Протоиерей Андрей Канев: Великий пост – война за свободу. Правила ведения боя

Во время Великого поста может ли быть какое-то действие, которое человек возложит на себя как «подвиг», связанный с помощью тем, кто сейчас на фронте?

Протоиерей Андрей Канев: – Да, конечно, очень просто. Слава Богу, Господь дал мне три недели побыть дома. Я провел беседы с прихожанами о посте для мирян. Одна из моих пастырских недоработок – сказать людям: «Поститесь, как хотите». А как люди хотят? Они берут какой-то календарь, непонятно кем изданный, в котором описано сухоядение, сухопитие и так далее, начинают искать постную еду, которая стоит дороже, чем непостная. Тем самым теряется внутреннее содержание поста.

Допустим, возьмем такой принцип: ты отказываешься, условно, от печенья. Я шучу, говоря, что у нас есть целый постный устав, когда ты не ешь мясо, но ешь сладкое печенье. И «постишься» на печенье. Правда, ты потом потолстеешь, но это уже другой разговор. Ты постишься постом приятно. Приятно ведь сладости поесть.

Допустим, человек отказывается от сладостей, и примерную их стоимость он тратит на благотворительность. Эту сумму можно потратить не на себя любимого, на сладости, а купить шоколадки для солдат.

Можно организовать своих детей и шить с ними игрушки, а не сидеть в соцсетях. То есть ограничить в чем-то себя, чтобы сделать что-то доброе, обратить внимание на своих близких.

Изначальный принцип в том, что ты в пост тратишь не больше, а меньше. Не покупаешь дорогущие креветки, а берешь что-то другое, а разницу в деньгах жертвуешь. Это получается действительно настоящая жертва.

И ограничиваешь себя в том, в чем тебе не хочется себя ограничивать.

– Конечно. Нужно постараться не залезать вечером в телефон, посмотреть на жену или на детей, сказать: «О, оказывается, у меня есть жена, и дети растут». Так и происходит. Печально, когда в семье много людей, и каждый сидит в своем телефоне. Это же ужасно.

Причем есть такое движение, когда его надо взять, включить и посмотреть.

– Это зависимость.

Поэтому пост – путь к свободе. Во всяком случае, попытка прорыва.

– Конечно. Это очень благодатное время.

Опять ничего не получится…

– Если человек захочет, то получится. Великий пост – это очень благодатное время. Не смотреть соцсети, а написать письмо солдату. Человек взял ручку и бумажку и понимает, что он отвык выражать чувства. Это одна из проблем современности. Проще отправить какую-нибудь мордашку, обезьянку. А тут надо подумать, сформулировать... Мне кажется, это очень постный труд.

Пост должен быть не для желудка. Все, что касается пищи, – это всего лишь база, форма, которую ты запомнишь, чем заполнять духовно. Если христианин останавливается в размышлениях о посте только на том, что у него на столе, то его жаль. Еда не приближает к Богу и не удаляет – это что-то нейтральное.

К Богу приближают вера, покаяние, работа над собой, видение своих несовершенств, попытка исправиться, жертва ради другого человека или других людей, когда ты отказываешься от соцсетей, но жертвуешь ради своего ребенка, чтобы погулять с ним. Казалось бы, это смешно, а попробуйте это сделать.

Звучит, казалось бы, дико: это ребенок, а это какая-то электронная ерунда. Что ты там потерял? Вот же живой человек, причем не чужой тебе, априори любимый. Но это проблема.

– Потому что это зависимость. Разрыв с зависимостью, чтобы почувствовать свободу, – это полезно, замечательно, чтобы потом, после поста, это сохранить. На беседах кто-то из прихожан мне сказал: «Как мне дотерпеть?» Не надо терпеть, надо прожить, чтобы ты получил опыт воздержания.

Допустим, ты не можешь поститься ни по-современному, ни по-старинному, но ты же можешь отказаться от сладостей? Можешь. Они точно не прибавят здоровья. Сохрани этот опыт после поста, как учат нас отцы.

Мы учимся писать для того, чтобы писать, учимся читать, чтобы читать. Учимся ограничивать себя, чтобы дальше продолжать это делать. Даже если вид пищи сменился, но ты чувствуй объем – не увеличивай, не балуй себя дальше. Постепенно человек становится крепче. А не так, что он, как пружинка, сжался, а когда пост закончился, подумал: «Душа, ешь, пей, веселись». А потом удивляется: «Неужели я вот так провел Пасху?» – он сорвался, как бешеный пес на помойку и все в себя запихал. Значит, основа неправильная. Значит, он взял непосильную меру. Очень важное дело – помнить про меру. У каждого она своя.

