Архимандрит Савва (Мажуко): Поставить Бога на место

Один из самых проницательных духовных писателей XX века, Клайв Стейплз Льюис, который написал «Хроники Нарнии» и много других прекрасных книг, говорил, что современного человека волнует не старинный вопрос, который волновал на протяжении столетий наших предков: может ли Бог простить нас? Сейчас волнует вопрос, сможем ли мы простить Бога за все то, что видим вокруг нас. То есть настолько сместился центр нашего мировоззрения, настолько мир стал, с нашей точки зрения, предельно антропоцентричным, что человек стал мерой всех вещей. Мы даже Богу сейчас даем оценку и сами выбираем, простить нам Его или не простить, достаточно хорош Он для нас или нет.

Эта позиция, которая у наших предков вызвала бы, наверное, недоумение, возможно, протест и желание поставить зарвавшегося раба Божия на место, – не просто личная позиция, но очень часто руководство к действию в решении общественных вопросов и даже к выстраиванию религиозной политики внутри государства.

Как ни странно, об этом перевертыше, в котором мы сейчас живем, нас предупреждал Сам Господь. Этот перевертыш имел место всегда, но, может быть, никогда не был настолько господствующим, как в наше время.

В 7-й главе Евангелия от Луки рассказывается известная история о том, как Господь Иисус Христос, босоногий Странник, Проповедник и нищий Учитель, был приглашен на трапезу законоучителем, фарисеем, уважаемым человеком в этом городе, который весьма любопытствовал относительно этого нового Учителя, что говорил удивительные вещи, творил неслыханные чудеса, но в то же время не принадлежал ни к какой партии. Дело в том, что внутри богословского сообщества, как и внутри научного сообщества или политического, все друг друга знают: этот учился у Щедровицкого, тот – у Гаспарова. Мы знаем, кто у кого писал диплом, кто защищал диссертацию. Все как-то распределены по своим местам и уютно представлены.

Нечто подобное было и во времена Господа нашего Иисуса Христа. Все знали, кто учился у ног Гамалиила, кто получил образование в Египте. Это были понятные, предсказуемые, легитимно представленные школы, и люди занимали свои четко отведенные ниши.

И тут появляется некий Человек, Который нигде не учился. Эта фраза звучит в Евангелии про Господа нашего, что Он нигде не учился. Мы это воспринимаем как обыватели: не учился и не учился, чего так волноваться-то? Для фарисеев это было принципиально: человек должен принадлежать к какой-то группе, какая-то партия должна его представлять, должен быть какой-то защищенный тыл. Но появляется Кто-то, Кто совершенно неуместен, Кто не занимает и не хочет занимать никакой ниши. Он фарисей, саддукей, законник? К какой школе Он принадлежит?

Любопытство так разбирало этого фарисея, что он пошел на крайнюю меру: пригласил к себе этого нищего, никому не известного Проповедника, что само по себе было большим риском. Потому что ввести к себе в дом и посадить кого-то за трапезу означало проявить предельное уважение.

Так вот, Христос за трапезой у фарисея по имени Симон, как мы знаем из Евангелия. Ведутся светские беседы, характерные для того времени, очень предсказуемые по своему сценарию. И тут происходит слом разговора, потому что каким-то образом в дом, прямо за трапезу, на которой находятся мужчины, пробралась женщина. Это уже страшный скандал. И дело не только в том, что какая-то женщина явилась в незнакомый дом на трапезу для ученых богословов, настоящих знатоков теологии, но скандал усугублен тем, что эта женщина – известная в городе распутница. Как это вообще могло быть?

Фарисей сохранил приличие, не устроил скандал, просто наблюдал за тем, что происходит. Эта прокравшаяся на трапезу женщина начала омывать ноги Господа нашего драгоценным миром, смешанным с ее слезами. Она плакала, омывала ноги Спасителя очень дорогим маслом и вытирала своими волосами.

