Cвященник Кирилл Петрович: Христианство и свобода

Что такое свобода в христианском понимании?

– Христос об этом говорит очень просто и коротко: это свобода от греха.

То есть понимание свободы в христианстве отличается от светского понимания?

– Конечно, на то оно и светское. Как говорит Святейший Патриарх Кирилл, в нашей постхристианской культуре, которая сформирована на базе христианских идей, христианские идеи свободы ушли из духовной плоскости в материальную, светскую и трансформировались там в очень интересные вещи, любопытные с культурологической точки зрения. В том числе и представления о свободе. Влияние неправильно понятых христианских идей о свободе нашу жизнь изменило так, что если нам сейчас сказать: «Давайте жить так, как жили раньше», – мы скажем: «Нет, не лишайте нас свободы!»

Святейший Патриарх прямо говорит о том, что современная молодежь понимает свободу как вседозволенность, и это понимание неправильное. Мы можем это видеть сплошь и рядом, потому что попытка использовать идею свободы по принципу: не трогайте меня, я буду делать то, что я хочу, – это вполне понятное, естественное проявление нашей самости. С точки зрения христианства это совершенно не то, что нужно в себе развивать.

Светский человек более свободный, чем верующий?

– Нет разделения на черное и белое, мы в оттенках серого живем. Очень много светского в христианах, и очень много религиозного в тех, кто считает себя неверующим. В частности, то, как они охраняют свое право, свою свободу быть неверующими, – это чисто религиозное отношение к свободе, и именно с христианской точки зрения. Если мы посмотрим на нехристианские религии, то там, как правило, членом религиозного сообщества становятся по факту рождения в той или иной традиции – национальной, культурной, религиозной. И у человека нет выбора: раз он в этой традиции родился, то как он оставит веру предков, веру отцов? Эта идея до сих пор очень широко распространена в нехристианских религиях.

Поэтому здесь разделять людей на верующих и неверующих не получится, потому что жизнь сложна, в ней все смешано, и у нас очень много таких, которые ходят в храмы, а по сути являются неверующими, они лишь соблюдают какие-то внешние формы, но при этом не открывают Богу свою душу, не стремятся к Богу. А религия – это стремление к Богу. Если человек к Богу не стремится, то это уже не религия.

Может быть очень много полезных, хороших, внешне религиозных вещей в жизни человека – традиции, какие-то ритуалы, но без личного стремления к Богу это все не имеет смысла. Должен быть контакт между человеком и Богом. Если этого контакта нет, то все остальное не имеет смысла.

Мы, христиане, верим в то, что созданы по образу и подобию Божию, к Богу мы обращаемся: «Отче наш». И при этом называем себя рабами Божиими. Значит ли это, что христианство – это религия несвободы?

– Конечно, свободных религий не бывает. Христианство – это единственная религия, в которой вообще есть идея свободы. В других религиях идеи свободы нет. Поговорите с индуистом: он родился индуистом, и у него нет вариантов. Поговорите с мусульманином, хотя ислам – это мировая религия, то есть религия, которая выходит за рамки конкретной национальности. Но тем не менее в рамках своих национальных границ такой вопрос не возникает у представителей исламских стран.

То есть Вы утверждаете, что, несмотря на все ограничения, которые мы на себя накладываем, христианство – это как раз религия свободы?

– Надо правильно понимать, что такое свобода. И мы уже говорили, что свобода – это в первую очередь свобода от греха. Но надо правильно понимать, как свободой пользоваться. Потому что это не выбор между зеленой и фиолетовой газировкой. Свобода – это, как вы совершенно верно сказали, часть образа Божия в нас.

Многие считают, что раз Бог создал нас по Своему образу и подобию, то у Него два глаза, нос посередине, две руки, две ноги. Но не по этому подобию Бог нас создал. Бог нас создал по невидимому, нематериальному Своему образу. И мы Ему подобны нашей нематериальной, духовной природой. И частью нашей похожести на Бога является свобода, потому что Бог – свободное существо, Он что хочет, то и делает. Но от греха Он, безусловно, свободен в отличие от нас. Мы в грехе живем, но сама возможность свободы – элемент нашей похожести на Бога, и это очень важная с точки зрения христианства часть нашей жизни.

