Священник Константин Корепанов: Если сердце открыто Богу...

Продолжение. Начало в №№31, 34 (2020 г.) – 23, 25–29, 31–36, 38–39, 41–48 (2021 г.) – 1–3, 33–39, 41–43, 45–48 (2022 г.) – 1, 3–11, 13–21, 23–26, 29 – 48 (2023 г.), 1–2, 4–11, 13–15, 18–40, 42 (2024 г.) – 1–2, 7–28, 30–40, 42–47 (2025 г.), 2–16 (2026 г.)

Мы продолжаем читать наставления преподобного Исаака Сирина из второго тома «Добротолюбия». Читаем его короткие изречения из 279-го абзаца: «Пусть тебя гонят, ты не гони; пусть тебя распинают, ты не распинай; пусть тебя обижают, ты не обижай; пусть на тебя клевещут, ты не клевещи. Судиться не христианского жития дело; об этом нет и намека в учении Христовом».

Продолжая рассуждения в первой части абзаца, он говорит слова, для него лично болезненно значимые, потому что под словом «судиться» скрывается то событие, которое привело его к тому, что он оставил кафедру и переселился в пустыню, понимая, что никому не нужно христианское учение.

Как бы мы ни рассуждали, судиться – не христианское дело. Об этом ясно сказано и в Евангелии, и в Апостоле. Но не у всех такая вера, как несколько раз повторяет апостол Павел, то есть не всем дана такая благодать, чтобы принять несправедливость, уповая на Бога, и принять последствия несправедливости, уповая на Бога, непоколебимо веруя, что Бог не оставит тебя несправедливо обманутым, несправедливо угнетенным, оклеветанным или ограбленным. Он либо защитит, либо воздаст тебе каким-то иным способом, но все равно Он с тобой. Это вера, это упование. Но не у всех есть такая вера и такое упование, а дело именно в том, как именно человек верует, сколько благодати веры смог вместить.

Перетерпеть даже в наше время большинство людей сможет, в прежние времена тем более терпели. Куда деваться? Если сильный тебя обидел, что ты сделаешь? Если имеющий силу, власть, наглость, решимость, взял у тебя что-то, лишил тебя чего-то или надавил на тебя, что ты сделаешь? Естественно, приходится просто терпеть. С ропотом или без ропота, но терпеть.

Но само по себе терпение ничего не дает. Созидает только терпение, которое человек являет по вере и с верой. То есть действительно считает, что источник всего – Бог. Если что-то произошло, то это попущено Богом, и он принимает это как из рук Божиих и верит непоколебимо, что защитником его является Бог, что Бог все видит, все знает, все происходит на глазах Божиих, и если приходится терпеть, то надо терпеть. Бог так хочет требует от меня именно терпения, и молитвенно я взываю к Нему, чтобы Он укрепил меня в этом терпении. Не ропща, а доверяя Ему, как Иов. Только такая вера, с таким терпением действительно меня созидает.

И когда бесчестят меня или несправедливо наказывают, что-то отнимают, все равно я получаю благодать, поскольку терплю с верой, верую в своего Бога и надеюсь на Него. Эта благодать свидетельствует моему сердцу, что я не напрасно подвизаюсь. Я получаю утешение свыше, получаю укрепление в своих надеждах. Может быть, когда-нибудь, быстро ли, долго ли, Бог воздаст сторицей за понесенный ущерб. Но даже если не воздаст сторицей в материальном смысле, все равно духовно человек получает приращение утешения благодати Святого Духа уже сейчас, поэтому он знает, для чего терпит. Понимает, что Богом он не оставлен, что по какой-то ему неведомой причине Бог попустил этому с ним случиться, и он как ученик распятого, оклеветанного, поруганного, оплеванного терпеливо это переносит. Но важный элемент – он уже сейчас получает утешение, уже сейчас получает поддерживающую, укрепляющую, вдохновляющую, утешающую благодать. И как бы ни было плохо ему по плоти, он чувствует, что Богом не оставлен, и Бог поддерживает и животворит его.

Да, это так. Так жили святые, так их житие описано в Библии (например, в житии праведного Иова), так подвизались другие святые, так было во времена Ивана Грозного или гонений ХХ века. И люди принимали это и созидали свои души. И, будучи лишенными всего, в ссылках, лагерях и на пороге смерти, они чувствовали, что хотя убивают тело, но души их цветут. Потому что они видели в этом руку Божию. Тогда да, судиться совершенно ни к чему, и такой человек не желает никакого суда.

Но часто человек просто терпит что-то без веры и молитвы, без упования, когда внутри рождается вопрос: «А где Бог? Почему Он не смотрит? Почему не защищает? Куда мне деваться? Как я буду жить? Что я буду есть? Как будут жить мои дети?» И он пребывает в отчаянии, не видит нигде опоры, не видит поддержки, благодать его не утешает. А чтобы она утешила, он должен поверить, а веры у него недостаточно. Тогда судиться можно, тогда судиться нужно, хотя бы в суде возлагая упование на Бога.

