Митрополит Казанский и Татарстанский Кирилл: Вся жизнь – чудо

Окончание. Начало в №5, 2026 г.

Как интересно: Господь проводит человека через многие испытания, а потом это оказывается для чего-то нужным. Вот, например, святитель Варсонофий Казанский: в этом году будет 450 лет со дня его успения. Это же через что человек прошел! Мы ведь как воспринимаем? Святитель – это где-то высоко, мы его почитаем, но близкой молитвы может и не быть. А ведь он покровитель всех в плену пребывающих и оклеветанных. Кстати, и святитель Гурий Казанский тоже.

– Представляете, все, кто сюда пришел проповедовать о Христе, проповедовать Евангелие, – святые. Когда будущий Патриарх Гермоген перестраивал здесь собор, и обрели мощи Гурия и Варсонофия, миро было в этих гробах. Люди исцелялись. Представьте, какая благодать! И какие они были смиренные! У нас в музее есть посох святителя Гурия. Посмотрите на него...

Это мощнейшее сооружение, я бы сказала.

– Он на него опирался, у него болели ноги. Это были люди сильные и физически, и духом. Их послали неизвестно куда… Это как сейчас в Африку уезжают. Но сейчас хотя бы есть средства связи. А тогда святителя Гурия царь провожал, люди провожали, крестный ход шел до выхода из Москвы. Царь проводил его по Кремлю, из Кремля до Красной площади проводил митрополит Макарий, а дальше крестный ход сопровождал через всю Москву, прощались с ним, когда он уходил сюда, в Казань. Представляете, сколько еще добираться надо! Собор еще стоит в Чебоксарах, который святитель там заложил.

Эти проводы не были же каким-то мероприятием? Это же было действие любви?

– Конечно. Все в Церкви должно быть производным от любви. Любовь, мудрость – все должно переплетаться. Церковь без любви – это безжизненный институт, который не проживет никогда. Любовь сильнее…

Я знаю одного маститого протоиерея. Через какое-то время приезжаю туда и спрашиваю: «Как Вы живете?» – «Раньше мы жили по благодати, а теперь живем по закону». Там был Владыка, которого любили все, который обаял всех, успел открыть приходы и потом скончался. Потом пришло другое поколение. Где любовь, там дисциплина не очень сильна. Он попытался устроить дисциплину, но протоиерею это не очень понравилось.

Он корректно выразился.

– В жизни не было старых протоиереев, которые бы некорректно не выражались. У них свой стиль, своя подача. Это люди другой школы.

Знаете, что обидно сейчас? Что детям в Церкви неинтересно. Многим не просто неинтересно изучать старую жизнь, они ее не понимают и не хотят понимать. Они разбираются в компьютерах, в социальных сетях, ориентируются, где какую информацию взять, какой православный блогер интереснее другого. А той жизни, которую мы пережили, они даже представить себе не могут.

И когда кто-то обижается, что с ним не встретился глава администрации, – это смешно.

Это Вы про молодых батюшек?

– Да, он приехал, но глава сказал ему: «Как-нибудь потом встретимся». В нашем районе такого нет. У нас все как положено. Но иногда слышишь со стороны, что все сложно. Так всегда было сложно. Должно быть время и взаимное уважение.

Не жили люди в Екатеринбурге...

– Истину глаголете.

Владыка, в интервью «Журналу Московской Патриархии» Вы говорите о рыцарях духа – людях поколения Владыки Серапиона. Мне очень понравилось это определение: оно воинственное, потому что Церковь Христова – воинствующая, воюющая; и в то же время – про любовь, потому что рыцарь – это про любовь.

– А ради чего тогда рыцарствовать? Люди, пережившие столько, что нам даже не снилось, нам все оставили, все сделали, а мы заходим и возмущаемся: там пылинка осталась, там трещинка. Что это такое, не могли оставить что-то получше?

Даже нам очень сложно воспринять и понять, сколько пережили родители…

Патриарх Алексий I родился при императоре Александре II, воспитывался при императоре Александре III, епископом стал при Императоре Николае II, пережил Ленина, Сталина, Хрущева и умер при Брежневе в 1970 году, в возрасте 93 лет, в полном уме и здравии. Что должен был чувствовать этот человек, видя эти перемены? Пережил блокаду, тушил «зажигалки».

