Священник Константин Корепанов: Школа благодарности

Мы продолжаем отвечать на вопросы зрителей, которые они задали в рамках проекта Екатеринбургской духовной семинарии «Гнозис.Lab».

Вопрос: «Прошу Бога призвать меня к Себе на Небо поскорее. Не нашел слов молитвы в интернете. Может быть, посоветуете?»

– Есть чин о призвании с земли на Небо, но он приемлем только в одном случае: когда человек долго страждет. Когда человек очень сильно мучается, но умереть не может по какой-то причине и вроде бы все духовные средства исчерпаны (он и соборовался, и исповедовался), или уже без сознания, но все равно долго не умирает, есть специальный чин (в любом Требнике он есть), но его служит только священник, по приглашению. Там составлена молитва о том, чтобы человек скорее перешел от здешней жизни в ту жизнь, скорее переступил порог смерти, потому что для него жизнь становится тягостной, невыносимо тяжелой. Это допускается.

По вопросу видно, что тому, кто об этом спрашивает, тяжело жить, и это не физическая боль, а душевная. Душевная боль исключает возможность молитвы о переходе от земли на Небо. Если есть душевная боль, человек не готов к этому переходу, и жизнь для него – благо. Тут надо не о смерти молить.

Если есть физические недуги (например, онкология, боли), это допустимо. А душевная боль – это же душевное состояние, от него ты не можешь уйти, оно пойдет с тобой туда. А там ты уже ничего сделать не сможешь.

Поэтому надо найти кого-то, кто поможет преодолеть это состояние, выйти из него. Опыт моего общения с очень разными людьми из разных частей страны говорит только об одном: нам всем нужны друзья, родные. Родные есть почти у всех, но бывают такие родные, которых и врагу не пожелаешь. Нужны понимающие, добрые люди.

И Церкви они нужны. Каждый должен понимать, что, придя в христианскую общину, он найдет там человека, который будет к нему внимателен, увидит в нем брата или сестру, не отмахнется от него, как от комара. К созданию такой атмосферы должна стремиться Церковь, а также каждая община и каждый из нас.

Нам очень важно помнить завет Иисуса Христа: заповедь новую даю вам, да любите друг друга (Ин. 13:34). У нас нет этого, а это должно быть. Когда мы слышим фразу «любите друг друга», мы подразумеваем, что должны любить родных. А это сказано по отношению к общине, то есть к христианской семье, где мы должны научиться любить друг друга. Мы должны стать самыми родными друг для друга людьми. Вот тогда в эту общину будут приходить люди и смогут найти того, кто их выслушает, не отмахнется от них, поможет. И половина проблем у человека исчезнет только потому, что его просто выслушали. Не важно, сколько он будет говорить: час, два, три, пять, семь, десять часов. Но однажды он выскажется, перескажет все свои проблемы, все свои идеи, все свои мечты, все свои обиды – и успокоится, ему станет легче. Может, человеку можно помочь, а, может, нельзя помочь, но выслушать его мы всегда можем.

Следующий вопрос: «Помогите понять, что будет с нашим сознанием после расставания с телом: сознание изменится или мы останемся с нашими мыслями и воспоминаниями?»

– Очень интересный вопрос. Кто бы знал, что будет. Иоанн Богослов говорит, что мы все изменимся. Насколько и как – неизвестно; оттуда никто не возвращался. Священное Писание методично и целенаправленно скрывает это от нас, за исключением некоего описания мира, который может показаться для нас вожделенным. Каково будет реальное состояние тела, души, ума, сознания, мы можем только догадываться.

В любом случае перемена будет очень серьезная. Насколько мы останемся (или не останемся) в памяти, насколько останется с нами наше сознание, мы можем только догадываться. Но ключ к этому есть. Люди рассуждают о переходе в ту жизнь на уровне рациональном, умозрительном. А что, собственно, человек знает о себе? Он просто экстраполирует свое нынешнее состояние в то, что ему может представиться за пределами смерти, а это абсолютно неправильно.

