В обители на Ганиной Яме молитвенно почтили память Великой княжны Марии Николаевны

Третья дочь Императора Николая II и Императрицы Александры Фёдоровны - Великая княжна Мария Николаевна Романова появилась на свет 14/27 июня 1899 года в Петергофе. Это была подвижная, смешливая, очень милая девочка, которую близкие называли «пышкой — Туту». Внешность маленькой Марии современники сравнивали с ангелочками с картин Сандро Боттичелли. По мере взросления Цесаревне всё чаще приходилось сопровождать членов царственной фамилии (вместе с сестрами) на официальных мероприятиях, в прогулках на яхте, при выходах и церемониях, заботиться о больном брате, думать о раненных в именном госпитале под Петергофом, быть серьезной - в соответствии с растущим бременем долга и обязанностей. Фрейлина Софья Яковлевна Офросимова так описывала юную княжну: «Её смело можно назвать русской красавицей. Высокая, полная, с соболиными бровями, с ярким румянцем на открытом русском лице, она особенно мила русскому сердцу. Смотришь на неё и невольно представляешь её одетой в русский боярский сарафан… Её глаза освещают всё лицо особенным, лучистым блеском; они... по временам кажутся чёрными, длинные ресницы бросают тень на яркий румянец её нежных щёк».

Внутренний мир Великой княжны Марии Николаевны был всегда окрашен ярким и теплым религиозным чувством. Об этом говорят записи в ее дневнике и откровения в личной переписке с матерью - Александрой Феодоровной. Мария Николаевна чаще других сестер анализировала свои религиозные переживания, говорила о вере и Церкви. Вот несколько выдержек из ее эпистолярных размышлений, они очень просты и теплы: «Знаешь, это очень странно, но, когда я вышла из комнаты Алексея после молитвы, у меня было такое чувство, как будто я пришла с исповеди… такое приятное, небесное ощущение». В другом письме Мария пишет: «Моя дорогая Мама! Ты говорила мне, что хотела бы пойти причаститься Святых Тайн. Знаешь, я тоже хотела пойти в начале поста. Надеюсь, у тебя будет хорошая поездка. Много раз целую тебя и Папу. Анастасия тоже вас целует. Как бы мне хотелось пойти на исповедь четырнадцатого! Да благословит вас Бог. Твоя Мария».

С раннего детства все окружающие отмечали добродушие, сердечность, ровный, весёлый характер и приветливость Марии. Как писал наставник цесаревича Пьер Жильяр, «Она была воплощённой сердечностью и добротой». Во время Первой мировой войны вместе с сестрой Анастасией она взяла под покровительство несколько госпиталей в Петрограде и почти каждый день посещала лазарет при Феодоровском Государевом соборе в Царском Селе - сидела у изголовья больных, расспрашивала о семьях и детях, и это простое человеческое участие поднимало дух раненых. Мария помнила мельчайшие детали о жизни солдат, раненых в госпиталях, и искренне интересовалась их судьбами. Из воспоминаний генерала Михаила Константиновича Дитерихса: «Во время прогулок в парке (...) вечно она, бывало, заводила разговор с солдатами охраны, расспрашивала их и прекрасно помнила, у кого как звать жену, сколько детишек, сколько земли и т. п. У неё находилось всегда много общих тем для бесед с ними… Во время ареста она сумела расположить к себе всех окружающих, не исключая и комиссаров... а в Екатеринбурге охранники-рабочие обучали её готовить лепёшки из муки без дрожжей».

Несмотря на мягкий и добродушный характер, Мария умела постоять за себя и других. Уже находясь в Екатеринбурге, в доме инженера Ипатьева, Мария отчитывала охранников-красноармейцев, когда они отпускали сальные шутки в присутствии княжон. Татьяна бледнела и убегала, а Мария строгим голосом объясняла солдатам, что такое поведение лишь вызывает к ним неприязнь. Она первой отправилась с родителями из Тобольска в Екатеринбург. Условия содержания в доме Ипатьева были намного тяжелее тобольских. В письме из Екатеринбурга сёстрам она делилась своими переживаниями: «Скучаем по тихой и спокойной жизни в Тобольске. Здесь почти ежедневно неприятные сюрпризы. Только что были члены областного Комитета и спросили каждого из нас, сколько кто имеет с собой денег. Мы должны были расписаться...».

Мария очень любила детей и, по воспоминаниям современников, была «по натуре типичнейшей матерью». Она обожала нянчиться с малышами и мечтала о большой семье. Однажды она призналась няне, что хочет выйти замуж за солдата и иметь как минимум двадцать детей. 14 июня 1918 года Мария отметила в доме Ипатьева свой последний, 19-й день рождения. Красноармеец Иван Скороходов, проникшись сочувствием к узнице, попытался пронести для неё именинный пирог, но был остановлен патрулём во время внезапного обыска. После этого случая его вывели из состава охраны. После расстрела Царской семьи в доме Ипатьева нашли записную книжку Марии в синем кожаном переплёте с золотой монограммой. Последней записью в ней стала каллиграфически выведенная строка из лермонтовской колыбельной: «Спи, младенец мой прекрасный, баюшки-баю»...

01 июля 2026