». Потом оказалось, что это день памяти моего святого покровителя Илии Муромца.

Крещение, служба, день памяти Илии Муромца. Я понял, что это некие знаки. В отличие от таргетированной рекламы, это были реальные знаки. Но на этом все не закончилось. После этого у меня была православная гимназия и вовлечение в религиозную волонтерскую деятельность.

Воспоминания о Новом годе на этом не заканчиваются, они связаны не с детством, а с моей взрослой жизнью внутри Церкви. Не могу не вспомнить ситуацию (мы об этом сегодня поговорим), когда мы отмечали Новый год в стенах нашего храма.

Храм – это в том числе некое убежище для людей, страдающих заболеваниями, в том числе ментальными. И так получилось, что одна из прихожанок, будучи на взводе, во время богослужения вела себя не совсем стандартным образом и к Причастию подошла с пирожком в руках, дожевывая второй. Я говорю: «Дорогая сестра во Христе, глядя на остальных, не могу допустить тебя. Дорогая сестра, давай в следующий раз».

Я жалею об этом. Может быть, сейчас я сделал бы немножко по-другому. Я ей отказал, и это было моей роковой ошибкой, потому что, дожевав пирожок, она сочла, что возьмет все силой. Разбежавшись, она прыгнула мне на шею (я очень люблю обниматься: я обнимаю своих детей, жену, когда ухожу и возвращаюсь домой), но весовые категории были неравные. Я понял, что не устою на ногах. Чаша в это время была уже в алтаре. Обнявшись, мы оказались на полу.

К этому времени уже подоспели прихожане, врачи (очень известные). Силой они уговорили ее не торопиться с Причастием в нашем храме. Ее отвели в сторону, что позволило нам провести Новый год так, как мы планировали.

Представляете, мы сидим за столом, пьем чай, кофе, разговариваем, а в это время из соседнего угла на нас смотрит эта несчастная, ждущая бригаду, которую мы в итоге вызвали. Слава Богу, молитвы были услышаны, и бригада не доехала. В это время заходит Дед Мороз (наш прихожанин, который подрабатывал таким образом). Она, увидев его, сказала: «Господи, ты услышал мои молитвы! Дедушка, отпусти, пожалуйста, меня, я готова с тобой провести всю ночь». Этот Дед Мороз выгуливал ее оставшееся время, и все закончилось прекрасно – и наше чаепитие, и ее времяпрепровождение. Об этой ситуации никто и не знает.

Про остальные Новые годы я сейчас рассказывать не буду, но они не менее яркие и связаны с воспоминаниями не из детства.

Я подумал, что нужно обратиться к детям. Память имеет способность запоминать что-то очень яркое. Я говорю: «Дорогие дети, мы с вами столько времени провели вместе. Расскажите, какие Новые годы запомнились вам».

Эти истории не менее яркие и острые, чем у меня. Причем я их забыл. Один из детей мне честно рассказал: «Папа, я помню, как загорелись волосы у одной из наших сестер на одном из наших Новых годов». Сидим в храме, пьем чай. Ребенок в это время (как иногда у детей бывает) ставит свечки, задувает, ставит снова. Один раз она делает это неудачно, и волосы вспыхивают очень быстро. Потушили мы их тоже очень быстро. После этого мы достаточно легко шутили на тему, что мы провели этот день с огоньком. Дети запомнили именно этот момент – у них горела сестра.

В следующий раз, когда один из моих детей выходил из храма (недалеко ледовый городок, мы берем там много льда, чтобы сделать вертеп), он поскользнулся и упал. И опять получилась ситуация, когда дети запомнили не Новый год, не поздравления и подарки, а то, что у него был разбит лоб и рана в виде молнии (надеюсь, при современном законодательстве ему за это ничего не будет; рана была, как у Гарри Поттера). Опять скорая, Новый год и память детей.

Я обратил внимание, что общая тенденция у всех моих детей, у меня самого – запоминать не что-то доброе и хорошее, а что-то очень яркое и скандальное, вырывающееся из контекста празднования любого праздника (в том числе и светского).

Нужно вернуться к вопросу о метафорическом сознании и взгляде на этот мир. Мы понимаем умом, что в нашей христианской цивилизации время линейно. Есть начало всего, сотворение мира, и есть последовательные события, которые никогда не повторятся в истории (ни в личной, ни в истории Церкви, ни в истории человечества).

Пришествие Христа, Его общественная проповедь, Голгофа, Воскресение, Вознесение, эсхатологические ожидания нас как народа Божия – это некая развернутая линейка, линейное время. Восприятие мира в традиционных обществах (в первую очередь народных) немножко другое. Оно смотрит на его цикличность: день сменяется ночью, осень сменяется зимой.

