Митрополит Казанский и Татарстанский Кирилл: Вся жизнь – чудо

Владыка, позвольте начать с подарков. Книга «Вифлеемская улыбка Божией Матери» – это исследование уникального Вифлеемского образа Пресвятой Богородицы, где Пречистая Дева улыбается. Насколько он любим всеми, настолько же был неисследованным до того момента, как матушка Мария Ал Алам получила благословение провести исследование. Книга – это плод. А еще есть фильм.

– Фильм я немножко видел.

Спасибо. Мне это очень приятно, потому что фильм вынянченный, очень теплый. Господь нами управлял в каком-то ручном режиме. Когда мы фильм почти собрали, позвонил Володя Соколов из группы LARGO, сказал, что они едут на Святую Землю. Таким образом и они тоже попали в фильм, поющие у Вифлеемской иконы. Много чудес было. А вот этот подарок Вам передала Анжела Валерьевна Тамбова. Это новое издание книги «Крепость Екатерины», оно посвящено великомученице Екатерине, Небесной покровительнице Екатеринбурга. Там есть Вы, есть Владыка Мелхиседек с Анатолием Михайловичем Верховским и Алексеем Николаевичем Гончаренко на историческом заседании городского Совета, когда было принято решение возвратить Екатеринбургу имя великомученицы Екатерины. Анжела Валерьевна имеет непосредственное отношение к этому изданию. Очень радостно, что есть теперь такое исследование. Это можно дарить и светским людям, и церковным, и просто тем, кто интересуется историей.

Владыка, в минувшем году Святейший Патриарх Кирилл посещал Казанскую митрополию. Как я понимаю, именно с этим приездом было связано Ваше интервью «Журналу Московской Патриархии», где Вы рассказали Алексею Реутскому замечательные вещи. Основываясь на этом интервью, хочу привести цитату: «Как мы знаем, благодаря молитве совершается невозможное». Поговорим о чудесах.

– Время такое – только о чудесах и говорить.

Очень много свидетельств о чудесах мы получаем от батюшек, которые несут служение в зоне специальной военной операции. Там чудеса происходят ежедневно. Например, как Господь Иисус Христос приходит к бойцу, уже долгое время сидящему в каком-то безвыходном положении, не имеющему надежды на спасение, дает ему воду, показывает, как пройти по минному полю, и выводит его. И человек потом об этом свидетельствует. Таких свидетельств много. Или как командир, будучи атеистом (сам о себе так говорит), накануне штурма видит сон, в котором его дед-фронтовик говорит: «Внучок, карта у тебя неправильная. На самом деле засады вот там, мины вот здесь, и делать надо вот так». И, проснувшись, он делает так, как дедушка велел. Это история о том, какой наш Господь: Он человеку дает пояснение в том формате, в каком тот может это воспринять. И Он этим чудом душу не насилует, а предлагает его. И человек либо принимает это, либо нет.

– Один человек когда-то сказал: когда мы уйдем из этой жизни в ту жизнь, для нас будет очень много удивительного в том плане, кого мы там увидим и кого не увидим. Бог – это Абсолютная Любовь, Абсолютная Простота, Абсолютная Чистота. Есть много формальных вещей, которые закрывают нам глаза на настоящее. Например, заходит в храм человек: серьга в носу, синие волосы, еще что-то в этом роде. И сразу реакция: «Ну что это такое?» А, может, этот человек, по сравнению с нами, – ангел, который ищет Бога?

Ты считаешь, что ты все расставил по полочкам, все нашел, а тот, кто ищет истину, может быть совершенно другим. Люди приходят к Богу очень разными путями. Когда я служил в Ярославле, видел тысячи людей, приезжающих к Годеновскому кресту, которые, скажем так, не богомольные, а неофиты. Они что-то узнали – и приехали. Вот они и получают Божию помощь, у них сердце открыто.

В тех обстоятельствах, в каких оказываются наши воины, по-другому невозможно. Когда пуля не пробивает бумажную иконочку или происходит еще что-то удивительное, поневоле понимаешь, что жизнь несколько другая, чем тебе представлялось до этого.

