Митрополит Томский и Асиновский Ростислав: Истинная свобода невозможна без освобождения от страстей и пороков

Владыка, предлагаю поднять тему, которая называется тремя модными словами (я немного утрирую): «Свобода, равенство и братство». 200 лет назад состоялось восстание декабристов, которое мы, по крайней мере в советской школе, подробно проходили. Как в то время Православная Церковь отреагировала на восстание декабристов?

– Я думаю, точно так же, как и абсолютное большинство народа. Вполне естественно, что человек на любые потрясения реагирует крайне отрицательно. А восстание декабристов можно назвать своего рода революционным потрясением. Я уже неоднократно говорил, что развитие страны, экономики и политических процессов не должно быть революционным. Оно должно быть эволюционным.

Одно дело – эволюция, когда развивается общество и различные его институты, а другое – когда ломается все старое, чтобы на пустом месте создать якобы что-то новое. Как правило, ничего нового создать не удается, потому что плодами революции очень часто пользуются самозванцы и авантюристы. Так было много раз, и не только в нашей стране.

Мы видим, сколько вреда и ущерба принесла своим странам английская революция, Великая французская революция, восстание в Испании, которое, по сути, положило конец существованию Испании как великой державы. То же самое отношение у нас и к восстанию декабристов.

Конечно, были люди, которые их поддерживали, но что удивительно: когда проводился допрос декабристов после их ареста, выяснилось (это видно по материалам допроса), что они отчасти и сами понимали неправоту своих поступков. Понятно, что среди них были разные люди, и у них даже были разные программы. Были те, кого в наше время назвали бы экстремистами, даже террористами, они ставили задачу непременного убийства не только царя, но и всей Царской семьи, включая детей.

Другие предлагали более мирные варианты решения вопроса. Конечно, то общество, в котором жили декабристы, не было совершенным. Но навряд ли на земле вообще возможно построение абсолютно совершенного общества. Есть только Держава Небесная, Царство Божие.

А те, кто пытался альтернативно Божественному Царству построить Царство Божие на земле, всегда терпели неудачу и крах, потому что не учитывали такой важный фактор, как немощь человеческого естества, греховность человеческого рода. Без изменения самого себя бесполезно пытаться менять среду обитания.

Декабристы, конечно, видели несовершенства, изъяны государственных институтов того времени. Не только в то время, но и в более раннее и более позднее время в обществе существовала коррупция, были тогда проблемы, связанные с крепостным правом, и многие декабристы вполне справедливо мечтали о его отмене, о борьбе с коррупцией, об установлении более справедливых государственных механизмов.

Некоторые видели злоупотребление царской властью монарших особ (мы знаем, что такое тоже было, возьмем хотя бы такой период на Руси, как бироновщина, когда несладко приходилось и русским патриотам, и Церкви) и мечтали о конституционной монархии, которая позволила бы ограничить власть государя общими законами и конституцией.

Что касается собственно Церкви, то Николай I до последнего пытался прекратить восстание декабристов самым цивилизованным образом. И хотя в советские времена Николая I часто называли Палкиным за его якобы жестокость, суровость, в том числе при подавлении восстания декабристов, из документов мы знаем, что он предпринимал множество попыток уговорить бунтовщиков оставить свои замыслы, сложить оружие и прекратить восстание.

Среди тех, кого направляли к декабристам в качестве переговорщика, был и митрополит Санкт-Петербургский Серафим. Но ни одного из переговорщиков декабристы не послушали. И только когда это восстание стало приобретать угрожающие масштабы, власть вынуждена была применить силу.

Наверное, ни одно восстание, ни одна революция не принесли пользы ни одному народу. Я глубоко убежден в том, что путь к справедливости лежит через эволюционное развитие общества. А самое главное – через развитие самого человека. Без духовной жизни, без приведения в порядок своей собственной души невозможно достичь благополучия и вокруг нас.

Свобода, равенство, братство – в принципе, это же красивые слова? Получается, что на земле это – утопия? Такого не будет никогда?

