Православная газета

Православная газета

Адрес редакции: 620086, г. Екатеринбург, ул. Репина, 6а
Почтовый адрес: 620014, г. Екатеринбург-14, а/я 184
Телефон/факс: (343) 278-96-43


Православная
газета
Екатеринбург

Русская Православная Церковь
Московский Патриархат

Главная → Номера → №18 (915) → Уязвленное любовью сердце не может быть прежним

Уязвленное любовью сердце не может быть прежним

№18 (915) / 8 мая ‘17

Зарисовка

– С настоятелем храма Богоявления в рабочем поселке Пышма, что в Свердловской области, мы должны были встретиться еще месяц назад, но за день до встречи батюшка звонил и, смущенно извиняясь, просил ее перенести: «Дионисий, простите меня, ради Бога, завтра у нас не получится встретиться! Завтра мы с детским хором будем выступать перед нашими бабушками-ветеранами» – или: «Дионисий, простите, к нам едет архитектор, нужно будет согласовывать документы по благоустройству храма»… А в другой раз: «Простите, мне позвонил замначальника колонии и попросил прочитать лекцию для сотрудников. Вы на меня не обижайтесь, давайте в другой раз встретимся, хорошо?».

А сейчас я ехал на автобусе, чтобы наконец-то встретиться с настоятелем сельского храма, окончившим Российскую академию музыки имени Гнесиных, который пел и регентовал в известных храмах Москвы, где у него была устроенная жизнь обычного верующего интеллигента, и своя квартира, и дочери, что учились в московской школе, и перспективы, и карьера, и друзья, а он уехал на Урал в деревню с удобствами во дворе, чтобы стать священником в сельском храме.

Обычно из деревни уезжают в райцентр, а лучше – сразу в область, где устраиваются как могут, обдирая пальцы и души в кровь, чтобы потом рассказывать новым городским друзьям про сенокос и речку, а когда они уйдут, лить слезы, глядя на бабушкину икону на шкафу в гостиной. А если уж оказался в столице, вцепляйся в нее намертво, зубы сломай, но держись: только здесь – жизнь, здесь и театры, и люди умные, а там пьянь и разруха, и никто тебя не понимает, а человек создан для счастья, как птица для полета, а если летать не можешь, так теперь есть самолеты с повышенной комфортностью, которые донесут в любой конец мира, стоит только захотеть...

А он вот не захотел, хотя и прожили в Москве с супругой без малого 14 лет, и уже говор стал таким, что от местных не отличишь, а он это все оставил и вернулся в глухомань, в деревню, где народ с незнакомцами здоровается, потому как отсталые, и людям до сих пор доверяют. Городскому человеку этого не понять, а отец Олег здесь вырос. У него и фамилия-то такая же, как у родной деревни – Кипрушкин. А деревня, понятное дело, Кипрушкино называется. Здесь куда ни глянь – все родня. Если не брат, то сват, а не сват, так кум, все друг друга знают и в гости по вечерам ходят. Сколько себя помнил, у них всегда люди – отец хоть и лучшим в округе краснодеревщиком был, играл на гармошке так, что его всегда на свадьбы и именины в соседние деревни звали. Он с детства сына к музыке приучил, и тот русские песни полюбил так, что когда школу окончил, сразу поехал в город и в музыкальное училище поступил. А уж потом, как во вкус вошел, поступил в педагогический институт (теперешний университет) в Екатеринбурге, на музыкальный факультет, где выучился на музыканта и дирижера. Его сразу же приняли в Свердловскую филармонию, куда на концерт их из училища на каникулах возили, а сейчас он сам на сцене выступал, и было все как полагается у настоящих артистов – и цветы, и поклонники, и гастроли. А у него, кроме этого, была еще известная на весь Екатеринбург – единственная тогда открытая, на городском кладбище – Ивановская церковь, куда он любил после работы захаживать: сколько себя помнил, в их семье так всегда было, чтобы в церковь ходить и Бога чтить. Его дед в церковь ходил, в каждом углу иконы держал и без молитвы за стол не садился. И отец тоже в храм ходил, пока его не закрыли и не устроили склад, а потом лыжную базу и кинотеатр «Колос».