Но важно понимать, как свободой правильно пользоваться, потому что, как любой инструмент, свободу можно и во вред использовать. И свобода, воспринимаемая как вседозволенность, будет воспитывать самость, гордость, страсть – а это путь к демонам.

Есть два полюса. Атеисты считают, что они пребывают где-то между добром и злом. Но никакого «между» – нет. Либо ты со Христом, либо с демонами. И вопрос о том, как мы реализуем свою свободу, имеет эти два варианта ответа. Либо мы с Богом будем общаться, либо будем общаться с демонами.

Что касается вопроса про рабов, то это попытка атеистической пропаганды показать непоследовательность и противоречивость христианства. Она ложная на самом деле, и настоящие философы это прекрасно знают. Этот аргумент обычно используют современные неоязычники и люди, которые имеют слабое представление об атеизме, при этом атеистами, по сути, не являются, просто не хотят духовные усилия прикладывать и прикрываются какими-то внешними формами, в том числе фразами, которые им кажутся умными и красивыми.

На самом деле здесь есть логическое противоречие, потому что свобода духовная не подразумевает возможности жить так, как мы хотим. Свобода – это наше определение, с Богом мы или против. Это единственная свобода человека. Никакой другой свободы, по сути, у нас нет, все остальное у нас можно отобрать, и XX век очень убедительно это показал. У нас отобрали возможность быть верующими, отобрали возможность ходить в храмы, исповедовать свою веру, учить этому детей. У многих отобрали свободу просто быть человеком, их расстреливали, как вредных животных, которых надо уничтожить, и тогда все будет хорошо. Сколько святых было расстреляно под лозунгом: «бей контрреволюционеров, нарушителей государственных законов»! Это тоже восприятие свободы.

Но настоящая свобода – это выбор между добром и злом, но не в абстрактном варианте, а конкретно между Христом и демонами. С кем мы будем? Это единственная свобода, которую никто не может отнять. Может только Бог, Он Всемогущий. Но Бог нам как раз оставляет возможность быть такими же, как Он. И Бог эту свободу охраняет.

Возможность изменить свое решение, свою позицию – исключительно внутренняя прерогатива самого человека. Можно посоветовать что-то, можно оказать давление, можно угрожать, но решение должен принять сам человек. Невозможно за кого-то думать. Невозможно человека заставить изменить свое решение, если он этого не хочет. Могу такой пример привести: мы маленьких детей воспитываем, мы их жизнь определяем полностью, они психически, физически и психологически еще не сформированы; мы сильнее эмоционально, духовно, физически. А мы их свободу не можем преодолеть, мы ребенка не можем заставить сделать так, как хотим. И дети живут так, как они хотят.

Почему нам постоянно кажется, что нашей свободе что-то угрожает? Сейчас молодые люди воспринимают любое высказывание альтернативного мнения, которое с их мнением не совпадает, как посягательство на свободу их самовыражения.

– Нас разделяет грех, и остается понять, какой именно грех. Ответ очень простой: самость! Здесь вопрос не в свободе, а в том, что за другим человеком ты должен признать право считать так, как он хочет. Свобода есть не только у тебя, но и у других. И не все готовы это право признавать, потому что есть такое стремление, в каждом оно заложено: поставить себя выше других. С этого стремления началось все самое неприятное, что есть в жизни человечества. И это то, с чем христианство призвано бороться.

Мы говорим все-таки о свободе личности прежде всего. Не о свободе принимать какие-то решения (хотя она у нас тоже, конечно, есть), а о нашей главной свободе. Потому что та религиозная свобода, о которой мы говорим, – абсолютна. А вот свободу принимать решения у нас легко можно отнять. И государство, и общество, и семья у нас отнимают некоторую свободу. Но тут речь как раз идет о том самом восприятии свободы, которое Святейший Патриарх Кирилл называет вседозволенностью. Нам вседозволенность мешает, и поэтому в какой-то степени ограничения очень полезны. Когда у человека нет ориентиров и ограничений, он дезориентирован. И это происходит, к сожалению, и с современной молодежью.