Батюшка, еще очень важный момент – молитва постом и не постом. Молитва в экстремальных условиях, молитва в мирной жизни, которая закручивает круговорот. Ты встал на молитву, у тебя все крутится, и ты от этого тоже не свободен. Это тоже определенная зависимость, когда не можешь собраться. Может быть, это несерьезное восприятие молитвы. Есть такая фраза: «Действуй так, как будто все зависело бы только от тебя, а молись так, как будто все зависело бы только от Бога». Нет осознания, сколько зависит от Бога, потому что Господь милостив. Не в смысле, что Он виноват в этом, но в том смысле, что, когда все хорошо, я уже пару слов Ему скажу. У меня дела, я и так десять минут тут стою и ничего не делаю.

– Человеку нужно понимать основу учения о молитве. Я бы рекомендовал почитать о молитве, о внимании «Аскетические опыты» святителя Игнатия. Общаясь с прихожанами, как Вы говорите, живущими относительно спокойной жизнью, хотя никакая она неспокойная, ведь суета – это не покой. Я не говорю, что тут что-то взрывается, война и опасности какие-то. Просто неспокойно, что-то происходит. Люди берут неправильный ориентир.

Что касается поста, когда человек берет за основу, устав строгого монастыря, например, Иерусалимского, он не может, мучается, болеет, страдает, теряет здоровье, настроение, ему ничего не хочется.

И все вокруг страдают.

– И все вокруг начинают страдать от этого праведника и постника. Возьми другую форму, как в Евангелии: лицо свое умой, причешись, помой голову и не показывай это все. Что значит «не показывай»? Просто живи внутренне, чтобы никто не видел, что ты постишься.

Также и с молитвой получается. Мы делаем неправильно, когда начинаем ориентироваться на учение о молитве великих подвижников. Человек приходит и говорит: «Я молюсь невнимательно, у меня не получается внимательно молиться». Так и не получится. Давайте возьмем за основу, что каждый должен тренироваться в силу своей меры. Святитель Игнатий в статье о внимании пишет о том, что есть два вида внимания, – человеческое и благодатное.

Человеческое – это когда я, так же, как и все, встаю на службе, и начинаются помыслы. Это нормально. Нормальная война.

Если мы находимся на войне, и те, кто воюют против нас, не могут в этот момент перестать нас атаковать.

– Конечно. Встал на молитву – встал из окопа. Когда ты в окопе сидишь – это одна ситуация. Когда ты встал – ты пошел в атаку. Естественно, будут нападки. Даже известно, какие. Это будут помыслы. Цель этих помыслов – отвлечь и расстроить. Христиане должны знать это правило. Допустим, ты начинаешь бегать, и у тебя тут же сбивается дыхание. Ты только начал, а завтра у тебя болят ноги. И ты думаешь: «Все, не получается. Это не мое». А если это делать регулярно, то постепенно начнут укрепляться дыхание и мышцы. Люди, занимающиеся легкой атлетикой, говорят, что это приносит даже радость.

С молитвой происходит то же самое. Я не про радость. Радость нам пока недоступна. Мы говорим о том, что человек в суете пытается неправильно ориентироваться. Наша задача, как говорит святитель Игнатий, – по-человечески напрягать внимание. Там, где внимание, там наш ум. Улетела мысль – вернись снова.

Господь не ждет от нас чистой молитвы. Потому что чистая молитва – это благодатная молитва, которую Он дает подвижникам. Это не наш уровень. Это как спортсмены-олимпийцы. Мы же с вами – любители. Но любители, которых не отвергают, над которыми не смеются, мы – любители, которых ждут.

Если христианин хотя бы десять минут… Нигде не прописано, что он должен молиться двадцать или пятьдесят минут. Это все зависит от человека. Допустим, ты выбрал молитвенное правило на десять минут. Ты выбрал те молитвы, которые тебя цепляют за сердце.

То есть даже не все молитвенное правило, а то, что тебе ближе?

– Молитвенное правило – это феномен XI века. Наши предки не молились по молитвослову по одной простой причине. По какой?

Молитвословы были далеко не у всех, это было очень дорого.

– Так точно.

Не все были грамотные.