Владыка Серапион восемь лет был у него иподиаконом и как-то спросил у него: «Какая у Вас была самая лучшая Пасха?» – «Когда в Ленинграде нашли кусок ремня и его сварили. Такой благодатной Пасхи и такого счастья больше не помню, когда на крыше Никольского собора праздновали Пасху во время блокады». Не дай Бог это пережить. А у нас что-нибудь подуло, кольнуло, и сразу трагедия на всю жизнь. У них сила духа – они не сломлены никем. Гнулись, но не ломались. Вот такое было время.

Святейший Патриарх Пимен трижды арестовывался и сидел оклеветанный, контуженный, раненный во время войны. И требовать от него, чтобы он выступал, говорил в свое время проповеди, уничижая советскую власть, – да что вы… Он своим примером показывал, как надо любить Бога. Он Его любил всей душой. Царицу Небесную почитал. Когда он был еще во здравии, пока были силы, каждую среду он только с одним иподиаконом ездил в Обыденский переулок, в храм Илии Пророка, и у иконы «Нечаянная Радость» один, без иподиаконов, без свиты, без всего, читал акафист. С ним был только юноша, который помогал облачаться, держал книгу. Но то время было другое.

Это была, наверное, какая-то личная история про взаимоотношения именно с этим образом Царицы Небесной, благодарность за какую-то помощь.

– Почитал икону «Нечаянная Радость», которая символизирует отношения Богородицы со Своим Сыном, нашим Богом, и то, насколько Она ходатайствует за таких грешников, как мы.

Вы говорили о гостеприимстве Владыки Серапиона. Насколько я знаю, это передалось Вам: традиция принимать с душой, ходить в гости, умение принимать гостей... Период пандемии нас друг от друга очень сильно отдалил. Всем объяснили, что человек человеку – вирус, что смертный грех теперь – ходить в гости и принимать гостей, навещать друг друга и так далее. Это сказалось и на том, как люди ходят или не ходят в храмы и приступают или не приступают к Чаше.

Пользуясь возможностью, еще раз передаю Вам искреннюю благодарность не только от себя, но и от многих близких мне людей за то, что Вы ни разу не сказали, что Святое Причастие может быть источником заразы, и не закрыли храм во время пандемии. Это очень сильно. И я считаю важным это сказать еще и потому, что то, слава Богу, мы прожили, но мы же не знаем, что нас ждет впереди. Поэтому, мне кажется, важно к этому опыту возвращаться. Все-таки есть вещи неизменяемые, и они не должны изменяться никаким Роспотребнадзором.

– Я просто представляю свою маму (она медицинская сестра), которой сказали: «Сейчас пандемия, в церковь больше не ходить». Как сказал один Владыка, который знал мою маму, она бы улыбнулась и сказала: «Да, надо же…». Никто бы тех людей никогда не остановил. Господи, помилуй!

Это просто показывает нашу хилость. Лично для меня это удивительный урок, что на ровном месте могут возникнуть проблемы, которые не касаются литургической жизни и не должны касаться.

Как христианское общество отреагировало на это? С каким страхом? То есть мы ничем не отличаемся от людей, которые не верят в Промысл Божий. Вот это для меня шок.

Ковид всемогущий, вместо Господа Всемогущего, – то еще испытание.

– Потом начались военные действия, и это горькое разочарование сменилось совсем другим чувством, потому что проявилась невероятная отзывчивость людей, то, как много люди помогают! Мы даже представить не могли, что у нас в армии есть проблемы с обеспечением, как когда-то в Великую Отечественную войну собирали носочки и теплую одежду. В XXI веке это очень удивительно.

Отзывчивость людей сейчас превзошла многие горькие разочарования, ожидания. До сих пор, уже четыре года, изо дня в день, сколько людей помогает!