Но ему в этой жизни может быть дан (и очень хорошо, если это будет) опыт переживания благодати. То, что мы чувствуем, когда на нас сходит благодать (горе нам, если она на нас не сойдет), то, что переживаем во время благодати, – это, как говорит апостол Павел, залог, некое свидетельство, откровение о том, что будет там в гораздо большей степени. Когда мы переживаем благодать, понимаем, что в благодати сознание изменяется. Грубо говоря, ничего плохого мы не помним. И не потому, что забыли, вычеркнули из памяти. Просто, когда мы переживаем благодать, мы не видим ничего плохого, все в нашей жизни хорошо.

У Льюиса есть замечательная книга «Расторжение брака». Там есть очень тонкое наблюдение об этом. Человек, который познал Бога, познал Христа в благодати Святого Духа, понимает, что каждое мгновение его жизни было хорошо, каждый день его жизни был шагом на пути к Богу, Царству Божию, вечному блаженству. Каждый шаг приближал его к блаженству, каждый шаг был наполнен Богом. Он не видит ничего плохого, и ничего, кроме благодарности, в его сердце нет.

А человек, скроенный по-другому, после смерти начинает каждый шаг своей жизни воспринимать как страдание, муку, причем муку незаслуженную и несправедливую. Отсюда кажется, что несправедлив Бог, несправедливы все люди. «Я зря страдал, в моей жизни не было никакого смысла». И каждый день будет представляться как дорога в ад; каждый день наполнен безумием, отчаянием, горечью.

Все зависит не от объективной картины жизни, а от того, в благодати или безблагодатном состоянии видит свою жизнь человек.

Что я могу пожелать задавшему вопрос? Помолитесь Богу. Вкусите, и увидите, как благ Господь (Пс. 33:9). Молитесь о том, чтобы пережить встречу со Христом, соединение с Богом, о том, чтобы цель христианской жизни – стяжание Духа Святого – была вами достигнута. Когда вы переживете благодать Святого Духа в своем сознании, вы будете иметь примерное представление о том, что будет в превосходной степени там, за порогом смерти.

Рассуждать об этом рационально нет никакого смысла. Потому что мы рассуждаем так и так, а потом приходит благодать – и понимаешь, что все совсем не так.

Следующий вопрос: «В молитве „Отче наш” мы провозглашаем прошение о том, что и так уже есть: „воля Твоя”, „хлеб насущный”, „Царствие Твое” (которое внутри нас уже есть). „Прости нам, как и мы прощаем…”, – заповедано: какою мерою мерите, такою и вам будут мерить. Все уже есть, а Господь велел просить об этом. Почему?»

– Почему есть? Да будет воля Твоя, яко на Небеси и на земли. В моей жизни эта воля может исполниться, а может не исполниться. Царствие Божие внутрь вас есть: это сказано про совершенных и достигших этого состояния людей. Слово «есть» в данном случае предполагает, что оно должно там быть. Оно там есть в ту меру, в какой мы позволили ему там быть. Но его там может не быть, если мы ни в какой степени не позволили ему там быть. И тогда внутри ад. И мы просим, чтобы Царство Божие пришло в наше сердце, чтобы наше сердце было предано Богу и там было то блаженство, которое человек может вместить на земле.

Царства Божия как совершенного покорения всего Богу тоже ведь нет. Апостол Павел, говоря о полноте за порогом конца истории, говорит, что будет Бог все во всем (1 Кор. 15:28). Это и есть Царство Бога: Его воля простирается везде, всюду, всегда. Так будет. Но сейчас это не так. И мы вожделеем этого состояния, хотим, чтобы Бог наконец-то воцарился, чтобы Христос наконец-то пришел, и Царство Его утвердилось. Потому что любой христианин изнывает от того зла, в котором живет. Он страдает и от собственного греха, немощей, и от того зла, что процветает вокруг. Христианин не может не страдать.

Часто люди представляют себе христианского подвижника, какого-нибудь старца абсолютно равнодушным. Нет, у него внутри глубочайшая боль. Серафим Саровский, Сергий Радонежский, Мария Египетская могли такими и не быть, потому что жили в изоляции и не видели зла. Но даже если бы они жили в империи, такого зла, которое есть сейчас, не было.