– Далеко не все были грамотны. И как же Святая Русь молилась несколько столетий? Как люди молились? Они молились своей, Иисусовой внутренней молитвой, порой стоя всю ночь, читая одну молитву: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного. Или теми словами, которые шли от сердца.

Мы должны понимать, что молитвенное правило, которое есть, – это не то, что предписано непременно. Это азбука молитвы, база, из нее ты можешь выбрать что-то. Ты можешь выбрать другую молитву, их же много, надо просто поинтересоваться. Нужно выбрать то, что тебя касается и затрагивает.

Молитва – это не вычитывание каких-то заклинаний, которых ты не понимаешь. Она должна быть живой. Мы же обращаемся: помилуй мя, грешного. А что для этого нужно? Сосредоточиться, понять, грешный ты или нет, посмотреть на свою жизнь, увидеть, что ты грешный. Тебе надо, чтобы тебя простили.

На войне мы говорим: «Братцы, надо молиться своими словами». Бог – это наш Отец, Который не требует от нас формального подхода, что только такими словами к Отцу обращайся. Это же не генерал: «Товарищ генерал, разрешите обратиться?» А он еще скажет: «Какой я тебе генерал? Я генерал-лейтенант. Обращайтесь ко мне только так». Это ведь другие отношения. А мы все хотим формализовать и за эту форму спрятаться…

ГОСПОДИ, ПОМИЛУЙ МЕНЯ, ГРЕШНОГО, ПОЖАЛУЙСТА!

Возможно, человеку тяжело читать молитвенное правило. Но Иисусову молитву или другую короткую молитву произносить не тяжело. На короткой молитве легче сохранять внимание, чем на молитве, написанной святым отцом. Это было его вдохновение, его святое слово. Он не отвлекался, а я отвлекаюсь, потому что начинаю читать, а к середине не понимаю, что было в начале. Поэтому нам, словно детсадовским ребятишкам, нужно понимать: ты встал на молитву на десять минут — и постарайся сделать это внимательно. Если не получилось, то есть другие способы.

Если ты встал и тупишь, у тебя был суетливый день, ты осуждал все: внутреннюю и внешнюю политику, и ты пуст. Ты начинаешь молиться, ты пуст. Сухой колодец. Отложи книжку в сторону, начни делать земные поклоны с простой молитвой: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного. И делай это до тех пор, пока этот сухой колодец не отзовется хотя бы чуть-чуть. Это происходит достаточно быстро.

Или, допустим, у тебя есть любимый писатель, например, Паисий Святогорец, Иоанн Кронштадтский праведный, кто угодно, сядь, прочитай несколько страничек. Затеплится снова, чувство появится. И помолись немножко. Пусть не десять минут, пусть две.

На кого-то это действует по-другому. Ты снова встал, не работает. Сядь в уголочек и повспоминай, какой ты грешник, что ты делал до прихода в церковь, какие у тебя были смертные грехи, какие грехи у тебя были сегодня. Воспоминание о грехах растапливает сердце, ты начинаешь реагировать. Мы на все слова реагируем. Спайка слова и чувства есть у всех, просто мы невнимательны к себе. И тут человек может помолиться чуть-чуть повнимательнее.

Задача лукавого – отвлечь человека и расстроить: ты будешь думать о хозяйстве, о будущем, будешь молиться: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного, а тебе в это время блудные грехи вспоминаются.

О чем начинает думать человек? «Бросаю молиться, потому что я нечестивец». Таким способом цель лукавого будет достигнута. Он расстроил человека и оторвал от молитвы, то есть от оружия. Тот расстроился и впал в печаль.

Такие христиане серьезно расстраиваются. Они реально попадают в страсть печали, потому что хотели помолиться, прийти в храм, а лукавый все это увидел. Он это считывает, это реальная борьба. Ты попался на это, расстроился и перестал молиться.

Человек расстраивается, перестает ходить на Исповедь. Думает, что он придет на Исповедь и скажет: «Батюшка, я каюсь, что во время молитвы я думал о женщинах». А батюшка скажет: «Как? Пошел вон отсюда и не приходи больше сюда». Этот спектакль разработал лукавый.

Есть еще один хороший способ от лукавого и борьбы против нас: человек начинает молиться, и ему приходят богословские мысли, Евангелие, какая-то притча, или он читал святых отцов или какое-то откровение – и пазлы сошлись. Читал вчера Паисия Святогорца и не понял. А начал молиться – и понял. Не про женщин, а про святое. Но молиться перестал.