То, что нам говорят из средств информации (церковной в том числе), – это ведь только часть. Большинство людей делает все незаметно, не афишируя, не выдавая себя. Они не пишут: «Эту посылку организовал Иванов». А просто – посылка из села нашим ребятам туда. Чувство самоотдачи, искренности, душевности и благодарения Богу сегодня покрывает все наши недостатки, немощи. Это очень сильно.

Была ситуация: я стою на кассе и вижу, что кассир рассеянная, раздражена и думает о чем-то своем. Мне пришла мысль: а если у нее кто-то в плену? А если она получила известие от сына или мужа, который там и ранен? Или получила известие, что он пропал без вести?

Видя людей, которые реагируют на нас не так, как нам хотелось бы, даже если в это время они исполняют свои служебные обязанности, мне кажется, нам следует быть мягче. Абсолютно реально, что человек проживает какую-то драму или трагедию, поэтому он не может улыбаться или как-то угождать. Поэтому мы можем быть добрее друг к другу, хотя бы думая об этом. Вот так себя надо мотивировать.

– Нужно работать над собой все время. Мы постоянно должны что-то в себе искоренять, а что-то, наоборот, приобретать. Бог дает нам для этого очень много условий, добрых и не очень, чтобы мы могли себя как-то проявить. И нужно благодарить Бога за жизнь.

В нашей жизни очень много добрых людей – это правда. И больных людей много, в том числе психически больных, которые раздражены на все. На это тоже надо смотреть. Приходит много людей, у которых есть болезни. Если реагировать на больного как на здорового – сам будешь больной. В Церкви это постоянно.

Главная задача священника на Исповеди – не совет дать, а выслушать. Людям некому выговориться. Вы сами замечали: если встречаются два-три человека и у вас есть 10–15 минут, вы достаете телефон? Я это вижу постоянно. Что там? Кто-то пишет, кому-то надо ответить. Уже ушли каждый сам в себя. Люди перестали общаться.

Христос пришел в мир, чтобы соединить человека с Небом, вернуть его к Богу. Злой дух создает разделения. Эти разделения – страшное дело. И они не только в глобальном смысле: одни откололись, создали одну религиозную организацию, другую. Они и в том, что мы сами себя отвращаем от личного общения: не пишем писем, не ходим друг к другу в гости, не встречаемся. Если надо встретиться, мы идем в ресторан или в кафе. На Новый год, может быть, собираемся. А так регулярных встреч нет, чтобы дети и внуки пришли к бабушкам, дедушкам в воскресенье, пошли на службу, а потом к бабушке на пироги. Это мечты, и все меньше и меньше этого становится.

У человека не возникает нужды в этом. У него иллюзия, что ему это не надо. Он позвонит: «Мама, как ты живешь?» – «Все нормально». – «Пенсия пришла? Лекарства нужны? До свидания». К сожалению, вот такая наша слабая, греховная человеческая натура.

Владыка, вернемся к святителю Варсонофию, к его опыту, через который Господь его готовил… Если я правильно поняла, то его посылают сюда на служение, потому что он был в агарянском плену, знает язык и обычаи; соответственно, может свободно общаться и быть эффективным проповедником и миссионером в той среде, которая ему знакома.

– Да. Из жития мы знаем, что он не озлобился. Он пробыл два года в плену. Потом его выкупили родители. У человека не было озлобления на тех, кто лишил его свободы. Он это воспринимал с кротостью и любовью. Он вернулся сюда с любовью. Более того, он же стал тверским архиереем, четыре года пробыл в Твери. Но умирать пришел сюда, не на родину свою. То есть они настолько полюбили это место…

Я их понимаю. Видимо, присутствие Божией Матери настолько благодатно, что к нему привязываешься. Это удивительно. Например, ты ходишь в Казанский собор, и больше никуда не хочется. Пришел, помолился. Он был построен пять лет назад, а ощущение, что он всю жизнь тут стоял. Это святое место, и здесь, видимо, было очень много молитв в свое время. Отсюда идет какая-то сила, она и притягивает сюда.

Когда здесь говорят про трех святителей, мы идем к трем святителям. Это не Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст, а наши святители. Трехсвятительский храм – это Гурий, Герман и Варсонофий. мы привыкли, что Трехсвятительский – это вселенские учители.

