Священник Константин Корепанов: Вера, действующая любовью

Продолжение. Начало в №№31, 34 (2020 г.) – 23, 25–29, 31–36, 38–39, 41–48 (2021 г.) – 1–3, 33–39, 41–43, 45–48 (2022 г.) – 1, 3–11, 13–21, 23–26, 29 – 48 (2023 г.), 1–2, 4–11, 13–15, 18–40, 42 (2024 г.) – 1–2, 7–28, 30–40, 42–47 (2025 г.), 2–18, 21–25, 27–34 (2026 г.)

Мы продолжаем читать наставления блаженного Диадоха, епископа Фотики, из третьего тома «Добротолюбия». В прошлый раз мы говорили о страхе Божием. Постоянно люди смущаются этим представлением о страхе Божием и, как я уже много раз говорил, или полностью его отвергают, или понимают его не так, как понимает Священное Писание, как понимали святые.

Страх – это не столько сознание, сколько ощущение переживания того, что Бог не такой, как я, что Хозяин – Он, а не я, что это Он – Творец, а не я, Он нас сотворил. Как говорится в одном псалме, это я дам Ему отчет за все, а не Он передо мной будет отчитываться. Все во мне, совершенно все, до самой последней черточки, до самой глубочайшей бездны моего существа несовместимо с Ним. Как говорится в Книге Иова, и в ангелах есть недостатки, а что говорить про людей?

Но вся эта наша несовместимость с Ним, вся наша дурь, гордость и ложь (всяк человек ложь (Пс. 115:2)) переживаются в свете Его любви. Это такое антиномическое переживание, антиномическое качество отношений человека с Богом. Мы знаем, что Он бесконечно Велик, а человек бесконечно мал, что Его мысли – не мои мысли, Его пути – это не мои пути. И как небо отстоит от земли, так пути Божии, представления Божии и суды Божии отстают от моих представлений и судов.

Но это не рождает отчаяния, потому что есть знание и переживание Его любви. Получено оно из Откровения, Он Сам нам это открыл. Сначала Он дает знание, которое при нашем на то согласии может стать переживанием. И знание Его любви, свидетельствуемое и Священным Писанием, и теми же писаниями святых отцов, постепенно приводит нас к переживанию благодати Его любви, которая нисколько не уменьшает нашего несоответствия с Ним.

Я понимаю при всех обстоятельствах моей или любой другой человеческой жизни: что бы я ни сделал, мое добро бесконечно отличается от Его добра. Как говорит пророк Исаия: Вся наша правда – как нечистые штаны перед Тобой (см. Ис. 64:6). Мы гнушаемся грязным бельем, думая, что это есть наша основная нечистота. Но вся наша правда – как грязное белье, нечем гордиться. Как опять-таки Христос говорит: Если вы выполните все, что вам повелено, думайте, что вы – рабы неключимые, ничего не стоящие, всего лишь сделали то, что должны были сделать, и сделали некачественно (см. Лк. 17:10).

Но тут же мы читаем в Священном Писании о любви Его к нам, именно к таким, с нечистой правдой, с нечистыми мыслями, с нечистыми душами. И через это свидетельство Его любви мы успокаиваемся: да, любит, все равно любит. Но мы не успокаиваемся в том смысле, что будто бы наши какие-то дела этой любви соответствуют или ее достойны. Она – просто любовь, она – просто дар, бесконечная, непостижимая, невместимая, она – милость, снисхождение и любовь Бога ко всякому человеку. И даже наша великая правда будет нечистой в Его глазах. Но это не помешает Ему любить нас.

А потому нет уныния, тоски, только временно. Да, когда я погрузился в ужас греха, в отступничество, подвергнувшись соблазну, и понимаю, что я натворил, какое-то время пребываю в страшном отчаянии и начинаю плакать, потому что понимаю, что бездна между мной и Его совершенством, Его величием, его заботой, Его чистотой и тем, что я делаю… И я плачу и плачу.