В Священном Писании, в новозаветных Книгах об этом ясно сказано, – Церковь не запретила обращаться в суд, установив и светский суд, и церковный суд. И люди обращаются туда по разным вопросам, потому что человек изнемогает и обращается к защите тех сил, которые и поставлены Богом же для защиты обижаемых, несправедливо угнетенных, чтобы через государственные или общественные институты он мог взыскать защиту тогда, когда сильной, благодатной веры у него нет.

Такое пояснение к словам преподобного Исаака Сирина нужно сделать. Конечно, преподобный категоричен, потому что опирается на слова Священного Писания, мы об этом сказали. Но есть домостроительство спасения, икономия, церковная педагогика, когда понимается, что не у всех одинаковая мера веры, не всем одинаково дана благодать, каждому по силе его. И когда мы видим, что человек изнемогает и веры в нем недостаточно, он нуждается в человеческой поддержке, человеческой защите, и никто не запрещает ему эту помощь и защиту искать. И в те структуры, которые помощь и защиту могут ему оказать, он должен обращаться.

Последние строчки 279-го абзаца очевидны и понятны, и в апостольских посланиях об этом сказано. Но все-таки хочется все равно их напомнить: «Веселись с веселящимися, и плач с плачущими; ибо это признак чистоты. С больными болезнуй; с грешными проливай слезы; с кающимися радуйся. Будь дружен со всеми людьми, а мыслью своею пребывай один.

Разделяй с человеком все, что есть у этого человека. Радость ли, горе ли, плач ли, смех ли. Не отделяй себя от человеческих переживаний в конкретике каждого человеческого жития. Не от того, чему радуется человечество и по поводу чего грустит. Это вообще не о том и не имеет отношения к делу. Но к тебе пришел человек, раздели с ним горе, помоги, если можешь; если не можешь, поплачь. Если видишь человека в радости, раздели с ним радость, подари подарок; если не можешь, просто покажи ему, что радуешься с ним».

Это, с одной стороны, просто. Но, с другой стороны, каждый знает, как трудно это сделать на самом деле. Конечно, мы радуемся с некоторыми людьми и грустим с некоторыми людьми. Но быть открытым любой радости и любому горю, любому покаянию даже – это, как здесь пишет преподобный Исаак Сирин, признак чистоты.

Кто внимательно следит за собой и пытается это сделать, тот знает, что очень часто чья-то радость у кого-то вызывает зависть, недоумение и возмущение: «Что это он опять радуется? Пост идет, а он радоваться вздумал. Он же грешник, чего радуется? Ну, купил дом, а он сгорит у него когда-нибудь. Все равно в Царство Божие ничего не возьмет». Нет сил радоваться. Есть возмущение, почему люди радуются какой-то ерунде, какой-то машине, ребенку. Все это грех, гной, мерзость... Радоваться надо о вещах великих и достойных.

Или вот пришел человек каяться. «А чего он кается? Завтра снова грешить будет, какой смысл сегодня слезы проливать? Сначала действительно надо изменить свою жизнь, а потом каяться. А так что толку?»

И так про каждое человеческое чувство. В человеке нечистом, лишенном благодати, фарисее по существу, никогда не находится отклика на любое человеческое переживание. Не так важно, грустит он или радуется. «Если грустишь, так тебе и надо, измени свою жизнь. Я тебе сколько раз говорил... Жил бы и радовался, как я. А ты грустишь, так тебе и надо. А если радуешься, так чего радоваться? Грешник ты, так и живи с трепетом». И что бы ближний ни переживал, мы всегда найдем в самих себе мысли, слова, ощущения, которые не дают нам возможности порадоваться или поплакать вместе с ним.

Вот это сигнал: мы – законченные фарисеи. Это сигнал, что на самом-то деле мы просто стараемся быть правильными. А та любовь, которую дарит нам Христос, далеко от нас. Надо научиться этому. А чтобы научиться, надо смириться и принять благодать Святого Духа. Только в Нем по благодати мы можем и радоваться с радующимся, и плакать с плачущим. И все это делать едва ли не одновременно, очень быстро переходя от одного к другому.

Этот человек сегодня радостный, и у меня сердце переполняется его радостью. Порадовался. Через два шага я вижу плачущего. И в сердце рождается плач за него. Мы видим, что сердце наше изменилось. Как описывал преподобный Паисий Святогорец состояние, когда чужая боль становится своей и чужая радость своей, потому что сердце открыто Богу, Который переживает, и радуется, и плачет со всяким человеком. Если в нас этого нет, то нам есть о чем молиться и в покаянии изменять свое сердце.

280-й абзац. Он тоже состоит из коротких, но очень важных изречений, особенно первая фраза.

«Никого не обличай, не поноси, даже и крайне худых по жизни своей. Распростри одежду твою над падающим и покрой его…».