Родители крестили его во втором классе, из-за чего мать чуть с работы не уволили. Она работала на государственной службе, да еще в финансовом отделе: советская власть – это вам не крем-брюле кушать и по храмам ходить, это учет и контроль, как завещал вождь мирового пролетариата, чьи статуи понатыкали по всей стране на месте взорванных храмов, а тут раз – и крестины у сына ответственного советского работника! Но Господь от увольнения ее уберег – обошлось строгим выговором. А он не только с детства крест на груди носил, но и молитвы знал. И эти детские молитвы привели его в Ивановскую церковь на кладбище. Она и сейчас там стоит, и кладбище на месте, только теперь с другой стороны вместо пустыря – здания Екатеринбургской митрополии и знаменитый на всю страну телеканал «Союз», и епархиальная типография, и Духовно-просветительский центр, а тогда была единственная на полуторамиллионный город маленькая кладбищенская церковь, куда верующие могли ходить.

Его карьера набирала обороты, и вскоре ему, как перспективному исполнителю народных песен, от филармонии дали направление в Российскую академию музыки имени Гнесиных.

В «Гнесинку» он поступил с первого раза на сольное отделение академического пения. Свой диплом он посвятил уральской казачьей песне и его взяли солистом в академический хор. А еще он устроился певчим в храме Веры, Надежды и Любови, что на Савеловской: он хотел не просто в храм ходить, но и Богу служить, что совсем не одно и то же. Затем пел в храме Апостола Иакова Алфеева возле Курского вокзала, а потом в храме Живоночальной Троицы у Салтыкова моста. В начале 90-х хороших певчих в новооткрытых храмах не хватало, и ему довелось много где петь, даже в Патриаршей резиденции – в знаменитом хоре Свято-Данилова монастыря, что для человека из уральской деревни Кипрушкино было большим достижением.

Только он такие подарки судьбы не оценил, и карьеру в Церкви делать не стал, а уехал из столицы в Орехово-Зуево, где неподалеку село Белая Церковь с храмом Рождества Пресвятой Богородицы, в котором служил его духовный отец – протоиерей Петр Яцурин, будущий духовник Зосимовой пустыни иеросхимонах Зосима. Старший сын отца Петра Владимир ныне епископ Хабаровской епархии, средний – иеромонах, а младший священник. Когда дети выросли и покинули отчий дом, по обоюдному согласию с супругой отец Петр принял монашеский постриг с именем Зосима, а матушка стала монахиней Феофанией. Рядом с таким духовником он стал быстро воцерковляться и когда поведал ему свои тайные мечты посвятить себя Богу, тот порекомендовал ему оставить городскую суету, а осесть на одном месте и заниматься любимым делом. Тем более что жена у него верующая, своих двух дочерей они крестили еще в младенчестве, причащали с пеленок и всей семьей в храм ходили.

Священники в храме были под стать отцу Петру – за веру прошли лагеря и тюрьмы, но не озлобились, а только в вере и смирении укрепились. Например, протоиерей Сергий, который в Священном Синоде заседал, ездил в Патриархию на электричке с дерматиновым портфельчиком, а про машину с шофером отродясь не знал, а если бы ему и дали, тотчас отдал бы какой многодетной семье или в детский дом. Потом отец Олег вспоминал, что молился он так, что хотелось упасть на колени и заплакать. Потому что Бог, которому этот старый священник посвятил свою жизнь, был не в книжках, а стоял здесь, перед ним, и слушал.

Кроме служб в храме, полюбилось им всей семьей в Троице-Сергиеву лавру ездить. В выходные соберутся, сядут в электричку, на службу сходят, исповедуются у лаврских монахов, причастятся, а вечером домой. Красота! Там он нашел себе друга духовного – иеромонаха Германа, который был ему молитвенным братом и добрым советником и даже квартиру им новую освятил.

В храме Рождества Богородицы прослужил он регентом без малого 7 лет, а потом решил стать священником. Но не московским, а простым деревенским, у себя дома. Они каждое лето к дедушке с бабушкой в деревню ездили, в лес ходили, грибы-ягоды собирали, в речке купались. А еще в храме, где он в детстве крестился, всей семьей молились. Хорошо ему было здесь, спокойно, радостно. В Москве вроде и святыни великие, и храмы знатные, и службы архиерейские, а здесь сердце пело, что слов не найти, как хорош! Может, дедова молитва, что в этом храме с бабушкой венчались, его привела, может, еще что, только когда он о своих переживаниях супруге рассказал, та ему сразу поверила и поддержала.

Он записался на прием к Екатеринбургскому Владыке и все ему рассказал. Владыка внимательно его выслушал и назначил алтарничать в Свято-Троицкий собор в Екатеринбурге, где послушаются все ставленники в священники. Обычно испытательный срок до рукоположения длится 3 месяца, он же проработал здесь 2 года. И не потому, что глупый – так Богу было угодно. За это время он отвык от московских клиросов, они с женой продали дом в Подмосковье, перебрались на Урал и начали строить дом в родной деревне. Кстати, до сих пор строят, хотя с тех пор прошло почти 12 лет.