И этот плач утешает сердце, низводит на него благодать. Как говорили святые, радостотворный плач. Плач, приводящий к радости, приводящий к примирению и успокоению. Через это покаяние и плач человек и приходит вновь и вновь к переживанию любви Божией во Христе, любви Божией в благодати Святого Духа, снова прикасаясь к Его любви, удостоверяясь в Его любви, укореняясь в Его любви, а через укоренение в любви в Нем укореняясь и в любви к человеку.

Но уходит страх, и ничего нет. Как и все люди в этом мире, я думаю, что этого достоин. Куда Он денется? Он просто обязан меня любить. И из ощущений и переживаний Его любви и Его милости я восхожу к требованию Его любви; и уже не милости, а долга: если любишь, давай мне это, если любишь, давай мне то...

Я всего лишь потерял страх, потерял благоговейный трепет, потерял плач, сокрушение сердца. И хотя у меня осталось какое-то представление о любви (именно представление, а не переживание), я, вместо того чтобы уповать на Его милость, начинаю требовать знаков Его внимания даже не как капризный ребенок, а как избалованная женщина или избалованный мужчина, требующий исполнения желаний, и злиться от того, что мои требования не исполняются: «Ты же любишь – давай! Я не понял, почему этого нет? Где Твоя любовь? Я нуждаюсь, а Ты мне не помогаешь!»

К такому представлению мы приходим, потому что не с того конца начали. Мы забыли, что начало отношений с Богом, начало пути к Богу есть страх Божий. Без него все перекореживается, все меняется местами – и получается какая-то совершенно духовная инверсия. Вместо упования на Его милость мы предъявляем требования к Нему.

21-й абзац: «Любящий Бога и верует искренно, и дела веры совершает преподобно. Верующий же только, а не пребывающий в любви и самой той веры, которую кажется имеющим, не имеет. Он верует с некой легкотою ума, не нося в себе действенного (установляющего его на едином) отвеса преславной любви. Только вера, любовью действующая (Гал. 5:6) есть великая главизна добродетелей».

Как все сложно! Казалось бы, все должно быть просто: вера есть, что еще? Почему все так сложно?

Я не раз в своей жизни задавал этот вопрос и с годами научился понимать, что дело не в сложности проблемы или вопроса. Как показывает время, ничего сложного нет. Это мы живем очень сложно. По мере нашего опрощения, по мере того как мы творим волю Божию, как слова Его начинают все больше и полнее наполнять, определять, регулировать нашу жизнь (то есть чем проще мы сами становимся), тем проще воспринимать то, что говорит Он или говорят святые.

Прочитал бы я эти слова лет двадцать назад – ничего бы не понял. В тридцать лет, может быть, вообще даже не увидел в этих словах никакого смысла. Но, проживая день за днем, год за годом по тем заповедям, которые вполне понятны и могут быть приняты и исполнены, человек постепенно меняется. Меняется не от того, что сам себя меняет по каким-то заповедям, как мы это понимаем, а потому, что верность слову Божию дает благодать. И эта благодать переплавляет, пережигает человека, переделывает его. Он начинает понимать то, что раньше не понимал, соглашаться с тем, с чем не был согласен, и какие-то вещи, которые казались ему сложными, делаются очень простыми.

Двоякая сложность в этом процессе, в общем-то, только в том, чтобы никогда не забывать, что это делает все благодать Божия, а второе, что особенно сложно, – никогда не мерить с собой нынешним всякого другого человека.

Очень полезно вспоминать свои первые шаги по земле, если бы это было возможно, чтобы спокойно относиться к тому, как падает и кричит твой ребенок. Очень полезно вспоминать, как ты не мог ходить на горшок, чтобы снисходительно и терпеливо приучать к горшку своего ребенка. Очень важно помнить, как влюблялся ты, чтобы не судить влюбленного подростка, сына или не сына. Очень важно помнить, какая была нелепой твоя молитва, когда ты пришел в храм, чтобы не судить нелепую молитву других, ведь они только в начале пути. Вот это действительно сложно.