Чудо на самом деле происходит каждый день. Утром прочитал рассказ. Сидит человек в поезде, выпивает. К нему подсаживается другой человек, тоже выпивший, и начинает рассказывать: «Представляешь, у меня в жизни случилось все, о чем я мечтал. Завтра я получаю большую должность, у меня в десять раз увеличивается зарплата». Потом он выскакивает из вагона – и попадает под поезд прямо на глазах у собеседника. Вот так вся судьба в мгновение ока расстроилась – и жизнь закончилась.

Чем старше становишься, тем яснее понимаешь, что каждый день – это чудо Божие. Чудо в том, что мы живы, что нам Господь дает добрых людей в этой жизни, что мы обласканы Богом, несмотря ни на что. Как родители очень любят своего ребенка (даже если он пошалит или что-то сделает не так, эта любовь не прекращается, никуда не девается), так и Господь дает нам такие жизненные уроки, чтобы мы все-таки к Нему повернулись и увидели жизнь немножко другим взором. Если не поймешь, что Бог есть любовь, то ничего не поймешь в этой жизни, особенно в церковной жизни. За многими формальными вещами, видимыми действиями мы должны видеть Его любовь лично к нам, к каждому человеку и к человечеству.

А как достигнуть этого понимания?

– Вся жизнь на это уходит. Недавно был праздник преподобного Серафима. Ведь он был сохранен Господом еще в отроческом возрасте, не погиб, когда разбойники на него напали. И много других сложных периодов было в его жизни. Он долго жил в одиночестве, в затворе. Ведь он же только под конец жизни вышел к людям, когда напитался настолько, что мог отдавать. А мы ничего не имеем и пытаемся еще что-то вокруг себя распространить. Только тот, кто наполнен Духом, этим Духом делится. Для этого надо все время работать над собой, а мы, к сожалению, этим не занимаемся на постоянной основе, лишь от случая к случаю. Поэтому это большой жизненный путь.

Уж если вспомнили про поезд, жизнь человека – как поезд. На одной остановке садишься и едешь до конечной. Во время поездки мы думаем о том, как создать комфорт в процессе переезда: чтобы вагон был хороший, чтобы чай давали вовремя, постель была чистая. И так далее. То есть мы не думаем о конечной точке. Но сама поездка – это не самоцель, это средство достижения цели. Цель – впереди. Но мы все свои силы, энергию, мысли, желания, чувства обычно отдаем на переезд, не задумываясь о конечном итоге.

Надо понимать, что все, что здесь, – пройдет, у нас будет встреча с Господом. И Ему будет все равно, в платье мы или в рясе. Вопрос будет заключаться совершенно не в этом. Вот к этой встрече надо начинать себя готовить, желательно заранее, чтобы было понимание конечного пункта нашего пути, который станет отправной точкой в вечности.

Один батюшка недавно сказал, что вокруг нас ходят святые, с нами живут святые, в этом зале сидят святые, а мы этого не видим. Начни работать над своим сердцем – и увидишь.

– Да, конечно. Не было бы святых людей, мир бы закончился. Мир держится именно на святых, Господь терпит нас ради святых людей. На пятой седмице Великого поста читается паремия, беседа Авраама с Богом. Господь говорит: «Найду в городе 50 праведников, ради них пощажу город». Авраам спрашивает: «А если не будет пятидесяти праведников, неужели не пощадишь?» Господь отвечает, что пощадит. И когда дошли до десяти праведников, Господь прекратил разговор. Это нам урок: пока мы живем, значит, есть кто-то, кто вымаливает нашу с вами жизнь.

Знаю, что в Вашей жизни были люди, которые как некий камертон. Это Владыка Серапион, например. Вы всегда с трепетом о нем вспоминаете. Я хочу попросить Вас о нем рассказать.

– Это старая школа, настоящая. Владыка, конечно, был человеком специфического характера, и многие видели в нем именно взрывной характер. Потому что он был диабетик, у него были диабетические приступы, которые, слава Богу, быстро проходили. Все, кто с этим сталкивался, это понимают. Но на самом деле это был очень глубокий человек, глубинного церковного взгляда. У него, кроме Церкви, ничего не было. Он пришел к Богу, когда ему было 16 лет. Ему попала в руки книга «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря». То есть он пришел к Богу не через Евангелие, не через какие-то другие книги, а через эту...