Фарисей, увидев эту картину, сразу подумал, что этот Иисус из Назарета – не пророк: если бы Он был пророк, то знал бы, кто и какая женщина прикасается к Нему, ибо она грешница (Лк. 7:39). Господь, Который читал мысли и сердца людей, сказал: Симон! Я имею нечто сказать тебе (Лк. 7:40). И дальше Спаситель рассказал, что было у одного заимодавца два должника: один должен был 500 динариев, другой – 50. И обоим он простил долг. Христос спросил: кто из двоих больше полюбил заимодавца? Фарисей сказал, что тот, кому он больше простил. Господь сказал Симону: Я пришел в дом твой, и ты воды Мне на ноги не дал, а она слезами облила Мне ноги и волосами головы своей отерла; ты целования Мне не дал, а она, с тех пор, как Я пришел, не перестает целовать у Меня ноги; ты головы Мне маслом не помазал, а она миром помазала Мне ноги. А потому сказываю тебе: прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много (Лк. 7:44–47).

О чем эта история, кроме того Евангельского смысла, который мы очень часто слышим относительно молчаливого покаяния этой женщины, что ни одного слова не произнесла? О том, что фарисей Симон принял Христа по бюджетному варианту. Положено было дорогому гостю омыть ноги. Так было принято в те времена. Положено было дать ему целование, то есть принять, как положено в этой традиции, широко распахнув двери перед этим человеком, обняв его, поцеловав в обе щеки. Положено было предложить ему масло, ведь когда идешь на трапезу, нужно было соблюсти определенный ритуал. А фарисей по минимуму, «экономклассом» принимал Господа.

Почему я вспоминаю эту историю и связываю ее с нашим отношением к религии, Церкви, Богу? Я говорю не только относительно личного нашего мировосприятия, но и общественного, и политического. Потому что мы до сих пор находимся в отношении к Богу в этой бюджетной позиции. Например, если говорить про отношение государства и власти к Церкви, то оно такое: пусть священники говорят про этику, пусть рассказывают детям о том, что не надо курить, что суицид – это плохо, пусть чаще говорят о повышении рождаемости, только не про Христа, не про Бога. Все остальное оставьте за скобками. Церковь нишу свою заняла – а дальше в стороночку, дальше мы сами, без вас.

То же самое и в личной жизни: мы решили какие-то свои вопросы, удовлетворили свои религиозные потребности (нужно было помянуть родителей или, может быть, успокоиться накануне суда) – и все. Мы не даем Христу целования в своей жизни, не омываем Ему ноги и не даем, как дорогому гостю, обитать в доме своего сердца. Наше гостеприимство – максимально бюджетное: чтобы Он занял Свою нишу. То есть мы как бы ставим Бога на место: займи Свое место здесь, мне будет уютно, но меня не трогай; и я особенно не буду на Тебя обижаться, если Ты, конечно, будешь мне всюду помогать, как и положено.

То есть в центре мира я, моя секулярная позиция, а потом все остальное. Так не получится. Потому что Господь говорит: сыне, дай Мне свое сердце; если ты Меня принимаешь, то принимай целиком.

Бога нельзя поставить на место, потому что это Творец нашего мира. Он нас придумал, Он нас спасает, и Он не будет пользоваться подачками с нашего стола или нашим любопытством, каким-то праздным интересом относительно религиозных вопросов. Нет! Или мы отдаем Господу сердце, или уж лучше оставаться безбожниками – так честнее.

Ставить Бога на место, отыскивать Ему какие-то рамки, границы, чтобы Он нас не тревожил, не беспокоил, – это вызов. И Господь на этот вызов обязательно ответит (и отвечает). Но те, кто имеет благодарное, щедрое сердце, как та безымянная женщина, которая молчаливо просила у Господа прощения за свои проступки, – это истинные почитатели Господа. И Господь в их сердце творит трапезу и дает им уже при жизни приобщаться Царства Небесного, то есть нездешнего мира, нездешней радости, нездешнего благословения.

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475