Когда его рукоположили во диакона, он служил в одном из старейших храмов Екатеринбурга – Вознесенском соборе, что на горке напротив Храма-на-Крови. После рукоположения в иереи он попросился служить на родину, и спустя недолгое время Владыка назначил его настоятелем храма Богоявления Господня в Пышме, что рядом с родным Кипрушкино.

И вот я ехал в Пышму к священнику, у которого фамилия, как имя у родной деревни. На станции меня никто не встретил, да я не особо и переживал – храм находился в пяти минутах на центральной площади. Здесь направо – Сбербанк и отделение полиции, налево магазин стройматериалов и продуктовый гипермаркет федеральной сети, а по центру – старинный храм Богоявления. Когда я увидел храм, солнце только-только начало подниматься, осветив его мягким розовым светом сквозь морозную дымку, так что руки сами потянулись к фотоаппарату.

Отец Олег был в храме и разговаривал с какой-то бабушкой. Бабушка вытирала платочком слезы и внимательно слушала, а он, утешая, что-то тихо говорил ей на ухо. Когда разговор закончился, и бабушка перестала вздыхать и пошла ставить свечи, отец Олег начал извиняться, что не смог встретить, а потом повел меня в трапезную, чтобы никто не помешал спокойно пообщаться. Он пригласил меня, чтобы написать статью про их храм и очень волновался.

«Понимаете, Дионисий, – сказал он, наливая мне чай, – у нас храм красивый, старинный, и люди все замечательные, а как подумал, что бы вам такого интересного рассказать, рассказывать особо и нечего. Никаких сенсаций у нас, слава Богу, не происходит, иконы не мироточат, да и чудес особых не происходит. Под горой, на которой храм стоит, источник Святителя Николая Мир Ликийского лет двести как течет. Как рассказывают старожилы, с тех пор как он из земли забил, стали замечать, что вода из него помогает от болезней глаз и больных суставов. Мы его отреставрировали, сделали удобные парапеты, перила установили, икону святителя Николая над источником установили, чтобы люди не просто воду набирали, но и молились. Наши матушки из храма на этой воде и еду готовят, и чай заваривают. Чувствуете, какой вкусный?»

Я и сделал из кружки глоток, и кивнул, а отец Олег продолжал: «В храме у нас две иконы старинных чудотворные – святителя Николая Мир Ликийского и святой великомученицы Екатерины. Мне старожилы рассказывали, что когда большевики храмы разорять начали, их прихожане тайно ночью вывезли и подальше от глаз спрятали. Сколько им пришлось претерпеть в безвестности, только Бог знает, но когда храм снова открыли, иконы вновь вернулись. Видели, сколько на них украшений разных? Каждое украшение – это чье-то исполненное прошение. Придет человек о чем-то святого просить, молебен закажет, помолится. А как исполнится просимое – в знак благодарности человек подарок святому несет.

А недавно мы звонницу новую перед храмом поставили, – радостно продолжал отец Олег, – колокола потихоньку закупаем, с Божией помощью скоро установим. И будет у нас все честь по чести: утром на службу малиновым звоном будет храм к себе созывать православных и за родной уголок молиться!»

– А как вам после московских храмов здесь служится? Не скучаете в сельской тиши?

Отец Олег улыбнулся: « Что вы, Дионисий, я счастливый человек! Не многим такое счастье выпало – служить Богу, где твои деды молились и работали, каждый уголок потом своим полили! Я перед престолом стою в алтаре и знаю, что они смотрят на меня сверху и радуются. Говорят, дома родные стены помогают – очень верно сказано! Этого не передать, это сердцем чувствуешь. Иногда так легко и радостно бывает на душе, как подумаешь, что дома служишь. Бывало, начнешь родных поминать и остановиться не можешь! Шутка ли – родни целая деревня! А еще своих пышминских всех помянешь, да екатеринбургских, с кем служил, такая радость! Вот неверующие от одиночества страдают, а мы, христиане, об этом ничего не знаем. Мы все друг за друга молимся, друг о друге заботимся и помогаем, до одиночества ли тут? А еще с нами святые, и ангелы, и Пресвятая Богородица, и Господь Иисус Христос! Все Небо за нас, где нам горевать? Вообще, я думаю, что все проблемы у современных людей от того, что первые слова у них – «я» и «дай!», а должно быть – «Бог» и «Родина»»

– А образование из «Гнесинки» не жалко было в глуши закапывать? – спросил я, – ваши деревенские бабушки вряд ли разбираются в академическом пении – кому тут ваши музыкальные таланты нужны?