Ныне, живя в каком-нибудь мегаполисе, человек просто задыхается от зла. Христианин не может не задыхаться, потому что видит глубочайшее поражение человека (не только самого себя, но и вокруг). И он взывает к Богу, чтобы наконец пришло Его Царство, и тогда зла больше не будет.

В Книге пророка Иезекииля есть такой сюжет. Пророк Иезекииль был взят в плен царем Навуходоносором, находился в Вавилоне, но как пророк он видел то, что происходило в Иерусалиме, что Иерусалим будет взят. Накануне взятия Иерусалима он видел, что вошел в Иерусалим некий юноша-ангел, прошел по всем улицам, по всем закоулкам и, если видел человека, воздыхающего от всех совершающихся мерзостей, ставил на его челе печать. Когда город будет взят и все будут истреблены, эти люди не будут истреблены, потому что страдали от той мерзости, что видели вокруг.

Так и христианин страдает от той мерзости, которую видит вокруг. Поэтому молится о том, чтобы Бог пришел, установил Свое Царство, чтобы зло наконец-то прекратилось. Он не молит о конце света, он молит о торжестве правды. Сказано в заповедях блаженств: Блаженны алчущие и жаждущие правды... (Мф. 5:6). Это алкание и жажда правды, жажда того, чтобы ложь, зло, насилие, жестокость перестали распространяться по земле, присутствует не только в эмоциональном пространстве христианина, но всегда выливается в молитву.

Молитва – это не просто «Господи, помоги». Молитва – это напряженное, как у Серафима Саровского, стояние (пусть не на камне); это постоянное молитвенное взывание к Богу: «Господи, сделай что-нибудь, помоги, защити, разрушь силы лжи, которые опутали мир. Сделай так, чтобы что-то изменилось в том торжестве зла и лжи, в котором пропадает человек».

Такие эпохи были: кто-то молился – и приходил свет, человечество обновлялось, русский народ обновлялся.

Поэтому нельзя сказать, что все уже есть. Что-то дано (например, залог благодати дан), а чего-то еще нет. И человек, стремясь к грядущему и ожидаемому, должен постоянно молиться об этом. Это помогает сохранить то, что уже дано.

Вопрос телезрителя: «Отец Константин, почему, несмотря на Божественное предопределение, свобода воли сохраняет свою ценность и смысл?»

– Что вас смущает? Предопределение тут вообще ни при чем. Недавно в этой же аудитории я отвечал на этот вопрос. Современный человек привык рулить. Он привык осознавать себя так, как это сказано у классика: «Тварь я дрожащая или право имею?» Мы все живем в контексте «право имею». Мы выросли в ситуации, в которой мы не знаем своего хозяина. Никто не имел права управлять нами. Никто не имел права ничего за нас решать. Мы привыкли жить так, что мы хозяева своей жизни и никому не даем отчет.

И когда мы слышим слова о том, что есть какой-то хозяин, который должен управлять нами, мы смущаемся. Мы не смирились и даже не пытаемся смириться. А эти слова написаны смиренным человеком для смиренных людей. Там ничего страшного нет, там полная свобода воли.

Делай что хочешь. Но Богу известно все, до последнего твоего дыхания, желания и слова. Он знает, что ты сделаешь в конкретной истории. И поэтому, зная весь твой выбор, зная тебя насквозь, зная все твои выборы, Он начинает ткать твою жизнь так, чтобы ты, ориентируясь только на свой выбор, попал в точку, в которую Он хочет тебя привести. Он делает это мудро. Предопределение – это то, что полностью учитывает всю твою свободную волю. Оно не заменяет ее, оно ее учитывает.

В восьмой главе Послания к Римлянам сказано: Ибо кого Он предузнал, тем и предопределил быть подобными образу Сына Своего, дабы Он был первородным между многими братиями (Рим. 8:29). То есть Он сначала узнает, а потом начинает делать его жизнь, учитывая все его свободные выборы, чтобы можно было привести его в точку, где он будет максимально соответствовать замыслу Божию. Это учение о Промысле Божием.

Богословы, крестьяне, священники, монахи, верующие и неверующие читали эти слова, и они никого не смущали. Впервые на этих словах зациклились кальвинисты в XVII веке. В XIX веке это расцвело махровым слоем везде. До этого люди никак не возмущались этим словом, потому что они привыкли сознавать себя управляемыми людьми, детьми Божиими, рабами Божиими, слугами Божиими, что у нас есть Господь, у нас есть хозяин. Человек знал своего хозяина, жена знала своего мужа, муж знал своего господина.