Одна из проблем человеческого бытия в том, что, пройдя определенный этап жизни и в человеческом, и в духовном плане, человек забывает, с чего сам-то он начинал. И начинает очень требовательно, очень завышено, немилосердно относиться к другим, налагает бремена неудобоносимые, требуя от людей, чтобы они воспринимали и жизнь свою, и молитву, и отношения с Богом так, как воспринимает он их сейчас сам.

Но начинал-то он не с того. И вот это действительно представляет определенную проблему. Если человек не научается этому сам и быстро, то тогда благодать умаляется, благодать отходит, чтобы напомнить ему, что он сам-то собой представляет без этой самой благодати.

В 21-м абзаце блаженный Диадох вспоминает слова апостола Павла из пятой главы Послания к Галатам. Возьмем не только три слова, которые приводит он, но и контекст, в котором он об этом говорит: Стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства. Вот, я, Павел, говорю вам: если вы обрезываетесь, не будет вам никакой пользы от Христа. Еще свидетельствую всякому человеку обрезывающемуся, что он должен исполнить весь закон. Вы, оправдывающие себя законом, остались без Христа, отпали от благодати, а мы духом ожидаем и надеемся праведности от веры. Ибо во Христе Иисусе не имеет силы ни обрезание, ни необрезание, но вера, действующая любовью (Гал. 5:1–6).

Слова эти звучат в отношении закона, который нужно исполнять, ведь исполнение закона зависит от веры. Израиль исполнял закон как мог, потому что в Бога-то он верил. Кто-то больше исполнял, кто-то меньше исполнял. Понятно, что во времена до пленения Вавилонского были разные люди. Но после пленения, особенно в эпоху второго Храма, близкое к тому времени, когда по земле ходил Христос, все иудеи были верующие. Кто больше верил, кто меньше, кто больше исполнял закон, кто меньше, но атеистов не было.

Даже саддукеи, какие бы они ни были эллинизированные, все равно в Бога верили, что Он есть, что отчет перед Ним держать придется, если не в вечной жизни, то хотя бы в нынешней, они это понимали. Стало быть, какая-то вера у них была.

И эта вера побуждала их выполнять требования, которые были обозначены в Священном Писании. И эта вера, которая у них была, им твердила: делай это, а не то будет то-то; вот это надо делать, потому что за это будет то-то; лучше вовремя принести жертву, потому что иначе Бог прогневается и будет то-то и то-то.

И люди исполняли закон ревностно, они становились фарисеями и законниками как в плохом смысле этого слова в контексте фарисейства и закваски фарисейской, так и в хорошем смысле этого слова, потому что и Иосиф Аримафейский, и Никодим, и сам апостол Павел тоже были фарисеями, людьми, которые исполняли ревностно все заповеди Божии.

Таким образом, все просто в этом иудейском мире: вера приводит меня к тому, что я исполняю закон. Я этот закон исполняю и верю, что за то, что я исполняю закон, меня ждет награда, и боюсь, что за неисполнение закона меня ждет наказание, которого лучше избежать. Какая же еще вера нужна?

А разве у нас не такая вера? Мы верим, что Бог есть. Не только Бог, есть Христос, мы стоим перед Распятием. Мы верим, что Он есть, что Он где-то на Небесах живет. И мы обращаемся к Нему для того, чтобы Он нам помог. Чтобы эта помощь действительно была, мы стараемся исполнять то, что Он обязал нас делать. Просто наша неосведомленность побуждает нас к исполнению заповедей иных, не тех, которые Христос дал. Тем не менее мы стараемся ходить в храм, соблюдать посты, произносить какие-то молитвы, давать какую-то милостыню, кому-то помогать, о ком-то заботиться, в надежде, что за эти дела Бог нас как-то наградит или, по крайней мере, грехи наши не помянет и каких-то возможных наказаний мы благодаря этому избегнем. Собственно, мы так же думаем, так же верим, как верили фарисеи эпохи Христа, как верили те самые законники, которых обличает Павел.