Ее написал священномученик Серафим (Чичагов).

– Да. Он ее прочитал от корки до корки и сбежал в монастырь.

А это какие годы были?

– Примерно 1949 год. Он 1933 года рождения, и в 16 лет сбежал в монастырь. Мама его писала в комсомольскую организацию. Он уходил в армию из монастыря. То есть он школу окончил – и сразу в монастырь. В монастырь его принимал будущий митрополит Иоанн (Разумов), который в свое время был секретарем и келейником Патриарха Сергия. В монахи его постригал архимандрит Пимен (впоследствии Патриарх Московский и всея Руси). Восемь лет он был иподиаконом и дежурным в Патриаршей резиденции в Чистом переулке у Патриарха Алексия I. То есть он впитал в себя церковность вот таких людей. Нам такое даже трудно представить, а он видел близко людей очень глубоких, внутренне богатых.

Но повлияло на него общение с монахинями. Он очень сдружился с монахинями Московского Зачатьевского монастыря. Через какое-то время он увидел монахинь Серафимо-Дивеевского монастыря. Известно, что он многих постригал, страшно любил монашество. Это был человек очень глубокой культуры, очень сильного духа. Обладал невероятной памятью. Он же нигде не учился, находился только в послушании. Потом его увидел один известный митрополит, чуть-чуть старше его по возрасту, и сказал: «Что же ты не учишься? Надо учиться». И его как бы принудили через наместника, чтобы он поступил в семинарию. В результате он окончил семинарию, академию и аспирантуру первым учеником. У него была идеальная память, энциклопедические знания.

Сначала мне было страшно находиться рядом с таким человеком. Но когда я немножко подрос и стал чуть более дерзким, сказал: «Владыка, такое впечатление, что Вы знаете лучше портнихи, как ей шить; лучше повара – как готовить». Он говорил: «Да, это правда. Шов должен быть вот такой…». Это было удивительно!

Он скончался в возрасте 66 лет. Последние два года жизни он был абсолютно слеп, у него была отслойка сетчатки – последствия страшного сахарного диабета. Но память была необыкновенная, он помнил все тексты наизусть, даже когда рукополагал, читал молитвы наизусть.

Владыка очень почитал святителя Филарета (Дроздова). У него был многотомник святителя Филарета старого издания, и он мне говорил: «Открой том шестой, страница 258, третий абзац, например, и проверь меня». И по памяти произносил текст святителя Филарета точь-в-точь.

Бразды правления из своих архиерейских рук он никогда не выпускал. Даже будучи уже больным, в тяжелом состоянии, рулил всегда сам. Кто его знал, тот понимает, что при нем рулить было невозможно. Он очень много молился. Вставал, по монастырской традиции, очень рано и читал правило. Пока не совершит молитвенное правило – не выходит. Очень любил гостей принимать. Когда в доме не пахло пирогами, он говорил, что дом не готов для гостей. Ему запрещали есть пироги в связи с болезнью, и он просто вдыхал их запах...

У него был невероятный интеллект и глубокая церковность. А внешние вещи, конечно, могли смущать очень сильно.

Я помню Ваш рассказ, когда Вы принесли уполномоченному по делам религии какой-то документ, подписанный Владыкой: «Смиренный Серапион». На что он сказал: «Тут ошибка». Вы искали ошибку, не нашли, и потом он сказал: «Какой же Серапион смиренный?»

– Конечно, когда он был более здоров, он был более активный. Но Господь подводит каждого человека к встрече с Собой индивидуально. Поэтому все эти болезни и его смирили, и нас тоже. Мы видели его совсем другим, не таким, как видели другие люди. К нему очень многие обращались, он помогал очень многим монахиням. Перед каждой Пасхой, перед каждым Рождеством Христовым, в другие особые дни он снаряжал машину. Время было сложное, начало 90-х, с продуктами была проблема. Он собирал в коробки подсолнечное масло, крупы, консервы, еще что-то, на коробках писал адреса, и водитель на 2–3 дня уезжал, развозил все это монахиням. Тогда мобильных телефонов не было, стационарные телефоны тоже были не у всех. Ждали возвращения водителя, чтобы узнать, все ли он развез, не забыл ли кого.

