Москва – Третий Рим

«Москва – третий Рим, а четвертому не бывать». Что скрывается за этими словами? Что они означают для нашей страны? Кто и каким образом сформировал эту формулу, торжественную и грозную одновременно? Об этом поговорим с кандидатом богословия, преподавателем Санкт-Петербургской духовной академии протоиереем Александром Глебовым; историком, искусствоведом Юрием Алексеевичем Соколовым; капитаном I ранга, военным ученым, педагогом и публицистом Никитой Ивановичем Поздняковым.

Прошел целый век с героического времени Куликовской битвы. Труды князя Дмитрия Донского, митрополита Алексия и игумена Сергия Радонежского не оказались напрасными. Русь объединилась в новое, единое государство с центром в Москве. Отсюда и общепринятое название – Московская Русь. Первым ее государем стал Иван III, к исходу правления которого и появляется доктрина Третьего Рима.

Юрий Алексеевич, все события разворачиваются в определенном историческом контексте. У каждого исторического времени свои особенности. Чем интересно время рождения доктрины Третьего Рима?

Юрий Алексеевич Соколов: – XV век – последний век Средневековья. В эпоху Средневековья существовало большое разнообразие варварских племен: хамавы, сугамбры, бруктеры, бургунды, фризы и франки... В течение примерно тысячи лет эти племена вели войны, и в результате к XV веку сформировались англичане, французы и испанцы. То есть образовались те нации, которые и сегодня существуют. И будем надеяться, что и в будущем сохранятся.

Происходит формирование национальных государств. В конце XV века будет открыта Америка. Мир становится огромным. Начинается эпоха колониализма. Европейские государства вступают на путь материального паразитирования, которое завершится только в XX веке, но в их сознании, видимо, не завершилось и сейчас.

Если есть новые национальные государства, у них должны быть свои определенные задачи, программы, определяющие вектор их развития в будущем. Значит, эти государства должны обрести идеологии, идеи. Это касается и нас тоже. Наше государство тоже создано в XV веке.

Мы часто говорим, что из-за монгольского ига мы сильно отстали от Западной Европы. В чем именно проявилось это отставание? Мы создали единое Русское государство фактически одновременно с окончанием Столетней войны, раньше, чем завершилось формирование испанского и французского государств. Я уж не говорю о немецком, которое вообще оформилось во второй половине XIX века. Так что в создании своей страны, своего государства мы не только не опаздываем на какой-то значительный срок, но других даже опережаем.

Самое главное – то, что формируется новое мышление, и это новое мышление мы сами называем Ренессансом (эпохой Возрождения). Возрождение чего?

В самом конце последнего десятилетия XV века на средневековой площади Флоренции будет поставлена знаменитая скульптура Микеланджело – «Давид». Вы видите эту скульптуру даже сегодня на площади средневекового города (там копия, оригинал находится в закрытой галерее). Во-первых, это удивительная дерзость – совершенно обнаженный юноша посреди средневекового города. Во-вторых, задайте вопрос: этот избыточно сильный парень, который слона может руками задушить, – Давид? Давид, который одолел Голиафа только с помощью Бога? Бог этого хотел, и для Бога возможно все. Но этому Давиду никакая помощь Бога не нужна. Ведь это памятник Голиафу стоит на флорентийской площади. Ренессанс, как оборотень, говорит о Давиде, но на самом деле представляет нам Голиафа. Точно так же, как Микеланджело, который создает знаменитую фреску в Сикстинской капелле «Страшный Суд».

Для нас Господь – это прежде всего милосердие. И в русской литературе, и в первом сочинении, головном сочинении русской литературы – «Капитанской дочке» – Пушкин говорит о том, что милосердие выше даже справедливости. И это то, что Господь оставляет за Собой.

На фреске Микеланджело «Страшный Суд» мы видим Бога гневного, сокрушающего, безжалостного, обрушивающего Свое творение в бездны ада. И самое удивительное, что в наших храмах «Страшный Суд» находится над входом. Это финал движения. А «Страшный Суд» Микеланджело находится в алтарной части. Это тоже своего рода оборотничество.

Кто родился в XV веке в Западной Европе? Оборотень родился. Но мы, родившиеся как государство в тот же период, должны были как-то с этим существовать. Соседей не выбирают, и им необходимы политические доктрины. Нам тоже нужны политические доктрины, объяснение, куда мы идем, что собой представляем. Иначе зачем мы объединились? Необходимо платить налоги, защищать страну, проливать кровь. Существование в какой-либо институции всегда влечет за собой обязательства. Всегда возникает вопрос: «Зачем мне это нужно, во имя чего?» Кто-то должен это объяснить. Какая-то формула должна это объяснить. Полагаю, этой объясняющей формулой и является доктрина Третьего Рима.