Удивительные слова! Удивительной глубины, удивительной силы. Когда-то очень давно, еще в начале 90-х годов, прочитав эти слова, я прикипел к ним, они вошли в самую сердцевину моей души. И всю свою жизнь в Церкви я пытался исполнять эти слова. И до сих пор они управляют моей жизнью, чтобы не обличать, не злословить (даже тех, кто определенно, как нам кажется, этого достоин), а покрыть, прикрыть, спрятать грех человеческий.

Если Бог посетит человека, если благодатью Божией согреется его сердце, то слова эти станут для него правилом жизни и душа его обретет путь со Христом и ко Христу. Если же слова эти не ложатся на сердце, не слышатся, только возмущение: «Да как это? Это что, попустительствовать, покрывать грехи другого человека? Да никогда в жизни», – значит, душа человека еще не смирилась перед Богом, Его властью, Его силой, Его словом. Человек еще не познал Бога в Его милости. Он о Нем рассуждает, о Нем читал, о Нем думает, но Его милости он еще не познал. Когда-нибудь познает.

Вроде бы сюжетов полно. Все знают про игумена, которому сказали, что монах с блудницей в келье, а он говорит: «Да вы что, братья? Быть этого не может. Идите еще раз посмотрите», – а сам побежал вперед, спрятал блудницу в бочке, сел на бочку и говорит: «Видите, я же говорил, что нет!»

Понятно, сейчас люди читают мало житий святых. Как только их не обсмеяли, как только их не пропесочили, не покритиковали! Никто сейчас не читает древние патерики или «Отечник» святителя Игнатия (Брянчанинова), никто не читает сборники историй и изречений святых отцов... Но мое поколение выросло на подобных церковных историях. Те, кто всерьез пришел в Церковь в начале 90-х годов, это читали, потому что это первые книги, которые появились в продаже. Мы слышали рассказы предыдущих священников, именно об этом они нам рассказывали, поучая через это, как должен относиться человек к другому человеку, если он верующий. Мы впитали это с молоком Матери Церкви.

Или, скажем, сюжет из жития аввы Аммона Египетского. Когда он из пустыни был взят на свое кафедральное служение, привели к нему женщину из притча церковного, сказали, что она согрешила, у нее ребенок, она не замужем, надо ее изгнать из Церкви, ждали его епископского суда. А он сказал: «Отрежьте ей четыре метра материи на пеленки и одежду». – «Ну как же? Ее же осудить надо!» – «Я не для того подвизался в пустыне Египетской, чтобы сейчас кого-либо судить». Это вызвало у всех ропот, но он сделал так, как сделал. Собрание древних житий наполнено подобными историями.

Еще пример. Начали обсуждать, как бороться со спящими на службе монахами; приходит монах на службу и спит. В каждом монастыре есть будильщик, который стучит ему по плечу и говорит: «Бодрствуй, брат, хватит спать». А Пимен Великий говорит: «А я когда вижу, что монах спит, положу его голову себе на колени или на плечо (в зависимости от того, в стасидии он или стоит), пусть отдохнет, ведь он устал».

Эти краткие зарисовки, сюжеты показывают, что это норма: когда человека покрывают, когда человека не судят, когда человека не обличают. Но в нашем-то сердце совсем другой дух, дух обличения. Нас так воспитали еще в детстве, чтобы мы всем рассказывали о грехах других людей, чтобы мы обязательно говорили, что делает другой, чтобы не скрывали грехи.

И, поскольку в нашем сердце другой дух, нам не дается духовная жизнь. Потому что изначально устроение сердца другое, чем у тех, кто действительно проходит поприще духовной жизни. Надо принять эти слова или хотя бы думать над ними. И, быть может, когда-то мы сможем помолиться: «Господи, ну ужасные слова, зачем они нужны? Это же глупо, неразумно. Кругом одно зло, как можно к нему так относиться?» Как говорит святой и мудрый преподобный Исаак Сирин: «Господи, открой мне глубину этих слов, покажи мне, что дается в обмен на принятие этих слов».

И, может быть, с годами, получив какой-то опыт, мы поймем, что бесполезно обличать, только хуже делается всем. Сам-то никто обличения выносить не хочет, каждый хочет, чтобы его покрыли. А нам велено поступать с другими так, как хотим, чтобы поступали с нами. Что ж тут сложного? Постарайся увидеть, что другой человек такой же, как ты. Тебе не нравится, что тебя обличают, хочешь, чтобы тебя покрыли, так не обличай и покрой его, ты ведь такой же.

Если мы будем помнить эти слова или хотя бы они будут у нас записаны, когда-нибудь что-то с нами произойдет. В Великом покаянном каноне Андрея Критского есть такой тропарь: «Господи, покрой грехи мои, хотя я никогда не покрывал грехи ближнего моего, но я очень хочу, чтобы Ты покрыл мои грехи».

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475