Но нужна какая-то иная вера, о которой говорит Павел и о которой здесь пишет блаженный Диадох, какая-то вера, включающая в себя любовь к Богу.

Но ведь каждый может сказать, что он любит Бога, если он верующий. Я очень редко встречал верующих, которые могут очень искренне сказать, что Бога они не любят. А все остальные верующие и говорят, и уверены, что Бога они любят. Как же это отличить? Какой вера должна еще быть?

Апостол Павел в данном отрывке из Послания к Галатам говорит о благодати, о том, что есть вера, приводящая к закону и питаемая законом, а есть вера, которая рождается от благодати и питается благодатью. Вера не как утверждение моего разума, убедившегося или принявшего некое положение о том, что Бог есть, Он где-то существует, разум с этим бытием Божиим согласился, принял это бытие. Но так принимают его атеисты, так принимают его законники. Те же помянутые фарисеи тоже так же принимали бытие Божие. Они знали, что Он существует, что Он есть, что Он требует исполнять тот закон, который дал. По сути, все это было рационально обусловленное, разумное отношение к некоему мощному, сильному началу, требование которого мы должны исполнять.

Но у христиан не так должно быть. И апостол Павел, говоря о благодати, говорит, что вера есть дар благодати, вера рождается благодатью. Например, в Послании к Римлянам он говорит: Любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым (Рим. 5:5). Здесь говорится о любви Божией, которая переживается в нас по благодати Святого Духа, которая переживается нами в день нашего обращения. Это не просто разумное признание того, что Бог есть, а раз есть, значит надо как-то исполнять Его заповеди.

Появился новый мэр, губернатор, президент. О нем узнали, что он очень суровый человек и будет наказывать увольнением с работы, ссылкой, тюрьмой или расстрелом за нарушение закона. Мы понимаем: «Надо закручивать гайки. Больше наше прощелыжное поведение не пойдет. Чаепития на работе отменяются, легкомысленное отношение к финансовым отчетам отменяется, теперь за это можно поплатиться жизнью». Вот так человек воспринимает бытие Божие. Не так важно, по какой причине, но он наконец принял, что Бог есть, теперь надо строго относиться к жизни.

Но у христиан любовь Божия переживается как наитие Святого Духа, как дар Святого Духа. Человек в день своего обращения ощущает, переживает, что Бог есть любовь. И в ответ на эту любовь, на это явление любви в нем благодатью Святого Духа рождается любовь к Богу. Он не только верит в Него, признавая Его бытие, разумно воспринимая все Божественное, сколько доверяет Богу.

Это отношения с Богом, которые формируются, как у близких существ. То есть в любом действии, в любом поступке, в любом обстоятельстве, в любом отношении к заповеди человек осуществляет этот принцип восприятия Бога в любви и служении Ему.

Он принуждает себя, но не потому, что боится, а потому, что ради любви хочет это сделать. Он делает это по любви. Ему может быть неприятно, но Бог ведь ему столько дал, Он столько ему сделал! Человек должен что-то для Него сделать, Он же просит, человек должен постараться.

Это неформализованные отношения, не рационально воспринимаемые отношения, а переживаемые отношения, когда человек делает что-то потому, что желает, у него есть ощущения, чувство, которые влекут его к тому, чтобы это делать. Любовь побуждает человека к тому, чтобы делать то, что просит Бог, потому что он познал Его любовь и хочет на эту любовь ответить. А в рациональном восприятии это просто отношение к закону, так удобнее жить.

Говоря о некой «легкоте» ума, блаженный Диадох подразумевает ту самую часть рассудочной деятельности, часть рассуждения, которой мы и воспринимаем Бога. А ум, который напитался благодатью, – это явление тяжелое, не в смысле трудное, а не легкомысленное, не легковесное.

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475