Если вспомнить, что было с продуктами и вообще с обеспечением в 90-е годы, то это было великое делание, конечно.

– К нему постоянно приходили. Помню, однажды позвонила в дверь очень странная женщина и говорит: «Серапион дома?» Я говорю: «Для кого Серапион, а для кого и митрополит. Я Вас не пущу. Что Вы так врываетесь?» Она говорит: «Скажи, что приехала Валерия». Я пошел к Владыке, говорю: «Там какая-то странная женщина, плохо одета, но очень наглая – требует встречи, на „ты” Вас называет». Владыка говорит: «Пропускай ее скорее». Они очень давно были знакомы. Она была в свое время, так скажем, неформалкой церковной, и в милицию попадала за это, распространяла всякую литературу. И все важные архиереи ей помогали в ее трудах. Это был самиздат: молитвословы, Библия, Евангелие. Ничего антисоветского там не было. В том числе и к Владыке она приходила за помощью. Они были знакомы с детства... Царство Небесное обоим.

Слава Богу, что мы застали этих людей. Иногда видишь, что люди по характеру абсолютно противоположные, а у них взаимное чувство уважения, любви, понимания. В юности тебя это очень сильно задевает, ты не можешь этого понять. Советская власть гнобит религию, все сложно, а тут приходит человек, отсидевший пять лет по статье за антисоветскую пропаганду, радостный, и говорит: «Ребята, жизнь – это милость Божия. Радуйтесь, пока живете». Это был отец Варсонофий (Хайбулин). Два раза «отдохнул» в лагерях: первый раз – по политике, второй раз – за распространение религиозной литературы. И он был такой жизнерадостный! Не встречал человека веселее, который бы так радовался жизни. Ничего против советской власти он не говорил никогда. И жизнелюбие из него било ключом.

Насколько я знаю, архимандрит Варсонофий был приверженец того, чтобы распространить как можно шире информацию о Зейтунском чуде, когда было явление Божией Матери.

– Да, он был на этом зациклен. Он говорил, что Матерь Божия где хочет, там и является. Он собирал газетные статьи об этом чуде, переводил их. Уникальный человек. В свое время, когда Владыка был монахом Троице-Сергиевой лавры, он жил через стенку с Владыкой. Потом, когда его выпустили, он был иеродиаконом, его запрещали рукополагать, не давали регистрации. Такие были условия в ту пору; все было очень специфично. И Владыка нашел возможность, принял его диаконом-псаломщиком. То есть регистрация была как псаломщика. Уполномоченный в какое-то глухое село не доедет, чтобы проверить, служит он или только поет. Как-то сумели договориться. Потом Владыка его рукоположил во иеромонахи, и он стал иеромонах-псаломщик.

Людям, которые того времени не застали, надо отдельно рассказывать про ту жизнь. Я тоже получал регистрацию, когда меня поставили на приход настоятелем. Я приехал к уполномоченному. Кроме указа Правящего архиерея, чтобы официально служить, должна быть регистрация уполномоченного, что ты являешься официальным священнослужителем на территории Советского Союза. Помню, получал регистрацию, и уполномоченный Александр Иванович Макаров (добрейшей души человек, Царство ему Небесное, он 20 лет был на этой должности) мне говорит: «Знаете, это последняя регистрация, которую я выдаю». Я спросил: «Их отменяют?» Он говорит: «Нет, просто с вашим архиереем я не сработаюсь. Пора мне на пенсию». Но это отдельная тема.

Владыка Серапион был человеком очень активным. Он добился возвращения мощей Андрея Боголюбского из музея. В феврале из музея были переданы мощи святителя Феодосия Черниговского, а в марте – мощи князя Андрея Боголюбского. Владыка очень любил служить, очень любил акафисты, молебны, проповеди.
(Окончание в следующем номере)

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475