У нас была большая радость в прошлом году: нам выдали крышку раки святителя Варсонофия в Казанском соборе. Она принадлежит музею, но выставлена у нас. Если вы зайдете в Казанский собор, то увидите ее. Она сохранилась. Многое утеряно за эти годы. Мы рады тому, что осталось. У нас хорошие отношения с музеями, они выдают нам на время и на постоянную экспозицию реликтовые вещи, связанные со святыней.

Я до сих пор вспоминаю потрясающую выставку «Патриарх Ермоген и его время». Владыка, также в этом году еще одно юбилейное торжество – 300-летие освящения Петропавловского собора в Казани. Он очень красивый, и история у него красивая.

– И красивая история его созидателей – семьи купцов Михляевых, известной здесь. Очень интересно, что почти все храмы, которые строил Иван Афанасьевич Михляев в городах и селах, целые. В городе, по-моему, осталось пять храмов. Многие взорваны, уничтожены, но храмы, которые сохранились, – его.

Как это можно объяснить? Так праведно строил, поэтому Господь сохранил?

– Есть люди, которые зарабатывают ради приобретения богатства. Мне сколько ни дай, я не заработаю. А есть люди, которым дашь три рубля, и они сделают большой бизнес, да еще и поделятся. А есть люди, зарабатывающие ради того, чтобы отдавать, а не накапливать для своей семьи. То есть они оставляют себе необходимый минимум, а все, что у них получается, отдают на благие дела.

Как Иван Афанасьевич встречал Петра I? По русскому обычаю всех встречают с хлебом-солью. Он приходит, а Иван Афанасьевич встречает его не хлебом-солью, а тарелкой с золотом, с монетами и говорит: «Государь, тебе нужно на устройство государства? Что у меня есть, прими как хлеб-соль». Он отдал рубль, а заработал десять. Царь дает ему указ на строительство, на подряды на государственные средства. То есть он не потерял в деньгах, а приобрел гораздо больше. Но надо уметь так, надо соображать, чтобы так делать. Кто накрывал Петру I стол? Иван Афанасьевич Михляев в Казани.

Храм Петра и Павла, Свято-Духовский храм (где гимназия), храм Параскевы Пятницы рядом с Казанским кремлем – в честь дочери, храм Евдокии – в честь супруги, храм Иоанна Предтечи в селе – это следы его трудов, любви к своей Родине и к жизни.

Нужны большие средства. Очень многие помогают, и есть фонд. Депутат Государственной Думы Ильдар Ирекович Гильмутдинов является руководителем этого фонда. Они очень много сделали и помогли. Руководство республики тоже помогает. Храм требует тщательной реставрации. Часть уже отреставрирована, а часть к июлю, думаю, еще не будет отреставрирована. Но работа идет, и храм преображается на глазах.

Владыка, в минувшем году исполнилось 25 лет со дня визита в Екатеринбургскую епархию Патриарха Алексия II. 23 сентября отмечалось это событие. И выяснилось, что именно в этот день, только в 1839 году, в Москве святителем Филаретом (Дроздовым) была осуществлена закладка Храма Христа Спасителя. Вы представляете, какой мостик перекинулся! Я попрошу Вас это осмыслить.

Риза на Вифлеемской иконе Божией Матери 1839 года (там это вышито) – дары русского престола Святой Земле. Возможно, в благодарность за победу над французами.

– Найдите на Святой Земле место, где нет русского присутствия, выраженного в иконах, ризах, храмах, священных сосудах. Этого там очень много. Люди ходили на Святую Землю – это была мечта русского христианина. На Святую Землю и на Афон ходили годами. Есть люди, которые пришли туда в 1916 году. В 1917 году началась вся эта заваруха в стране, и они остались там. Они полуарабы, полурусские, по-русски прекрасно говорят. Не знаете этой истории?