Свобода – это продукт одноразового использования, то есть мы свободой можем воспользоваться только единожды за всю свою жизнь. С одной стороны, мы называем себя свободными, и христианство – единственная религия, которая говорит о свободе. А, с другой стороны, себя называем рабами Божиими. В этом на самом деле нет никакого противоречия, потому что мы свободно принимаем решение быть с Богом, или не быть. Но после того, как мы это решение приняли, наша свобода закончилась. Если хотим быть с Богом, то дальше должны делать то, что соответствует воле Божией. А если не хотим делать то, что соответствует воле Божией, значит, принимаем решение не быть с Богом. Все очень просто.

Наша свобода проявляется не в лозунгах, не в том, что мы говорим, а в том, как мы живем. Если живем по заповедям, так, как считает правильным Бог, поступаем так, как поступил бы Бог, видим пример Христа, значит, мы реализовали свою свободу и выбрали Бога. Но после того, как мы выбрали Бога, наша свобода закончилась, и у нас больше нет свободы делать то, что противоречит воле Божией. Когда мы свободу свою реализовали и выбрали Бога – мы стали рабами Божиими. Перестали быть рабами Бога – стали рабами дьявола. Только два варианта.

Некоторые наши современники, особенно из неоязычников, считают, что они такие самостийные, абсолютно свободные. Но абсолютной свободы, конечно же, не может быть в нашем относительном мире. Это такое светское мнение, что есть что-то промежуточное между добром и злом. Ничего промежуточного нет, есть только добро и зло.

Когда язычники заявляют о том, что Бог не называл их рабами, или произносят какие-нибудь клише, соответствующие новомодной традиции, то эти люди просто не понимают, что они говорят. В древнем представлении быть рабом Божиим – это не унижение, а честь. По большому счету, все граждане древних государств были чьими-то рабами. Были рабы, которые являлись собственностью свободных граждан. И были свободные граждане, являющиеся рабами императоров. А императоры были рабами своих богов, соответственно. Абсолютно свободных людей не существовало в природе. И в древности, когда человек говорил о том, что он раб Божий, то это его возводило фактически на уровень императора. Значит, он не был рабом всех остальных. Бог охраняет свободу человека, и никто не может у нас ее отнять.

Понятие светского человека о свободе достаточно прозрачное: свобода – это вседозволенность. Мне позволено все, и я могу сделать любой выбор. А как описать прозрачно и доступно понятие свободы христианина?

– Свобода – это свобода от греха. Когда на Исповеди священник читает разрешительную молитву, то он разрешает, дословно – развязывает человека от греха, который его ограничивал. Соответственно, освобождение приводит к расширению человеческих возможностей, и это самая настоящая свобода. Расширение возможностей, ограниченных грехом, который пропитывает нас.

И как вы совершенно верно сказали, к сожалению, в этом мире мы полностью избавиться от греха не можем, но Бог нам дает возможность бороться с ним, и, как минимум, страсти мы можем преодолеть.

У святителя Феофан Затворника есть такой интересный образ, им он ответил на вопрос, как же бороться с грехами, если мы их все равно победить окончательно не можем, и нам необходимо спасение от Бога. Святитель Феофан говорил очень просто: представьте себе, что есть змеи, и есть норы, где эти змеи живут. Нам нужно взять палку, и змей загнать в норы. После того, как мы их в норы загнали, нельзя расслабляться, а палкой нужно постоянно стучать перед входом в норы, чтобы змеи боялись нос высунуть. Вот такой аллегорический образ жизни аскета, подвижника. То есть сначала мы со страстями боремся, их побеждаем, преодолеваем. Они прячутся в норы (то есть в нашу природу), и из нашей природы они уже никуда не денутся до самой смерти. Мы должны это понимать, и нам нельзя расслабляться. Нужно стараться себя удержать в тех рамках, которые мы себе задали. То есть не дать себя связать, не дать себя опять ограничить. И вот в этом и заключается наша свобода. Чем меньше греха в нашей жизни, тем больше у нас возможностей, тем больше свободы.

Для светского человека свобода в понимании вседозволенности нужна для того, чтобы попробовать все, испытать все в этой жизни, приобрести множество новых впечатлений.

– Это самообман. Не может человек попробовать все. А попробуйте быть одновременно и серийным убийцей, и священником, например. Можно это сделать? Нет! Есть очень много таких примеров служения, которые требуют всей человеческой жизни без остатка, и еще жизни не хватит. Поэтому «попробовать все» – не более, чем красивая фраза. Это невозможно. В жизни, в окружающем мире Богом нам предоставлено такое огромное количество возможностей, что мы даже с перечнем всего ознакомиться не в состоянии, не то, что на практике. Поэтому, когда люди имеют в виду, что они хотят попробовать все, – это в переводе с аскетического означает, что они не хотят напрягаться, а хотят жить по своим хотелкам, по страстям, по стихиям мира сего, как говорит Христос.