Никита Иванович, кто такой был старец Филофей и как он связан с доктриной Третьего Рима?

Никита Иванович Поздняков: – Понятие «Москва – Третий Рим» и имя старца Филофея теперь неразделимы, потому что письменно и формально первым выдвинул эту идею именно он в двух замечательных письмах. Одно письмо он написал государеву дьяку Мунехину, второе – Василию III (Великому князю в то время). Это были 1523–1524 годы.

Инок, впоследствии старец Филофей, был весьма оригинальной и неоднозначной фигурой. Он был высокоученым человеком, тридцать лет провел на Афоне, побывал в Польше и Германии. Почему он пришел к этой идее? Она вынашивалась, в общем-то, давно. Это эстафета передачи чистоты истинной христианской веры. Более или менее она оформилась именно в конце XV века.

Митрополит Зосима в своей пасхалии писал, что Москва – новый Константинополь. То есть зародыш этой идеи уже выкристаллизовывался заранее.

В начале XVI века астрологи предсказывали близкий конец света, основываясь только на движении звезд, планет и так далее. Это было, скорее, языческое утверждение, и против него выступили православные христиане.

Старец Филофей исходил из того, что конца света не должно быть, потому что преемство чистоты Православия логично перешло к России, к Москве. Это проявлялось в том, что на тот момент уже пали два Рима. Первый Рим скатился в католичество, отошел от православного христианства. Второй Рим, Константинополь, завоевали турки, и перед этим он опозорился Ферраро-Флорентийской унией. Они были не в состоянии сохранить чистоту Православия. Были попытки у болгар и у других славянских народов числить своих царей как истинно православных, но они все были под властью турок. То есть были несамостоятельными. Политическую самостоятельность на то время имела только Москва. И старец Филофей явился выразителем этой политической, церковной самостоятельности и чистоты веры.

Ю.А. Соколов: – Что касается Константинополя, он пройдет через все испытания – величием, богатством, поражениями. И ведь самый страшный вопрос, который задается в самом конце: «Ты в Бога веришь?» Если ты веришь в Бога, то тогда веришь, что все, что происходит в этом мире, – для твоей пользы, для твоего укрепления. Не надо бояться турок, стоящих на другом берегу Босфора. Господь сокрушит их, как это делал не раз. Константинополь испугался и засуетился, начал искать помощи у кого угодно. Никита Иванович правильно нашел это слово – опозорил себя, перечеркнул весь свой колоссальный, богатый опыт, труд многих поколений, который был вложен в тот культурный, духовный, интеллектуальный, политический феномен, который называется Византия.

Отец Александр, «Москва – Третий Рим» – это религиозная или политическая концепция?

Протоиерей Александр Глебов: – Эта концепция больше чем религиозная. Эта концепция мессианская. Эта концепция декларирует: поскольку большинство народов Земли отпали от Православной веры, то по Промыслу Божию на русский народ возлагается особая миссия – быть хранителем Православной веры до конца мира, до скончания века, и защитником Православной веры во всем мире. По примеру того, как в Ветхом Завете был избранный народ, который Господь избрал для того, чтобы в этом народе сохранилась вера в единого и истинного Бога среди языческого окружения, теперь это русский народ.

Но вместе с тем эта концепция политическая и немыслима без православного царства. Если Православная вера в какой-то стране подвергается гонениям, притеснениям, то для того, чтобы защитить Православие, нужна политическая воля, нужна сильная армия, нужна власть, нужно Царство и нужен царь, который будет осознавать себя хранителем и защитником Православия во всем мире.

Эта концепция стала национальной идеей русского народа примерно на 400 лет. Но ведь одно дело – какую-то идею провозгласить, а другое – эту идею осуществить. В этом смысле нам что-то удалось, а что-то не получилось. Например, у нас не получилось отвоевать Константинополь, я имею в виду восстановить Православие. А ведь об этом думали, об этом мечтали практически все русские цари и императоры. Но зато мы смогли сохранить христианство на Балканах и в Закавказье.

Я хочу обратить ваше внимание на разницу менталитетов западного и русского человека. Когда турки захватывали Византию, византийцы обратились в Рим с просьбой помочь им, дать войска. Им ответили католики: «Нет, просто так помогать мы вам не будем. Вы православные, вы же схизматики». Для православных католики – раскольники, а для католиков – православные. «Давайте заключим унию, вы ее подписываете; следовательно, ваша Церковь подчиняется власти Папы Римского, вы меняете какие-то пункты своего вероучения, и тогда мы вам поможем». Кстати, несмотря на то что византийцы подписали Флорентийскую унию, им все равно не помогли.