– Кто становится самым ужасным тираном? Бывший раб, получивший свободу. В Священном Писании, в Новом Завете, есть замечательные слова о таких людях, которые обещают много свобод и привилегий, но на самом деле не могут этого дать: Обещают им свободу, будучи сами рабами тления. Человек, будучи рабом греха, руководствуясь своими страстями, своими пороками, не может быть провозвестником свободы.

Свобода в том виде, как он сам ее понимает и навязывает другим, на самом деле не свобода, а произвол. И, как правило, такие люди говорят о своей собственной свободе, не понимая, что собственная свобода ограничивается свободой другого человека. «Твоя свобода кончается там, где начинается свобода другого человека». Но тот, кто добивается свободы любой ценой и любыми способами, часто забывает, что такой же свободой обладают и окружающие его люди. И когда мнения, взгляды другого отличаются от его взглядов, то начинается подавление этих мнений. И не только декабристы использовали эти красивые лозунги, они были характерны и для советского периода.

Тридцатые годы, – годы мощных политических и идеологических репрессий, когда огромное количество людей было уничтожено за то, что они осмеливались иметь свою точку зрения и свое альтернативное мнение. И даже в тихие и спокойные, «застойные» брежневские времена верующим было очень просто.

Вроде бы Конституция гарантировала свободу совести и свободу вероисповедания, но на самом деле эти свободы были настолько ограничены разными подзаконными актами и инструкциями, что мы все ощущали, что религия находится в нашей стране под мощным прессингом. Это ли свобода? Конечно, нет.

Подлинная свобода дается Богом и только во Христе. Когда человек освобождается от греха и страстей, он становится истинно свободным. Господь в Евангелии Сам говорит: Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете (Ин. 8:34–36). Истинная свобода невозможна без освобождения человека от страстей и пороков.

То же самое можно сказать и о равенстве, братстве. Может ли один человек считать себя равным другому, если в нем присутствуют гордыня, тщеславие, сребролюбие, зависть и другие пороки? Конечно, нет. Через эти грехи человек удаляется от Бога, но он удаляется и от подобных себе людей, они становятся ему чуждыми. Живя во грехе и страстях, человек не может достичь ни подлинной свободы, ни подлинного равенства. Это возможно только лишь во Христе.

И к этому как раз призывает (и не только призывает, но и дает средства для достижения этих целей) Святая Церковь, которую Господь основал здесь, на земле. Ведь Церковь – это не организация, не общественное объединение, не юридическая структура. Это – богочеловеческий организм, присутствие Духа Святого на земле. Того Духа, Который в день Пятидесятницы был ниспослан апостолам.

И тот, кто погружается в эту духоносную стихию, в Святую Церковь, как бы переплавляется в ней. Происходит его обновление, возрождение, человек становится другим. Не тем, кто по образу падшего Адама истлевает в грехах и страстях, а тем, кто является образом совершившего спасение всего человеческого рода – Спасителя. Недаром апостол Павел говорит, что во Христе происходит как бы новое творение, человек заново созидается. Есть знаменитое выражение: Кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь все новое.

Задача духовного возрождения – не менять любыми средствами мир вокруг себя, а начать с самих себя. Но это совсем не значит, что верующий человек, христианин, будучи членом общества и гражданином своей страны, не должен занимать никакой ответственной позиции и пассивно мириться с какими-то изъянами общественной жизни.

В демократических странах, где человеку даются определенные гражданские права, он может участвовать в выборах, вносить свои предложения через избирательные органы власти. Есть много других средств. Даже в тех странах, которые принято называть тоталитарными, у человека всегда остается возможность выражать и защищать свою собственную позицию, как это делали верующие люди в Советском Союзе.

В тридцатые годы верующих часто обвиняли в том, что они не просто верующие, но и являются участниками разных заговорщических кланов, монархических, антигосударственных, контрреволюционных групп, но на самом деле верующие люди никогда этим не занимались и не занимаются. Но у них всегда была возможность заявлять о своей активной позиции. И часто на таких активных верующих, которые регулярно посещали храм Божий и не отводили стыдливо глаза, когда их спрашивали, верующие ли они, и обрушивались репрессии.