Эта цикличность имеет определенную значимость для людей. Важна не внутренняя трансформация (метанойя), смерть, перерождение и все, что связано с церковными таинствами, а то, что человек может обновиться, как обновляется сама природа.

Народные праздники связаны с ожиданием чего-то нового просто от того, что меняется погода, сменяются день и ночь. Очень много суеверий связано с переступанием порога, с порогом как таковым. Этот порог – порог дня и ночи, порог года. Для многих людей это становится внезапно значимым. В этот день начинают ожидать чего-то нового, не ожидая от самих себя ничего, не меняясь ни в какую сторону.

Можно ли это использовать в нашей жизни, в проповедях (в том числе о Христе)? Я думаю, что это некий материал, инструмент. Ведь в народных чаяниях это связано и с культом предков, и с языческими представлениями о времени, о его цикличности.

Можно вернуться к красивым историям, которые предлагают нам люди, умеющие красиво излагать. Мне кажется, здесь можно плавно перейти к сказке, к тому, что очень нравится нашим детям.

Меня регулярно приглашают в различные места. На этой неделе иду в школу. До этого было несколько таверн, где мы с моими помощниками читали проповеди. В этом году был опыт разговора с родителями воспитанников детского сада. Меня пригласила прихожанка: «Очень хотелось, чтобы услышали живую речь живого священника, вредных вопросов задавать не будут». Я всю ночь думал, какая точка входа для разговора с детьми, ведь там будут дети вместе с родителями, а родитель, так или иначе, смотрит на реакцию ребенка. Если ребенок через три минуты скажет: «Папа, мне надоело, я и так здесь весь день нахожусь, давай пойдем домой», родитель не сможет ему отказать. В первую очередь нужно было заинтересовать детей.

Великолепная книжка – «Снежная королева» (я специально искал такую в книжных магазинах) – с переводом, где нет цензуры. Цензура в Советском Союзе была такова, что там вырезали все молитвы, которые были в сказках. Вот великолепный отрывок, который я читал детям:

Она (Герда) побежала вперед что было сил; навстречу ей несся целый полк снежных хлопьев. Они не падали с неба – небо было совсем ясное, и в нем пылало северное сияние, – нет, они бежали по земле прямо на Герду и, по мере приближения, становились все крупнее и крупнее. Герда вспомнила, как рассматривала большие красивые снежинки под увеличительным стеклом. Они были куда больше, страшнее, самых удивительных видов и форм и все живые. Это были стражи чертогов Снежной королевы. Одни напоминали больших безобразных ежей, другие – стоголовых змей, третьи – толстых медвежат с взъерошенною шерстью. Но все они одинаково сверкали белизной, все были живыми снежными хлопьями.

Герда начала читать «Отче наш»; было так холодно, что ее дыхание тотчас превращалось в густой туман. Туман этот все сгущался и сгущался, и вот в нем стали появляться маленькие, светлые ангелы, которые, ступив на землю, вырастали в больших грозных ангелов со шлемами на головах и с копьями и щитами в руках. Они становились все больше и больше, и когда Герда окончила молитву, ее окружал целый легион ангелов. Ангелы пронзали снежных страшилищ копьями, и стражи чертогов Снежной королевы рассыпались на тысячи снежинок. Герда могла смело идти вперед; ангелы касались ее руки и ноги, и ей стало намного теплее.

(Фрагмент из сказки «Снежная королева» Ганса Христиана Андерсена, история шестая «Лапландка и финка»).

Великолепная сказка. Моя сестра, которой за 40, недавно говорит мне: «Знаешь, что я помню из нашего детства?» Я спрашиваю: «Что, дорогая?» Новый год она не помнила, как и я. Она запомнила то, что ей на ночь родители не читали сказок.

В 1990-х годах, в которых я вырос, было не до этого, речь шла о выживании. Родители работали и приходили уставшими. Традиции читать на ночь, укрывать и целовать в лоб, не было.

Гражданские праздники – это в том числе немножко про семью, про семейные традиции. Те маленькие традиции, которые мы заводим в своем доме, будут греть душу и взрослую жизнь наших детей. Мне кажется, что для общения со своим ребенком нужно использовать все возникающие возможности, которые у нас есть.

Рождественское богослужение, Святки, все, что связано с этими праздничными днями, но у нас есть еще такое великолепное событие, как Новый год. Почему бы не воспользоваться и им? Если он не совпадает с Рождеством, это еще один лишний повод и мотив для того, чтобы устроить какой-то праздник, который наши дети запомнят на всю жизнь (да, может быть, через какие-то материальные подарки, но лучше всего это сделать нематериально).
(Окончание в следующем номере)

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475