Нет, их я не знаю. У меня есть друзья: отец Павел из древнего палестинского рода, который крестил еще апостол Павел. Когда наши свысока спрашивают: «Когда Вы приняли христианство?», он отвечает: «Наш род крестил еще апостол Павел». Все вопросы снимаются. У отца Павла высшее образование, он окончил Санкт-Петербургскую духовную академию. Его супруга, матушка Мария, родом из Горячего Ключа. Они встретились в СПбДА, она училась на регентском отделении. Она прекрасный гид, автор книг и фильмов.

В декабре израильский Telegram-канал опубликовал статистику: в Израиле и Палестине вместе взятых насчитывается 184 000 христиан всех конфессий. Из них, возможно, половина – православные. Сейчас ехать на Святую Землю необходимо, потому что это и молитвенно, и просто поддержка тех, кто своим присутствием там сохраняет Евангельские и Библейские святыни.

– Недавно я прочел, что в 2025 году преследованию за христианство подверглись

388 миллионов человек.

По всему миру?

– По всему миру. Христиане ведь не только там уменьшаются. Посмотрим на территорию бывшей нашей большой страны.

В Храм-на-Крови приезжал отец Андрей Павленко, который восемь месяцев провел в стенах СБУ и которого несколько раз выводили на расстрел. Полтора часа его рассказов пролетели незаметно. И это был очень светлый, жизнеутверждающий рассказ. Чего только ему там не пришлось пережить…

Он рассказывал: «Я занимался прославлением новомучеников, изучая их жития, и вот я думал: они сидели в Днепропетровском СИЗО, в этой тюрьме. Вот бы там побывать и посмотреть, понять, что это за условия. Я попал в камеру, где сидели некоторые из тех священномучеников, которых я до этого прославлял». Сейчас в этой же камере сидит митрополит Арсений. Это был ответ на такое стремление, но его это и утешало. Он говорил, что были моменты уныния.

– Как без уныния? Мы же люди, мы не можем все время быть в состоянии абсолютной радости. Сейчас Владыка Арсений это переживает, и сколько еще таких же людей переживают, кто переносит все это... Стойкость духа не умерла у людей.

Преследование Христа может проявляться по-разному. У кого-то это экстремально – ты либо «за», либо нет. А у кого-то совсем по-другому – просто не поругаться дома, что гораздо чаще бывает, постараться сохранить мир, не отвечать злобным словом на другое злобное слово. У нас развод на разводе. Об абортах уже молчим. Это стало обыденным явлением. Внутренне многие считают это грехом, чем-то страшным, но многие не относятся к этому серьезно.

Это из поколения в поколение идет. Мы такие, какими мы родились на этот свет, какие родители, такие и их родители. Все идет по убывающей. Раньше в Великий пост невозможно было съесть что-то скоромное. Сейчас же мы все время в движении. Что ты ешь? Ты каждый раз будешь смотреть, есть ли там какие-то ингредиенты, которые запрещены? Смотреть и зацикливаться на этом – это убийство. А сдержать себя – это уже совсем другое дело. Встречается раздраженный человек, ответить ему на это раздражение своим раздражением – и чего добьешься? Ни себе, ни людям, никому. Поэтому надо быть терпеливее.

Еще не конец, неизвестно, что будет дальше, какие испытания. Время испытаний пришло. Время благодушия уходит: то ковид, то военные действия… Конца и края нет. Но человек должен оставаться человеком. Апостол Павел говорил: «Для всех я сделался всем, чтобы спасти, по крайней мере, некоторых».

Но при этом не отказываясь от Христа, а Христа принося.

– Показывая собой, что ты Христов человек. Людям хоть миллион красивых слов можешь сказать, а толку-то? Пока не увидишь живого правильного человека… Серафим Саровский говорил: «Спасайся сам, и вокруг тебя спасутся тысячи». Мы же хотим, чтобы все кругом соответствовали нашим воззрениям. А это невозможно.

Бог дает нам жизнь и дает жить именно в то время, в котором мы можем спастись, стать настоящими Его детьми. Если бы мы жили сто лет назад с нашими характерами и настроением, вряд ли бы что-нибудь из нас получилось. Поэтому не будем загадывать – просто живем и радуемся. Слава Богу за все!

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475