Мы дожили до конца 80-х – начала 90-х годов прошлого века, когда отношение к Церкви в нашей стране со стороны государства стало меняться, и отправной точкой этой перемены стало празднование 1000-летия Крещения Руси. Казалось бы, это дата празднования давным-давно ушедшего в историю события, очень непопулярного в годы советской власти, но это вылилось в такое всенародное торжество, что, наверное, не осталось почти ни одного человека в нашей стране, которого бы оно в той или иной степени не затронуло.

По крайней мере, все о нем слышали и многие, в большей или меньшей степени, были к нему причастны. И с этого началось возрождение, возвращение нашего народа к истокам. Но оно было бы невозможно, если бы не было заявления о своей позиции, мужественного подвига исповедничества наших предшественников, живших в 30-е, 40-е, 50-е, даже в 60-е, 70-е и 80-е годы.

Владыка, мы поняли, что любой мятеж – это в любом случае грех. А жены декабристов – ведь это своего рода пример христианского отношения к браку. Те, что за своими мужьями отправились в Сибирь. Разве это не поступок?

– Ну, здесь один поступок не вытекает из другого. Они такие не потому, что разделяли их позицию и сами были декабристками. Не бросить человека в беде (их мужья оказались в беде) – это, конечно, христианская позиция. Супруг или супруга не должны отталкивать свою вторую половину, которая оказалась в беде, не отворачиваться от нее, а подставить плечо. И в этом отношении жены декабристов показали свой христианский облик.

Это пример и для наших современников. Жизнь не бывает безоблачной, в ней всегда случаются какие-то потрясения. Когда это происходит, человек как раз и проверяется на основательность. И в этом отношении пример очень хороший и подлинно христианский.

28 декабря Церковь отмечала память священномученика Илариона Верейского. Хотелось бы, чтобы Вы об этом святом рассказали чуть подробнее.

– Как раз говоря о восстании декабристов, вообще о революционных потрясениях и последствиях революции, мы говорили о том, каким тяжелым для Церкви был послереволюционный период. Святой Иларион был епископом Верейским, одним из ревностных защитников Святой Православной веры. А ведь тогда угроза для Церкви исходила не только от безбожной власти, которая пыталась ее физически уничтожить.

Возник так называемый обновленческий раскол, когда некоторые иерархи, демонстрируя свою лояльность и преданность советской власти, разрушали Церковь изнутри. Они отменяли церковные законы и постановления, не признавали монашества, призывали реформировать Церковь до такого состояния, чтобы от нее ничего не осталось.

И власть, понимая, что эта сила может разрушить Церковь изнутри, поддерживала ее. Чтобы бороться с расколом, нужно было быть не только хорошо подкованным в области богословия, но и хорошим проповедником, чтобы убеждать свою паству в необходимости верности церковным канонам. Такой ревностный человек вызывал еще большую ненависть со стороны власти.

Митрополит Иларион был борцом с обновленчеством, последовательным сторонником Патриарха Тихона, и подвергался за это серьезным гонениям. Когда Патриарх Тихон скончался, советская власть не разрешала собрать собор для избрания нового Патриарха. Поэтому местоблюстителем Патриарха долгое время, до 1943 года, был митрополит Нижегородский Сергий.

Он понимал, что задача Церкви – не бороться с властью, а возвещать богооткровенные Божественные истины и мысль о том, что Родина, Россия, и советская власть – это не одно и то же. Как граждане нашей земной Родины мы должны любить ее, а власть признавать ту, которая есть. Он выпустил известную декларацию, она вошла в историю нашей страны как «Декларация митрополита Сергия о лояльности к советской власти», где он имел неосторожность сказать такие слова (которые в тех условиях, возможно, были отчасти и оправданны): «Ваша радость – это наша радость».

Кто-то расценил это как некое предательство, потому что некоторые говорили: радость советской власти в том, чтобы нас не было, чтобы нас уничтожить. Как у верующих людей может быть такая же радость? Конечно, на самом деле митрополит Сергий имел в виду совсем другое.