То есть ты стал думать о Боге, но перестал с Ним общаться в этот момент. У тебя был прямой диалог, а ты говоришь: «Нет, подожди, мне интереснее подумать о Тебе отстраненно».

– Нас с Вами пригласил главнокомандующий и говорит: «Вы такие передачи делаете… Хочу с Вами пообщаться вживую. И оператора Лешу тоже возьмите». И вот мы сидим, он говорит: «Светлана Ивановна, как дела?» А Светлана Ивановна говорит: «Владимир Ильич, подожди, тут новости про Путина». То же самое.

Человек не видит беды, потому что не знает основ. Это тоже отвлечение. Тут же надо раскаяться, попросить прощения и снова начать молиться. Не думать богословские мысли, не думать о планах, о беспокойстве, о детях, сгорела ли каша, и так далее. Нужно понимать, что молитва – это живой процесс, а не формальное вычитывание никому не нужных текстов, которые ты не понимаешь.

Тексты святые.

– Тексты святы, просто мы не святы. У меня есть жизненный пример. Моя подружка научила меня читать в четыре года. Я не помню этого момента. В четыре года я решил почитать какую-нибудь литературу. Я ничего умного не нашел, кроме «Войны и мира». Открываю книгу, а там все по-французски. Мне это было неприятно. Но смотрелось хорошо. Родители оценили.

Нужно понимать, что пост и молитва – это живые дела. Это не то, что навязывает Церковь, а мы – будто мученики.

Если не получается, значит, ты что-то делаешь не так. Если ты начал бегать и у тебя заплетаются ноги, значит, ты что-то делаешь не так. А на войне все это отпадает. Это явно видно. Никаких молитвословов у тебя нет. А если они есть, то у тебя нет времени стоять и молиться по молитвослову.

Когда тебе страшно, ты не молишься молитвой на одну-три страницы. Святые тексты – это духовная поэзия человека. Они нам нужны как база, как азбука. Ты же не будешь всю жизнь читать азбуку. Прочитал – хорошо, но потом ты можешь прочитать что-то еще. Так же и здесь получается. Когда тебе очень страшно, в молитву включаются слова: «Господи, помилуй». Это самое основное. Ты – живой Бог.

Так точно. Батюшка, во время Крещения вместо слова «аминь» человек говорил «так точно»?

– Да.

Вы крестили солдата на полигоне, на линии фронта?

– Я не люблю линии фронта. В общем, крестили солдата. Когда человек съездил, пересек погранпункт из Варена и считает, что он был на линии боевого соприкосновения, для меня это смешно. И не только мне.

Что такое линия боевого соприкосновения? Это когда здесь враги, а здесь наши. И вот эта тонкая линия – это линия боевого соприкосновения. Все остальное – это не линия боевого соприкосновения.

Когда кто-то из наших коллег туда съездил и говорит: «Я был на линии боевого соприкосновения». Ты кого обманул сейчас? Бабушек на приходе или высокодуховных читателей? Кого ты обманываешь?

Это просто романтизм.

– «Я был на фронте». На каком фронте ты был? Ездил по тылам, так и скажи честно. Я ездил по тылам. В одном тыловом районе я работал в подразделении и встретил солдата. Его нужно было крестить. Это произошло в полевых условиях.

Такие условия позволяют увидеть наше таинство в апостольском виде. У апостолов и у первых христиан не было требников – с ними был Бог. А нам кажется, что если есть требник, то тогда Бог с нами. А здесь все наоборот. Когда у тебя на Крещение не сорок минут или час, а пять-десять минут.

Война план показывает.

– У меня уже сложился краткий чин, которым я крещу. Я рассказывал солдату про Миропомазание. У меня было с собой миро. Это все не как в приходе, это все полевое, тактическое, но настоящее, в виде бутылечка с палочкой.

Я ему говорю: «Надо сказать „аминь”, это обозначает „истинно так”. Ты понял?» Он говорит: «Так точно». То есть подтверждение, понимание происходящего человеком.

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»:
https://tv-soyuz.ru/Soyuz-online/ZA-DRUGI-SVOYa-VELIKIY-POST-VOYNA-ZA-SVOBODU-PRAVILA-VEDENIYa-BOYa;
https://tv-soyuz.ru/Soyuz-online/ZA-DRUGI-SVOYa-GOSPODI-POMILUY-MENYa-GREShNOGO-POZhALUYSTA

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475