А вот когда русская армия пересекла Кавказский хребет и пошла на помощь Армении, (то, что там творили турки, хорошо описано у Владимира Соловьева в «Трех разговорах»), никаких условий Россия не ставила. А ведь, говоря языком строгого Православия, армяне – это не схизматики и не раскольники. Армяне – это еретики, учение которых было осуждено на Четвертом Вселенском Соборе. Но нам было без разницы, еретики они или нет. Это были христиане, наши братья, которых уничтожали. И вот мы костями своих солдат стали прокладывать Военно-Грузинскую дорогу. Мы вошли в этот регион. Регион очень тяжелый, очень неспокойный. Там множество мелких племен, народов, которые бесконечно между собой воюют, которые столетиями жили только тем, что не давали соседям жить. И мы присоединили этот регион к Российской империи только ради одного – чтобы сохранилось христианство в Грузии и Армении. Вот разница.

Никита Иванович, сохранились ли какие-нибудь источники, которые могли бы нам рассказать о драматургии того времени?

Н.И. Поздняков: – Конечно, сохранились. Прежде всего это письма самого старца Филофея. Кроме того, есть мощный церковно-исторический документ – «Уложенная грамота» 1589 года. Суть этой грамоты – восстановление патриаршества на Руси, потому что до этого были только митрополиты, поставляемые из Византии. В «Уложенной грамоте», кроме важного вопроса о патриаршестве на Руси, была закреплена идея Москвы как Третьего Рима. Единственное, «а четвертому не быти» там было упущено. Чтобы не наполнять слишком эсхатологическим смыслом этот документ. А документ этот был чисто организационно-церковный: поставление патриарха, диптих, в каком порядке поминать Церкви. Борис Годунов добился составления «Уложенной грамоты». К тому времени в Москве как раз был патриарх Константинопольский Иеремия. С ним обсуждали это дело, и он с этим согласился. И когда он вернулся в Константинополь, он собрал 42 митрополита, 19 архиепископов и 20 епископов, которые подписали акт об учреждении патриаршества на Руси и поставлении первого Патриарха. Им был святой Иов. Это основной документ, закрепляющий это событие.

Я уже упоминал «Слово о законе и благодати» Илариона, где подспудна идея чистоты Православия именно на Руси. Это как эстафета, перешедшая к России от Рима и от Константинополя. Эта идея уже звучала прикровенно. Некоторые моменты у Нестора Летописца также выходят на эту идею. Хоть скудно и мало, но исторические источники сохранились. Письма старца Филофея к Василию III и к государеву дьяку Михаилу Мунехину в подлиннике не сохранились, но в близких пересказах того времени они сохранены, и смысл их не подлежит сомнению.

Отец Александр, концепция «Москва – Третий Рим» принадлежит старцу Филофею. Какое место в ней занимает Софья Палеолог?

Протоиерей Александр Глебов: – Когда Византийская империя пала, многие представители византийской аристократии, знати и ученые уехали на Запад, в первую очередь в Италию. Именно эти византийцы, считавшие себя культурными наследниками Античности и империи Александра Македонского, будучи знатоками античной философии и литературы, способствовали появлению эпохи Ренессанса. Некоторые из них приняли католицизм, другие остались православными.

Софья Палеолог – племянница последнего византийского императора. Ее воспитывали как униатку при дворе папы Римского, чтобы впоследствии выдать замуж за московского князя Ивана III. После падения Византии католики переключили свое внимание на Москву и готовили Софью как агента влияния, своеобразного троянского коня, с помощью которого планировали проникнуть в Москву. Но Софья оказалась очень умной и образованной девушкой. Она не любила католиков, видимо, помня историю с Флорентийской унией, и сломала все их планы. Она приехала в Москву и увидела, что попала в монгольский улус. И она решила из этого монгольского улуса сделать или второй Константинополь, или Третий Рим, потому что Константинополь называли Вторым Римом.

Что очень важно, это совпало с интуициями русского общества (на тот момент). Вот если сегодня, допустим, идея Третьего Рима особого отклика не получает, то тогда люди жили этим ожиданием, и она попала в десятку. Она привезла с собой архитекторов, стали возводиться знаменитые соборы Московского Кремля, она привезла придворных и стала вводить византийский придворный церемониал в Москве. В качестве герба появились двуглавые орлы, титул князя – автократор, что значит «самодержец», ну и многое-многое другое. То есть она перенесла государственную, политическую и дворцовую жизнь Византии на московскую, на русскую почву.