Митрополит Иларион сначала тоже не признавал эту декларацию митрополита Сергия, считая, что нужно идти до конца мученическим, исповедническим путем. Он был во многих лагерях, в том числе и на Соловках. В конце концов он принял мученическую кончину, был причислен Церковью к лику святых как страстотерпец, мученик за веру Христову. Мощи его были обретены и находятся в одном из монастырей города Москвы.

Есть такая улица Сретенка, которая получила название в честь Сретенского монастыря, построенного в честь торжественной встречи Владимирской иконы Божией Матери, когда ее из Владимира принесли в Москву для защиты города. В соборном храме этого монастыря и покоятся мощи священномученика Илариона.

Я бы хотел сориентировать наших телезрителей вот на что: у него есть очень хорошая работа, которая называется «Христианства нет без Церкви». Мы живем в такое время, когда многие говорят: «Ну, главное – во что-то верить, а во что и как – не так важно». Они считают, что вера у человека где-то в голове.

Священномученик Иларион говорит о том, что не может быть подлинного христианства и подлинной веры без Церкви Христовой. Церковь Христова и есть тот путь, которым мы приходим к Богу. Для того чтобы разобраться в этих вопросах, я очень рекомендую всем эту небольшую, но очень полезную книгу.

У нас остался еще вопрос: «Мое отношение к иконам несколько иное, чем у большинства православных христиан. Я не против икон в церкви, но дома у себя их не держу. Почитаю святых, которых изображают на иконах, но не почитаю их изображений. Скажите, пожалуйста, неужели из-за этого я не могу быть членом Православной Церкви?»

– Членом Православной Церкви человек является не потому, что у него есть иконы. Например, когда преподобная Мария Египетская уходила в пустыню, навряд ли она на тележке везла с собой «красный угол» с двадцатью иконами, которые выставляла где-то в пустыне. Она поднимала свои очи к Небесам и так созерцала Господа, принося Ему свои покаянные молитвы.

Человек перестает быть православным христианином не тогда, когда у него нет икон, а тогда, когда он отрицает догмат иконопочитания. Поэтому вопрос не совсем понятный. Если эта женщина согласна с учением Церкви о святых иконах, догмат о которых был окончательно сформулирован на VII Вселенском Соборе, то вне зависимости от того, есть у нее иконы или нет, она не перестает быть христианкой.

Но мне, например, непонятно, почему эта женщина считает, что в храме для иконы место, а дома – не место. Икона даже самим фактом своего существования напоминает человеку о Боге, вечности, духовной жизни. А чем тогда этот человек окружает себя в своем жилище? Чем-то исключительно мирским, светским? Я думаю, что это неправильно.

Однозначно здесь нельзя сказать: раз нет икон, человек не может считать себя православным. Но если этот человек отрицает догмат иконопочитания, то он не православный. Ведь откуда появились иконы и догмат об иконопочитании? Священное Писание говорит: Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил.

Бог – это Дух, но Иисус Христос воплотился, принял человеческое естество. Невидимое во Христе стало видимым. Мы читаем в Евангелии от Иоанна: Слово стало плотью и обитало с нами. Оно, ранее неописуемое и неизобразимое, стало изобразимым, и отсюда вытекает догмат о святых иконах, иконопочитании.

И те, кто почитает святые иконы, почитают не доски, не краски, не художественное произведение, которое так удивляет и ласкает их взор... Они почитают Того, Кто на этом святом образе изображен. Как, скажем, человек иногда бережет фотографию близкого и дорогого человека, как мама бережно относится к фотографии сына, который уехал в большой город учиться или пошел служить в армию. А если, не дай Бог, что-то произойдет, то фотография иногда – это последнее, что о человеке напоминает.

И если мы с такой любовью относимся к фотографиям наших родственников, то нечто подобное происходит и тогда, когда мы, выражая любовь к Богу, взираем на священное изображение Христа Спасителя, Его Пречистой Матери Пресвятой Богородицы и святых угодников Божиих, наших духовных друзей.

Мы считаем, что наша настоящая жизнь – то, что нас окружает, в семье, в рабочем коллективе, на лестничной площадке...

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс:32475