– Как кому? В первую очередь, детям! Я ведь на любых инструментах играть могу, и петь могу – малышам со мной интересно. У нас такой церковный хор детский замечательный образовался! Я столько талантов здесь открыл – в городе таких днем с огнем не найдешь! Мы столько уже русских народных песен выучили – сколько мне, например, в их годы и не представить! И концерты ставим, и спектакли показываем! Вы к нам на Пасху обязательно приезжайте – все сами увидите! Да и взрослым без хороших песен никак нельзя! Русская песня – это душа народная! Вот, бывает, идешь вечером – женщины на околице песни поют. Остановишься, заслушаешься, как красиво! И думаешь: значит у нас все хорошо, раз поют! Значит, еще поживем! А вообще, меня много куда приглашают – и в епархии выступать, и сольные концерты петь приглашают. Только у меня не всегда это получается – дел бывает невпроворот.

– А что за дела, если не секрет?

Отец Олег подумал, а потом руками разводит: «Это, наверное, в городе, где народу много, людям скучно, а в деревне священнику скучать некогда. Ты и прораб, и строитель, и бухгалтер, и учитель, и массовик-затейник, если надо. Не до скуки – успеть бы выспаться! Вот я, например, кроме всего прочего, колонию окормляю. Раз в 2–3 недели езжу к ним. Служу молебны в молельной комнате, исповедую, причащаю. Провожу с заключенными и сотрудниками беседы, лекции читаю. Знаете, как радостно видеть, как сначала придет человек с потухшими глазами – ничего его не интересует, он на весь мир обижен и злится, а походит, помолится, глядишь, словно его подменили: плечи расправил, улыбается. И начинает задумываться, что не просто так сюда попал, а за грехи какие, и хочет исправляться, каяться. У нас не один-два человека ходит на молебны – иногда по праздникам человек 50 собирается. Многие после молебна подходят, задают вопросы, начинают интересоваться духовной жизнью. Уже человек 10–15 постоянно исповедуются и причащаются. И посты держат, правило молитвенное вместе читают. Значит, Господь коснулся сердца и человек изменился. А уязвленное любовью сердце не может быть прежним – человеку становится противно грешить. Вера меняет людей в самом прямом смысле слова – это я вам как священник говорю. И это самое большое чудо, которое ты видишь каждый день».

– А чего вам, как настоятелю деревенского храма, не хватает?

– Людей хочется видеть больше на службе. Знаете, как радостно видеть полный народа храм! Такое у нас не часто бывает – только по великим праздникам. А так больше бабушки ходят. Но я не унываю, знаю, как людям сейчас тяжело – и с работой, и дома. Чтобы хоть как-то прокормиться, надо держать огород, и скотину, и хозяйство свое. До духовности ли тут? Но уж если человек в храм придет – его отсюда за ноги не вытащить! В городе люди делятся от достатка, от щедрот земных, – а у нас от бедности. Нет у нас ни благотворителей, ни, как это сейчас говорят, спонсоров, хотя, чего греха таить, нам бы они не помешали. Мы бы и храм в порядок привели, и иконы новые справили, и ребятишек наших на конкурсы бы в город возили! А вы посмотрите, какие у нас половички бабушки для храма выткали, какие цветы вырастили – это дорогого стоит! Я верю, что десять бабушек, что в храм постоянно ходят, вымолят для своих внуков и нашей земли мир и благоденствие. За молитву праведника Господь город милует, а за наших немощных бабушек, что до кровавых мозолей для своей страны всю жизнь работали, а сейчас молятся, все у нас будет хорошо!..

Он провожал меня до остановки и потом долго махал на прощание, а когда автобус выехал на трассу, мне захотелось молиться, как давно не хотелось. Я смотрел на белоснежные поля, которые вскоре вскроются от снега и вновь зацветут, вспоминал его радостные светлые глаза, и сердце радовалось неизвестно чему, а пальцы сами перебирали четки на руке...

 

В других номерах:

Этот день в истории

Десятинная церковь

 

Православная газета. PDF

Добавив на главную страницу Яндекса наши виджеты, Вы сможете оперативно узнавать об обновлении на нашем сайте.

добавить на Яндекс

Православная газета. RSS

Добавив на главную страницу Яндекса наши виджеты, Вы сможете оперативно узнавать об обновлении на нашем сайте.

добавить на Яндекс

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс: 32475