Поэтому, когда старец Филофей провозгласил концепцию «Москва – Третий Рим», он говорил уже о свершившемся факте. Москва к тому моменту стала преемницей Византии, и во многом благодаря Софье Палеолог, приехавшей в Москву за 50 лет до того, как Филофей провозгласил эту концепцию.

Москва освободилась от монголо-татарского ига не столько благодаря Софье или Ивану III, сколько благодаря решающему слову Церкви. Наверное, многие знают картину, где Иван III рвет грамоту монгольского хана – «Больше я дань платить не буду». Это реальная история, но у этой истории было и продолжение. Иван III, как многие русские люди, был человеком вспыльчивым, горячим, но отходчивым. Покуражился, потопал ногами, покричал, показал, какой он крутой, что хана не боится. Но на следующее утро остыл, одумался, стал вспоминать, что он вчера сделал, что наговорил, и схватился за голову. Надо бы ситуацию срочно исправлять. И стал собираться в Орду к хану просить прощения, везти деньги, чтобы все вернуть на круги своя. И вот тогда московский митрополит Геронтий собрал собор епископов и сказал Ивану: «Поедешь в Орду, мы тебя отлучим от Церкви». Митрополит Алексий, преподобный Сергий Радонежский использовали такие методы церковного наказания, церковного прещения, чтобы вынудить князей сделать те или иные правильные политические поступки. Вот то же самое и здесь. Иван III испугался, для него церковное наказание, отлучение от Церкви было страшнее, чем гнев хана, и он отказался от этой поездки.

Хан тоже не мог оставить без ответа такую дерзость. Его войска в 1480 году подошли к реке Угре, а навстречу вышел Иван III со своей дружиной. Так они на разных берегах постояли, посмотрели друг на друга, и вдруг монголы развернулись и ушли. И ушли навсегда. Монгольскому игу на Руси пришел конец.

В память об этом событии Церковь установила один из трех праздников Владимирской иконы Божией Матери, который празднуется 6 июля по новому стилю.

Юрий Алексеевич, как доктрина Третьего Рима повлияла на ход дальнейшей русской истории?

Ю.А. Соколов: – Она определила весь ход русской истории. Есть книжка классика марксизма-ленинизма Карла Маркса: «Тайная история европейской дипломатии XVIII века». Это единственная книга Маркса, не переведенная на русский язык. Может быть, потому, что она чудовищно русофобская, пылает ярой ненавистью вообще ко всему русскому. Там в преамбуле говорится: «Европа на исходе XV века с ужасом увидела на своих восточных границах огромное государство, которое по своим природным, экономическим и людским ресурсам значительно превосходило всю Европу». Но Европа думала, что на Востоке вот эти поля, леса и дикарей можно будет, как в Северной Америке, Африке, колонизировать и эксплуатировать. Это то, что должно было стать европейской колонией, такой же, как Америка, Африка, Австралия, Индия и все прочее. А там оказывается огромное, сильное государство со своей идеологией и философией. И у этой идеологии не слабое начало и самосознание. Это Византия. Они думали, Византия сдохла, а она жива. Правильно отец Александр сказал, это прежде всего мессианский характер у этой доктрины. И это то, что будет в наших взаимоотношениях с Западной Европой.

На протяжении всего остального времени, вплоть до сегодняшнего дня, они нам этого никак не могут простить. Они не могут допустить существования параллельно с ними другого мира, с другой правдой, другой философией и абсолютной верой в свои силы. Это и есть реальное продолжение и реальное следствие доктрины Третьего Рима. Утверждаю, эта доктрина никуда не делась. Она может трансформироваться в каких-то своих деталях, но, в сущности, мы – альтернатива западному миру, концептуально и идеологически.

Мы же видели с вами в прошлом году, что собой представляет западный мир, во что он выродился. Открытие Олимпийских игр в Париже – это кощунство антихристианства, мы этого не принимаем. Мы, может быть, плохие христиане, но мы все-таки христиане. Мы, может быть, много набедокурили в XX веке, но мы за это каемся. Мы, может быть, и сейчас не слишком последовательны, но мы хотим быть последовательными. Мы на другой стороне истории. Мы на той стороне истории, где распятие. Нам, возможно, уготованы многие века. И это тоже будет живой опыт. И он тоже будет для нас с вами определяться доктриной Третьего Рима.

«Москва – Третий Рим» – что это? Образ государства или формула власти? Прежде всего это судьба, это история, которая всегда остается современностью.

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475