В повседневной жизни они обращались друг к другу: «господин мой муж», «госпожа моя жена», «господин пекарь», «господин лавочник», «господин разносчик». Люди понимали, что они очень малы в этом мире, очень хрупки и что любой достоин уважения, может что-то приказать или потребовать. Они сознавали себя ограниченными. К тому же они были гораздо более смиренны, чем мы.

Прошла Крестьянская война в Германии, революционные и религиозные европейские войны, революции. Этот бунт породил поколение людей, которые не знают своего хозяина. В Псалтири говорится, что осел знает свои ясли, а человек не знает своего хозяина, не знает, кто его кормит. Он уверен, что сам добывает пищу. Он не знает Отца-кормильца, не знает, кто дает ему свет, жизнь и пищу.

Даже обезьяну можно научить произносить молитву перед едой. Хороший пример на эту тему есть у Иоанна (Крестьянкина). Мне нравится эта история о тех, кто молится перед едой, и о тех, кто этого не делает. Мы можем прочитать молитву, но смысл не только в самом произнесении слов. Важно осознать и почувствовать, что все, что у нас есть (этот накрытый стол, наполненный продуктами холодильник, кровать, на которой мы лежим), – дано нам нашим Господом. И мы благодарим Его за Его заботу о нас.

Это естественные вещи для людей, живших 500 лет назад. А современный человек, который 20 лет ходил в храм, не понимает этого: «Как это дал хозяин?»

Священник читает молитву на Херувимской: Ты бо еси приносяй и приносимый, и приемляй и раздаваемый, Христе Боже наш... Слушаешь Литургию: Ты животвориши наши сердца собранного народа. Тобой мы причащаемся. Все Тобой, через Тебя, ради Тебя, Твои силы, Твоей славе, Твоей благодати. Все – Ты.

Как трудно научить современного человека азам обыкновенного Евангельского представления о Христе. Я есмь лоза, а вы – ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего (Ин. 15:5). Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов, у Которого нет изменения и ни тени перемены (Иак. 1:17).

Смысл не в предопределении, а в том, что мы никак не можем смириться. Мы воспринимаем себя хозяевами своей жизни и жизней десятков других людей – детей, мужа, мамы, папы. Почему мы вмешиваемся? Почему мы тащим всех ко Крещению?

Почему люди раньше этим не заморачивались? Бабушка живет, молится Богу, она же не впадает в апокалиптический припадок или удар от того, что ее дети или внуки некрещеные. Она думает: «Разберутся сами».

Отец моей мамы погиб на фронте. Мой прадед, будучи священником, регулярно приносил еду и помогал, потому что моя бабушка воспитывала четверых детей и помощь была очень нужна. Моя мама тогда была пионеркой и спрашивала у него, чем он занимался. Он ей говорил: «Иди, внучка, иди. У тебя своя жизнь. У меня своя жизнь». У него не было желания обратить ее куда-либо; он не думал так: «Как она пионеркой или комсомолкой будет жить? Ее надо срочно куда-то пристроить».

Люди всегда жили представлением о том, что мы живем под Богом, что мы рабы, слуги нашего Господа. Если Он скажет, мы сделаем. Меня никто никуда не посылал. Почему я должен управлять, вмешиваться в жизнь другого человека? Я должен прекратить зло, если оно делается на моих глазах. А вот решать вопросы веры, самоопределения, куда пойти работать, – это человек пусть решает сам с Богом. Меня никто не посылал кем-то командовать.

Когда человек смирится, когда поймет, что каждый день ест пищу, которую Своими руками подает ему Господь, он привыкнет благодарить. Не потому, что такая молитва есть, а потому, что понимает, что его накормили и уложили спать.

Вчитайтесь, вслушайтесь в молитвы. Это же школа благодарности. По своей воле еще никто не проснулся. Я выжил в течение еще одного дня. Господи, благодарю Тебя.

Когда мы смиримся, таких вопросов у нас не будет.

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475