Вся жизнь христианина проходит в напряжении, чтобы обуздать свои страсти, загнать их вглубь своей природы. А что в итоге? Для чего все это напряжение?

– Жизнь христианина не проходит в напряжении, это восприятие светских людей. На самом деле, если говорить об ограничениях и о правилах, их у нас огромное количество и вне христианства. Но поскольку мы их знаем с детства, большую часть из них мы просто не воспринимаем как ограничения, а считаем вариантом нормы, то есть тем базисом, от которого мы отталкиваемся. Я уже говорил, что абсолютная свобода полностью дезориентирует человека, он не знает, что ему делать, ему все можно. А какой смысл что-то делать, если можно все? В этом-то и смысл, что есть вещи более полезные, а есть менее полезные. И культурные, семейные традиции нас ограничивают, и государственные законы, в том числе уголовные и административные, тоже ставят определенные барьеры. Никто же не возмущается, как мы в такой несвободе живем.

Жить в свободе, на самом деле, очень грустно, плохо и страшно. А с ориентирами понятно хотя бы, что можно, а что нельзя, чтобы не на своей шкуре это все проверять. В этом уже большая польза.

Что касается христиан, они не живут в напряжении и не воспринимают заповеди как нечто, что их ограничивает. Наоборот, человек, преодолев грех, освобождается от этого греха, разрешается, то есть развязывается, – получает свободу. Причем, грех обманывает всегда, в этом особенность греха, об этом говорит Христос в Евангелии. Христос говорит: И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его: лучше тебе с одним глазом войти в Царствие Божие, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную. Тут, конечно, речь идет не о членовредительстве, Христос притчами о материальном мире рассказывает о законах души. Он не про сельское хозяйство пришел рассказывать, не про то, как выращивать виноград и пасти овец. Христос говорит исключительно о Царствии Небесном, Он проповедует Царствие Небесное. Когда в данном случае Он говорит о руках и ногах, речь идет не о теле. Речь идет о тех вещах, которые мы считаем своими. Грех сращивается с нами настолько, что отказаться от греха для нас равносильно тому, как оторвать часть себя. Мы думаем: если мы не будем поддаваться своим страстям, если не будем жить с этими грехами, то какой вообще смысл тогда в нашей жизни? То есть грех изменяет, трансформирует наше восприятие окружающего мира таким образом, что мы считаем бессмысленной жизнь без греха. Грех у нас встает на первое место в жизни, вместо Бога. И оторвать грех от себя не так просто, как может показаться.

Спросите, сколько людей смогли бросить курить, бросить пить? Это же вещи, которые считаются недолжными в нашем светском мире. И что, они все это сделали? Нет, конечно, это не так просто, оказывается. Ты связан грехом, ты не можешь отказаться от него. Вот в этом как раз наша несвобода, грех нас ограничивает, а не только обманывает. И для того, чтобы избавиться от греха, нужна помощь Божия, потому что без Бога от греха мы избавиться не можем никак. Без благодати Святого Духа, без ориентира, куда нам двигаться, мы не знаем, как от греха избавляться. Нас Христос может научить, Дух Святой может нас поддержать в этом, и тогда возможно избавление от греха. Своими силами мы с грехом не сможем справиться никак, это невозможно. Именно для этого Христос в мир и пришел.

Но при всей информационной, практической, благодатной помощи от Бога и Церкви, оторвать нам от себя грех равносильно тому, как оторвать от себя руку. И люди, которые считают, что все-таки это надо сделать любой ценой, даже если вся жизнь потом пойдет кувырком и куча проблем новых появится, но делая ради Бога так, как надо, делая этот рывок, все равно, что отрывают свою руку. Но после того, как они ее условно оторвали, они понимают, что чудесным образом рука не оторвалась, а, наоборот, стала работать. Раньше она просто висела плетью, а сейчас они ей могут что-то делать, помогать себе. И возможности резко увеличились. Вот что означает победа над грехом и настоящая свобода.

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475